«Манарага» читать онлайн книгу📙 автора Владимира Сорокина на MyBook.ru
image
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Премиум

4.16 
(347 оценок)

Манарага

142 печатные страницы

2017 год

18+

По подписке
549 руб.

Доступ ко всем книгам и аудиокнигам от 1 месяца

Первые 14 дней бесплатно
Аренда книги
134 руб.

Доступ к этой книге на 14 дней

Чтобы читать онлайн 

или возьмите книгу 
в аренду

Оцените книгу
О книге

Какой будет судьба бумажной книги в мире умных блох и голограмм, живородящего меха и золотых рыбок, после Нового cредневековья и Второй исламской революции? В романе «Манарага» Владимир Сорокин задает неожиданный вектор размышлениям об отношениях человечества с печатным словом. Необычная профессия главного героя – подпольщика, романтика, мастера своего дела – заставляет нас по-новому взглянуть на книгу. Роман Сорокина можно прочесть как эпитафию бумажной литературе – и как гимн ее вечной жизни.

читайте онлайн полную версию книги «Манарага» автора Владимир Сорокин на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Манарага» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Дата написания: 

1 января 2017

Год издания: 

2017

ISBN (EAN): 

9785171027575

Дата поступления: 

18 мая 2020

Объем: 

256540

Правообладатель
269 книг

Поделиться

lustdevildoll

Оценил книгу

Геза Ясногорский - опытный шеф-повар в ассоциации Кухня, специализирующейся на бук-энд-гриле - приготовлении пищи на книгах. Причем не на абы каких - для бук-энд-гриля отбираются редкие издания классики, прижизненные, первые, дорогие. Всякая макулатура постсоветского периода для сего благородного занятия не годится - и Сорокин троллит Прилепина, устами героя говоря, что Ванькя из зассанного подъезда ему и даром не сдался, и самого себя в искрометной пародии на собственное "Голубое сало" - "и все застыло в вечности бесценной в недвижности распахнутых зеркал чтобы наш кал благословенный во тьме как черный бриллиант сверкал".

Ведь в современном герою мире, в недалеком будущем после Второй исламской революции, книги стали никому не нужны - умный чип, вживленный в мозг, за минуту вкачает тебе в голову любой текст из базы всемирного культурного наследия, а когда оно все доступно, то вроде как и не очень нужно. Однако официально бук-энд-гриль под запретом, и общество человеческое все же хранит подлинники книг в музеях и библиотеках, откуда их с риском для жизни выкрадывают предприимчивые дельцы и за большие деньги продают "поленья" поварам. В этом романе автор размышляет о судьбе печатной книги в цифровую эпоху, показывает, что, по его мнению, ее ждет и также поднимает проблему копии и оригинала.

Композиционно роман представляет собой хронику нескольких недель из жизни Гезы - как он летает от одного клиента к другому и готовит для них всякое разное - осетрину на "Идиоте", фаршированную куриную шейку на "Одесских рассказах", глазированные фрукты на "Романе с кокаином" и судачки на "Мастере и Маргарите". Каждая готовка происходит в антураже атмосферы произведения, которое сгорает. А потом внезапно Кухня созывает конгресс, на котором объявляется, что будущее профессии в опасности.

Честно говоря, не очень понял, почему Кухня так испугалась таинственной молекулярной машины, способной штамповать тысячами копии одного и того же экземпляра - с теми же карандашными пометками на 142 странице, подпалиной на 209-й и загнутым уголком 356-й. Люди же не перестают покупать Шанель и Гуччи при наличии Алиэкспресса, и картины Ван Гога при наличии того же Алиэкспресса, и оригиналы не обесцениваются. Бук-энд-гриллеры ведь на то и профи, чтобы уметь отличать оригинал от жалкой подделки. Имхо, вследствие затеянной Анри революции все сведется к тому, что профессионалы бук-энд-гриля так и продолжат жарить на оригинальных старых манускриптах стейки и осетрину для богатой взыскательной публики, а широкие народные массы будут топить дешевыми копиями печи и готовить на них все подряд.

А вот недоверие автора к современным технологиям, которые вроде как облегчают жизнь, делают все проще и удобнее, а на самом деле исподволь нас закабаляют и делают так, что если внезапно этот смартфон отбери или электричество отключи - и все, человек ничего не может и ничего не знает, я понимаю и разделяю.

