Нормальная история

3,8
32 читателя оценили
112 печ. страниц
2019 год
Оцените книгу

Отзывы на книгу «Нормальная история»

  1. majj-s
    Оценил книгу

    Вынесенная в заглавие "Нормальная история"сама по себе может кое-что сказать человеку, знакомому с творчеством Сорокина. В смысле? Что есть еще порох в пороховницах; каким ты был, таким остался и Jeszcze Polska nie zginęła - кто читал "Норму", поймет, а остальным так с-ходу не объяснишь, Мне случилось прочесть ее первым нумером у Владимира Георгиевича и плеваться лет пятнадцать за тем. На реплики умных людей о том, что автор замечательный стилист, отвечая: "Ни-ког-да!" Пока не уговорили прочесть "Теллурию", а Сорокин был принят с той же безоговорочностью, с какой прежде отвергался. После перечитала все у него и теперь стараюсь не пропускать. когда что новое появляется.

    Ждала фильма "Сорок н Трип", его премьеру обещали в прошлый четверг, скорее всего в культурных столицах кино и показали, но у нас нет. Зато очень кстати пришелся сборник эссе в формате аудиокниги, исполненной Иваном Литвиновым, которого давно и нежно люблю. Как было устоять. Удовольствие получила. Ну, столько, сколько потенциальной возможности его получения в книгу было изначально заложено. Не слишком много.

    Тут дело в том, что эссеистика часто воспринимается в двух ипостасях: как юмористический жанр, своего рода аналог стенд-апа для умных или в качестве возможности для писателя, уже многого достигшего, поболтать на отвлеченные темы, не заморачиваясь сюжетом и чем там еще нужно быть любезным народу. Сорокинские эссе второго типа. Много воспоминаний, достаточно рассуждений о том-о сем, словно бы выросших из случайно брошенного на какой-то предмет взгляда: "О, вода, а вот напишу-ка я о воде" (а не взять ли нам, господа по хлысту, постегать прохожих на мосту).

    Когда за дело берется мастер, плохо не может быть по определению, когда два мастера (озвучивает Литвинов, не забыли?) - можно брать, не сумлеваясь. Но мне довелось много чего, слаще морковки, пробовать. А в мире, где существует "Обыкновенный читатель" Вирджинии Вулф, прочая эссеистика невольно будет сравниваться, ничего странного. что тексты не дотягивающие до заданной планки глубиной мысли и совершенством исполнения, будут отбраковываться.

    Так-то да, приятный сборник и достойная альтернатива походу в кино.

  2. Idlunga
    Оценил книгу

    Название книге дало эссе, в котором Сорокин рассказывает про начало своего литературного пути и историю создания «Нормы». Но очередь до него дойдёт только к концу книги.
    С первых страниц начали одолевать мысли, когда, когда же именитые русские авторы выйдут из амплуа «сердитые немолодые люди». Это какая-то отдача от советской литературы, что ли, замучила, от её восторженного тона?
    Вот пишет Сорокин о Москве XX и XXI века. Общий тезис: всё плохо, киоски были — плохо, киоски снесли — плохо. «Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не даёт ответа». По мнению автора Москва была хороша только в конце XIX века, хотя почти уверена, окажись Сорокин в том времени, нашёл бы недостатки. Казалось бы, причём здесь маркиз де Сад? А притом. Это ж Сорокин.
    Дальше пошли «Детство. Отрочество. Юность» или «Воспитание чувств», но авторского разлива. Первая любовь, первое матерное слово, первый эротический рассказ.
    Но вот стало гораздо интереснее.
    Маленькие зарисовки о пыли, завтраке, масле, роке и т.п. напомнили, что в литинститутах будущим писателям дают задание написать рассказ об определённом предмете/явлении/понятии, и профессионал такие вещи должен делать на раз. А где, кстати, Сорокин учился? В Московском институте нефтяной и газовой промышленности. Так что не в счёт. Но как его, рассуждающего о цвете пыли, к «50-ти оттенкам серого» не потянуло… ну да, эссе писались в 2000-е. Зато в книге будет про оттенки ярости.
    Рассказ о мусоре повеселил. Если вдруг попадёте в Японию, знайте, что соседи ваши будут судить вас не по внешнему виду и не по моральному облику, а по мусору, и репутация ваша будет напрямую зависеть от того, ЧТО вы выбрасываете. Неплохой потенциальный сюжет для антиутопии.
    Очень понравилось эссе про мороз. В нём, кстати, Сорокин цитирует стихи Игоря Холина, которого я бы и не знала, если бы не его дочь Арина, блогер на YouTube. Вот такое мы поколение next. Сорокин, кстати, не раз возвращается к «зимней» теме (и в прямом, и в переносном смысле). Он пробует найти ответ на вопрос, почему русские в хоккей выигрывают, а в футбол проигрывают, и что такое лёд в жизни русского человека.
    Нескольких слов Сорокину хватает, чтобы припечатать «петросянщину»:

    В телеюморинах всё идёт вразнос, налицо яростное желание вызвать у зрителей смех, как искусственную рвоту, два пальца лезут с экрана в миллионы ртов.

    Любопытно считывать отношение Сорокина к разным литераторам (он не даёт развёрнутых характеристик никому, кроме Пригова). К современным, конечно же, особенно интересно. И вдруг Сорокин пишет, что встречался с Пелевиным лет 13 назад. Ребята, кто последним видел Пелевина? Ситуация прямо как в диалоге про суслика из “ДМБ“.
    Читая про Пегги Гуггенхайм, светскую львицу и жену сюрреалиста Макса Эрнста, которая стала известной галеристкой и коллекционером художественного искусства XX века, я почему-то провела параллели с Ксенией Собчак и подумала, почему бы ей не вложить свои ресурсы в это непаханое поле, раз уж она окончательно переключилась с олигархов на творцов. Есть же и сейчас много талантливых художников. А пока её кидает из очереди в очередь, в которых перед ней стоит ещё по 10 человек.
    Прочитала в Википедии, что Сорокин сейчас живёт на два города и две страны. Выбор завершающего книгу эссе, по-видимому, символичен. Если описать маршрут этой книги, получится Москва-Берлин. Со множеством остановок.

Цитаты из книги «Нормальная история»

  1. дивному яблоку подобный, мир без изъянов, без оговорок и снобистского деления на высокое и низкое, грязное и чистое.
    27 сентября 2019
  2. Его интересовал мир целиком, лежащий на ладони и
    27 сентября 2019
  3. А через неделю-другую я сидел на кухне в квартире Пригова, в Беляево. Мы пили с ним чай “эрл грей”, говорили. Я принес свое, тогда немногое: рассказ “Заплыв”, первую и последнюю части из “Нормы”. Ему понравилось, он был благожелателен. Из разговора я запомнил его вопросительную фразу: “Интересно, чем отличится ваше поколение?” Не знаю точно, чем отличилось мое поколение, но тогда, в 1979 году, я, признаться, чувствовал себя и Пригова одним культурным поколением, а в чем-то он и опережал, был культурно моложе, шел впереди, делая свои стремительные открытия. Как подлинный талант он был вне поколений. За это на него всегда, до самой смерти, поскрипывали зубами, сзади – шестидесятники с мраморными бюстами Ахматовой – Пастернака, спереди – “новые искренние” со стаканом портвейна в одной руке и дипломом советского филфаковца в другой, а с боков – безнадежно провинциальные толстожурнальные критики. Вообще, Пригов раздражал. И не всегда реакция на это была положительная. “Как можно слагать стихи про милиционера?” – спросила раз одна дама с ахматовско-цветаевской челкой. “Взбесившийся компьютер!” – качал головой Илья Кабаков на первом чтении Пригова. Потом он влюбился в Дмитрия Александровича на всю жизнь. “Шутовство, обезьянничество…” – бормотал иногда строгий Булатов. “У Димы много мусора, зачем он так много пишет?” – пожимал узкими плечами Некрасов. “Пригов неряшлив”, – почесывал косматую бороду Кривулин. Но неряшливым в письме был и Достоевский. Когда творец отворяет золотую жилу и живое жидкое золото бьет фонтаном, а творцу остается лишь одно – стать краном, трубой, пропустив через себя огненную, переливающуюся радугами струю, то не остается времени на сосредоточенную отделку и шлифование. Через Пригова перло. И так сильно и напористо, что он не мог и минуты усидеть на месте. Он был неусидчив. И, прихрамывая, слегка подпрыгивал на ходу. Подпрыгивающей походкой Пригов двигался по жизни, творя свою Вселенную. “Куда вы торопитесь?” – спрашивали его. Но он торопился не куда-то, а творить новые и новые миры.
    17 сентября 2019