Выбор Софи

4,5
8 читателей оценили
783 печ. страниц
2020 год
16+
Оцените книгу
  1. amanda_winamp
    Оценил книгу
    Вопрос: «Скажи мне, где в Аушвице был бог?»
    И ответ: «А где был человек?»

    Софи – это цветок. Красивый, нежный цветок. Но так получилось, что этот цветок попал в совершенно непригодные для него условия. А что случится с цветком, если его поместить в непригодные для него условия? Он не погибнет, но он уже перестанет быть тем прекрасным цветком.
    Софии была рождена для другой жизни. Её нельзя осуждать и за то, что она не могла участвовать в сопротивлении, она была другая, она была для другой жизни и другого мира. Она была украшением, она была бриллиантом, который требовал другой оправы..
    Выбор Софии..Тяжёлый выбор, который она вынуждена была сделать несколько раз. Ей, которая рождена была совсем для другого, которая мечтала совсем о другом, зачарованная музыкой, уносившей её в совсем другой мир. Я думаю, что во многом только благодаря музыке, она и выжила. Эта музыка, которая всегда играла в её душе..
    Искалеченный цветок. Оборванные на ветру лепестки, усохший от жары стебель и сожжённые морозом листья. Но он живой, живой, хоть и потерявший много из того, кем был в начале, потеряв веру, надежду, но сохранивший душу..Как это страшно, как было больно читать об этом!
    Сначала меня немного раздражали отклонения от истории Софии – мысли главного героя, его поиски и мучения. Это отвлекало от книги. Мне хотелось историю Софии полностью, не отвлекаясь, но автор постоянно возвращал в реальность.. Потом я привыкла. Записки главного героя помогают больше узнать его, и понять.
    Как страшная война…И какие незаживающие раны оставляет она после себя. Прошлое не отпускает. И прошедший через всё это, уже не сможет жить по-прежнему, уже не будет прекрасный цветок цвести, как раньше..Он будет прекрасен, но по-другому, со своей тайной, со своей болью глубоко в душе..Прекрасный цветок, посаженный в непригодные условия..А ведь всё началось давно, задолго до войны. Отец Софии первым нарушил гармонию её души..С самого начала она была не подвластна самой себе. Но она была прекрасна. Но не в то время она родилась. И не в том месте. И Ева была прекрасна, такая же, как мать, живя в музыке..Была..
    Я не могу осуждать Софии. И никогда не сделаю этого. Видимо, эти отступления главного героя от самой истории затем и нужны, что бы лучше понять её характер. Мне её искренне жаль, жаль до слёз эту искалеченную душу. И ничего, никакое время не в силах было затянуть эти раны.
    Книга очень жёсткая. Очень ярки характеры героев, которые открываются постепенно..Эту вещь нельзя проглотить сразу, залпом, она не пускает. Она заставляет возвращаться к прочитанному, она заставляет обдумать. Она отвлекает на записи и рассказы главного героя- Язвины- о себе, выдержки из его дневников, мысли об окружающих его людях. Теперь я поняла, насколько мудро поступил автор, включив это всё в книгу..Поняла, когда дочитала.
    Отдельная линия этой истории – линия любви. Любовный треугольник? Не знаю, но только любовь очень многое значит в жизни главных героев. Безумная любовь Софи к Натану, Натана к Софи, Язвинки к Софи. Их связала судьба, всех троих. Софии по-своему любит Язвинку. Другой любовью, которая отличается от её безумной всепрощающей страсти к Натану. Но она его тоже любит. Но смог бы язвинка вылечить душу Софи? Смог бы создать для этого цветка такие условия, что бы этот цветок снова ожил, и может пустил бы ростки? По крайней мере он бы постарался, сделал бы всё, что только возможно. Но Софи..Софи сделала другой выбор. И это был последний выбор в её жизни.

  2. alsoda
    Оценил книгу

    "Я начал понимать, как, помимо всего прочего, абсолютное зло абсолютно парализует человека".

    Роман Уильяма Стайрона Выбор Софи - совершенное и уникальное произведение и шедевр литературы ХХ века, от смелости, глубины поставленных вопросов, красоты и мощи слога которого буквально перехватывает дух и в сознании остается ярчайший след, которому еще долго, а может, и никогда не суждено потускнеть.

    Это масштабное исследование человеческой природы, особенно той ее глубинной, мрачной части, в которой рождается абсолютное зло, которое само по себе страданием не является, но причиняет его и несет за него ответственность на всем протяжении человеческой истории. Совсем не случайно Стайрон (да и вообще, трудно вообразить, что перед ним стоял такой выбор) в центр повествования помещает фигуру Софи. Ее образ Стайрон прописал очень отчетливо, очень недвусмысленно, и те читатели, которые пожелают увидеть в Софи некий символ борьбы со злом и насилием, будут жестоко разочарованы, ибо это не Жертвенная Мать, не Дочь Непокоренного Народа, не Героиня Сопротивления, иными словами, она не несет в себе каких-либо атрибутов идеализации, она - женщина, вовсе не волевая, не очень сильная, не всегда целомудренная, но женщина прекрасная, чуткая и нежная, чье дело - любить и быть любимой, дарить жизнь и счастье. И она, как миллионы других обыкновенных женщин, попала в мясорубку этого безумия, этой жестокой мужской игры под названием "война".