Нарисованного В.Г. будущего (совсем скоро, в 2037 году) категорически не хочу.

Поделиться

shoo_by

Оценил книгу

Жечь книги? Где-то это уже когда-то было в Мировой литературе. Ну ладно, сжигать для благого дела оригиналы первых изданий – набить желудок едой на Идиоте, Мёртвых душах – это что-то новенькое. Да и будущее совсем недалекое – 2037 год. Наверное, чтобы самому ещё убедиться, что верно напророчил. Одним словом, идеи в книгах о книгах не могут не понравиться фантикам книг!

Сорокин успел высказать свое мнение о некоторых представителях современной литературы. Совсем не лицеприятное. Среди прочего, 50 оттенков серого, Девушка с татуировкой дракона, Оно. Если я, конечно, правильно его поняла. Столько намеков, недомолвок, сарказма, что к последней странице у меня было стойкое чувство, что я поняла книгу так, а Сорокин имел ввиду совсем иначе.

Книга довольно маленького объёма, но и его можно было ещё сократить – вместо n-ного количества “приготовления еды” главным героем, достаточно было бы несколько для полного понимания сути происходящего. Анн, нет. Надо моему читатель много, мноооого раз сказать одно и то же. Ведь он туповат, и, может быть, при многократном повторении хоть что-то уловит. Да, издевку и неуважение к читателю уловили.

Однако мир чтения не так безнадежен в ближайшем будущем. Люди читают, коллекционируют книги, работают библиотеки и фонды. Но на фоне всего этого они их сжигают, кощунственно и безвозвратно. Но что, если новейшие технологии в виде молекулярного копирования спасут редчайшие экземпляры от вымирания? Что это – революция или дальнейшее падение? А Манарага – это гора на севере Урала, где эту машину спасительницу/разрушительницу спрятали от глаз людских.

Есть стойкое чувство, что сейчас, после написания отзыва, познакомлюсь с рецензиями критиков и пойму, что таки не уловила главную идею Сорокина.

И умышленно ли сделано это? Такие простые короткие предложения. “Встал. Пошёл. Поел. Выпил. Послал.” Утрирую, но не далеко от этого. Не могу воспринимать, как качественное литературное произведение.

Поделиться

951033

Оценил книгу

Свою первую рецензию на Сорокина я написал уютным январским вечером 2013 года в Петербурге. Дома никого не было, я тихо-мирно попивал кофе со сгущёнкой и слушал великолепный альбом «Глубина» некогда русско-армянской, а ныне венгерской группы Дети Picasso. Днём прошёл снегопад, и деревья во дворе стояли покрытые теми хрупкими кристаллическими снежными налётами, которые часто встречаются далеко за городом и в сказочных фильмах Александра Роу. Это постарался ветер с Финского залива. Я вспоминал, как впервые познакомился с творчеством автора: давным-давно, ещё по телевизору, далеко за полночь, с замирающим от восторга сердцем смотрел фильмы «Москва» и «Копейка». Чуть позже приобрёл на DVD знаменитый «4» Хржановского – такое по телевизору уже боялись показывать. Я даже не особо догадывался, что все эти фильмы сняты по сценариям Сорокина, меня увлекала их непохожесть на основной кинопоток того времени, их, извините за выражение, элитарность и возникающее желание, чёрт возьми, пересматривать их снова и снова. Только потом увидел где-то, в Доме книги, наверное, книжку «Москва» с эссе «Эрос Москвы», романом «Тридцатая любовь Марины» и текстом сценария к фильму. Дальше в журнале «Афиша» опубликовали первую главу только выходящего тогда «Льда», в интернетах начались какие-то дилетантские дискуссионные прения о скандальном «Дне опричника». О, как наивно-чисты выглядят сейчас те времена! А тогда, в 2013, к покупке его трёхтомного собрания сочинений меня сподвиг очередной гостевой приезд Волгова, которому ленинградская подруга Марта как раз трёхтомник и преподнесла в подарок. А я подумал: пора бы уже тоже заиметь такое академическое издание. Мало кто знает, но в 1998 году в «Ad Marginem» выходил и двухтомник автора, оформленный в схожем стиле – сейчас это совсем уже библиографическая редкость. А трёхтомник, даже новый, нечитанный, в целлофане, до сих пор вполне ещё в ходу – недавно перед метро ВДНХ видел в книжном ларьке за пятьсот рублей. Кстати, сейчас наблюдается какой-то ренессанс на фильмы по сорокинским сценариям: кажется, близок к завершению окончательный монтаж монструозного проекта «Дау», к съёмкам в 2016 заявлены картины «Ленин», «Матрёшка» (экранизация «Нормы») и «Тридцатая любовь», а в 2017 грядёт «Настя».

Вторую рецензию, на сборник рассказов «Пир», я написал на финском горнолыжном курорте Тахко близ г. Куопио. Представьте себе: дикий двадцатипятиградусный мороз, лес, огромная гора над озером, раскиданные по берегу озера маленькие деревянные домики-коттеджи. В первую ночь в наш коттедж ломились соседи – горячие эстонские парни, которые, казалось, знали только одно выражение: «Хей, руски, открыфай, вотка есть?». Утром мы перезнакомились, достали из маленькой «холодильной» кладовки на крыльце привезённый с собой ящик баночной «Балтики №7» (я, естественно, был против такого очевидного и такого русского выбора, но и поездка, и общак у нас была коллективные, так что пришлось смириться). Простояв ночь на тридцатиградусном морозе, напиток «Балтика» приобрёл удивительные свойства: все, так сказать, лёгкие фракции – водичка с солодовым вкусом - в нём ушли вверх, а тяжёлые фракции – собственно, спиртяга – осели вниз, посредством чего у напитка оказался новый, неожиданный и интригующий, слегка крепчающий с каждым глотком вкус. Эстонцы мигом оценили все преимущества такой новинки и предложили честный бартер: по банке божественного, на кристально чистой, как слеза ребёнка, родниковой воде, шведского сидра за банку усовершенствованной нано-балтики. Натуральный обмен состоялся, добрососедские отношения были укреплены. Ближе к концу отпуска мы всё-таки решили хоть раз прокатиться с горы, покрасоваться на горных лыжах. Признаюсь, в этом деле я потерпел крах, сошёл где-то на середине дистанции и долго лежал, смеясь, не в силах подняться, а перегар, исходивший от меня, разорил пару совиных гнёзд неподалёку.

Третью рецензию, на «Теллурию», я написал в Японии, где преподавал в университете русскую литературу японским студентам. Надо сказать, японцы русскую литературу любят давно, и не только студенты. А в современной русской литературе порой разбираются даже лучше самих русских. Я лишь старался, чтобы наши занятия не стали для них рутиной, и воплощал в жизнь свой принцип «русская литература – не храм, а мастерская». Размеры России связаны с её языком, поэтому каждый, кто изучает русский, вольно или невольно отождествляет себя с гигантскими просторами нашей страны, с её расстояниями. Студентов эти просторы пугают и притягивают одновременно. И можно долго рассуждать, кто кого в итоге учил там, в Японии. Довольно часто мы с особо активным студентами заваливались в маленькие закусочные, ели темпуру и омлет с креветками, запивали тёплым саке со вкусом молока и бесконечно долго разговаривали про Достоевского, про экранизацию «Идиота» Куросавой. Именно в Японии я почему-то ощутил острую ностальгию по современным русским авторам, даже по тем, которых не любил и не читал. Уж не знаю, как за рубежом, в такие тонкости литературного процесса простым людям, думаю, не проникнуть, но у нас все литераторы как бы варятся в одном большом котле, постоянно, даже нехотя, чем-то да задевая друг друга. Один вдруг может весьма нелицеприятно вывести в романе другого – своего коллегу и современника. Другой не замедлит изящно ответить ему уже в своём романе. Или один переводчик или критик берёт и всенародно, на, прости господи, фейсбуке обсуждает и осуждает неверные, по его мнению, аспекты перевода или критического разбора того или иного произведения другого коллеги. И это не единичные случаи, это в порядке вещей, это даже не стремление в чём-то уязвить коллегу, а, скорее, повод создать очередной информационный хайп, показать читателям тот самый котёл, где все они так замечательно и комплексно вертятся.