    К читателю Стайрон совершенно безжалостен, ибо не дает возможности для оправдания никому. Зло многолико и скрывается то под личиной обыденного, рутинного выполнения "долга", которым руководствуются комендант Освенцима Рудольф Хёсс и его подчиненные; то под экзальтированным и преступным идеями антисемитов и жителей американского Юга; то под непримиримым безумием Натана, который воплотил в себе доведенный до крайности образ мужчины в культуре - гения, любовника, тирана, лжеца... И Стайрон великолепно показывает, как, выжив в реальном Освенциме, Софи попадает в "освенцим" психологически-бытовой, от которого незримо страдали и продолжают страдать множество женщин на этой планете.

    Помимо этого Стайрон еще невероятно смел для писателя Западного мира, где, хоть нам это и покажется странным, на тебя могут косо посмотреть за одно только замечание, что поляки, русские, цыгане и др. мучились в "лагерях смерти" наравне с евреями. Но Стайрон неумолим: абсолютное зло поражает абсолютно всех, хоть и не всегда одинаково очевидно.

    Нельзя еще не отметить невероятную щедрость Стайрона, уместившего в один роман столько разных тем: никуда не исчезнувшие после Гражданской войны противоречия и предубеждения американского общества; несчастная судьба Польши; описание жестокой реальности концлагеря; и формирующим картину фоном - история становления молодого писателя, осмысления им важнейших проблем, его мучительного поиска.

    Есть ли оружие против зла? Есть ли у людей надежда, какой-бы хрупкой и слабой она ни казалась? Стайрон дает ответ и на этот вопрос, - ответ, который пусть не нов, пусть на первый взгляд отдает приторной банальностью и якобы уже дискредитированн, но все же:

    Пусть любовь твоя распространится на все живое.

    Только так. Или, может быть, вы знаете другие пути, чтобы Освенцим не повторился?

  3. kim_the_alien
    Оценил книгу

    Все думала, что же по поводу этой книги сказать. Вроде и обругать неприлично, но и хвалить не за что, разве что за размер. Но потом подумала: тема нацизма это не то, на чем надо делать деньги и громкое имя.

    В книге почти семьсот страниц. Это семь "Ромео, Джульетта и Тьма", шесть "Завтра была война", два "Горячих снега". И что же происходит на этих семистах страницах? А ничего. Тут есть рассказчик-автор, который первую часть книги вообще только рассказывает о своей жизни, больной на голову любовник Софи, с которым она трахается и трахается - ну и сама Софи. Не знала бы я, что это какое-то имеет отношение к холокосту и нацистской германии? ни в жизни бы не догадалась, что эта женщина через такой ад прошла. Это психопатка - как и её любовник. И они вдвоем на пару сходят с ума, а заодно с ума сходит и рассказчик.

    Софи не человек, вырвавшийся из ада. Стайрон мог написать роман про жителей Нью - Йорка и их больные отношения и не приписывать туда вторую мировую.

    Выбор Софи - это то, о чем мы узнаем в самом конце: её заставили выбрать из двух детей одного, иначе бы убили обоих. И в этом весь роман. Читать семьсот страниц про отношения Софи и её любовника это занятие не слабонервных, впрочем, как и чтение Драйзера на сон грядущий. Пользы - ноль, а признаться стыдно - ну, не оценил ты классику...

    Да вашу ж мать! Ну неужели никакого другого способа показать персонажа кроме совокуплений и насилования пальцем в метро у автора не было? Нет, там есть сильные отрывки, когда Софи вспоминает прошлое, но этих отрывков мало, и они мешаются с откровеннейшей порнографией. И ради того, чтобы узнать, в чем же выбор - как-то жалко читать весь этот кирпич. В конце концов, можно в конец заглянуть. Потому что там больше читать не о чем.

    Можно ставить хорошие оценки книгам за идеи и за задумки, но это книга вроде бы про оккупацию, то есть тема сама по себе страшная. Без извращенных фантазий автора. Уберите из книги холокост и Гитлера: получится романчик из оранжевой серии Альтернатива. Этакий мэйнстримчик про жизнь большого города. Писатель, истеричка и садист-психопат. Будет интересно, поверьте! Только не надо примешивать туда нацизм и лагеря, если не умеете.

  1. В те дни на Манхэттене было почти невозможно найти дешевую квартиру, так что мне пришлось перебираться в Бруклин. Шел 1947 год, и одной из приятных особенностей того лета, которое я так живо помню, была погода, солнечная и мягкая, в воздухе пахло цветами, словно бег дней остановился на вечной весне. Я был благодарен судьбе уже и за это, поскольку молодость моя, как я считал, влачила наижалчайшее существование. Мне было двадцать два года, и, стремясь выбиться в писатели, я обнаружил, что творческий жар, который в восемнадцать лет поистине сжигал меня чудесным неугасимым пламенем, превратился в тусклый контрольный огонек, чисто символически светившийся в моей груди или там, где некогда гнездились мои самые неутолимые чаяния. И не то чтобы мне больше не хотелось писать – я по-прежнему страстно жаждал создать роман, который так долго томился в каземате моего мозга. Одно плохо: едва написав несколько отличных абзацев, я уже ничего больше не мог из себя выжать, или же – следуя образному выражению Гертруды Стайн[2] в адрес одного незадачливого писателя «потерянного поколения» – соки-то во мне были, да только не хотели выливаться. В довершение бед
    17 февраля 2020
  2. деуша Боровского, Жан-Франсуа Стейнера, Ольги Лендьел, Ойгена Когона, Андре Шварца-Барта, Эли Визеля и Бруно Беттельхайма –
    11 февраля 2020
  3. Концентрационный лагерь Освенцим глазами эсэсовцев»,
    9 февраля 2020