Четвёртую рецензию, на «Настю», я писал уже в рождественском Берлине. Мы с друзьями снимали большую просторную квартиру на верхнем этаже, в которой каждый день происходили всякие интересные встречи и знаменательные события. Но чаще всего я любил уходить один и просто шляться по Рингштрассе под мягко падающим снегом. На Рингштрассе никогда не бывает толп. Здесь всегда просто прохожие, они спешат по своим делам или просто прогуливаются. Эта широкая и длинная улица дарит людям пространство, не позволяет сбиться в кучу. Вечерние кафе всегда заполнены лишь наполовину. Я любил совершать маленькое предательство по отношению к Берлину: забежать на двадцать минут в тихий бар и, созерцая через стёкла медленно бредущих граждан, заказать австрийского пива Gösser. Почему-то вкус идеального пива у меня ассоциируется только с ним, простите, Spaten и Krušovice! Один раз на Рингштрассе я встретил сумасшедшего. Он стоял, обняв ствол каштана, и бормотал с сильнейшим немецким акцентом: «Ja tziba lublu i zjitz bies tziba nie magu». Вообще, Берлин богат сумасшедшими, и на Рингштрассе их достаточно.

Пятая рецензия, на «Сердца четырёх», создавалась на Капри, острове, уже более двух тысяч лет как магнит притягивающем к себе людей, творящих историю и культуру нашей цивилизации. Именно на Капри пришли ко мне первые озорные мысли о пока что чисто воображаемом литературном клубе «Найди лесоруба», позднее вылившиеся в нечто совсем не воображаемое и весьма серьёзное. Именно на Капри, отдыхая в часы полуденной сиесты, попивая свежий грейпфрутовый сок, ожидая пока палящее солнце смилостивится и хоть немного уймёт свой жар, я решил обратить своё внимание на незаслуженно мной обойдённую женскую русскую прозу. Каждый абзац рецензии на «Сердца четырёх» - это немного переделанные в угоду моему сюжету первые абзацы знаменитых современных русских романов, написанных женщинами. Думаю, настоящим знатокам не составит труда распознать их. В такой игривой форме отвесил я поклон нашим дамам, не снижающим планку серьёзной женской прозы в России.

Шестую рецензию, на сборник Ерофеева, Пригова и Сорокина под названием «ёпс», я написал в летней дождливой Москве на кухне у дорогого моего товарища Быкова за бутылкой водки. Пили мы водку традиционно на кухне. Пили основательно, с некоторой долей позёрства: с жареной быковской женой курицей, с виноградным соком с соблазнительным названием и неискоренимым чувством того, что всё идет как надо, и ничего для изменения положения дел уже не сделаешь. Читали наперебой приговские стихи, хохотали, выдумывая всякие выражения типа «обмазываться симулякрами». А когда напились, стали играть в «правда или действие». Я заставил Быкова с выражением читать отрывок про гусеницу опричную из финала «Дня опричника», а тот в отместку заставил меня ходить кругами под музыку Sabaton и в процессе этого кидать зиги. Уже поздним вечером, вдрызг пьяные, вывалились мы на Бульварное, доплелись до «Последней капли» - чудо, что пустили туда! Заказали себе по оздоравливающе-укрепляющему коктейлю «Бетон», и Быков, уже не стесняясь, заявил мне, что Сорокина дико не любит, но поскольку основные кремлесосы обратили внимание вскользь, что у него так чудно речь стелется… В общем, дальше он что-то неразборчивое понёс, начал мычать что-то нечленораздельное, после каждой «фразы» вздыхать с такой грустью, что мне захотелось бросить его тут и пойти шататься по бульварам в одиночестве. Потом он упёрся в кулак и заснул. Я выхожу на улицу проветриться. В ночных московских дворах слышны скрипы подъездных дверей, лай каких-то собак за три квартала отсюда. И звук сорвавшейся бадьи.

Поделиться

Еще 5 отзывов
Скорее, я верю в изгибы своей судьбы, образующиеся под воздействием внешних и внутренних (моих) сил.
29 апреля 2021

Поделиться

втянуть в ноздрю свою одним махом столько белого порошка, сколько не выпадает за зиму снега в его родном Марамуреше
14 апреля 2021

Поделиться

На мое тело надет жесткий корсет, сплетенный из дат и мест
12 апреля 2021

Поделиться

Еще 156 цитат

Автор книги