Белый квадрат (сборник)

3,9
55 читателей оценили
115 печ. страниц
2018 год
Оцените книгу
  1. MayallCatcher
    Оценил книгу

    В мире российского кина, есть три ступени режиссеров:
    1. Нужные. Например: Н.Михалков, А.Учитель и так далее. Их миссия создавать фильмы про Родину, патриотизм и так далее. Ну нужны они Отечеству, без них тоже нельзя. Они не для кассы работают, у них принцип быть первыми!
    2. Богемные, артхаусные, со своим миром, зачастую непонятным обычному зрителю. Например: Р. Литвинова, А.Звягинцев и так далее. Их любят и понимают такие же как они сами, люди с высоким IQ и смотрящие на мир через призму высокого искусства. Зачастую это не кассовые фильмы, а фестивальные, им статуэтки важнее. А еще им важнее быть на виду в этом их высоком обществе.
    3. Простые, приземленные, для народа. Роман Каримов (к/ф - "Гуляй Вася"), Жора Крыжовников (к/ф "Самый лучший день"), Анна Меликян (к/ф -"Невеста по обмену") и так далее. Последняя тенденция всегда в плюсе, и по кассе и по всем другим параметрам.

    На мой взгляд, в литературе тоже самое и это сугубо личное мнение. Сорокин относится к второй тенденции писателей-богемному. У него есть свои любители, которые читают его с самого начала его литературного пути. Которым близка тема сравнения постсоветской эпохи с реальностью. Есть коллеги по цеху (богемному) которые видят в нем ВЕЛИКОГО ПРЕВЕЛИКОГО, хоть и "похихикивают завистливо" тихонечко за его спиной) Возможно он и есть такой - Великий, но, я не понимаю его прозу, честно. Конечно, и даже очень согласна с его изящным преподнесением смыслов в его контекстах, правду говорит как никак, хоть и параллельную. Но! От его интимных подробностей иногда даже наушники не выдерживают)

    Тут как говорится на вкус и цвет товарищи)

  2. PorfiryPetrovich
    Оценил книгу

    Известный российский писатель Владимир Сорокин выпустил новый сборник рассказов "Белый квадрат". В сборнике девять рассказов, из них три уже тем или иным способом были прежде опубликованы. Так что можно хорошенько подумать, стоят ли шесть действительно новых рассказов мэтра той суммы, которую просит за них книготорговля. Но теми, кто давно и прочно любят литературное творчество Сорокина, так меркантильно вопрос, разумеется, не ставится.

    Писатель, долгое время в своих текстах обозревавший прошлое и будущее, в этот раз решил обратиться к настоящему. К сожалению, в новых рассказах приходится наблюдать явный повтор Сорокиным старых литературных приемов и трюков. Да, это по-прежнему работает, но как-то от этого нехорошо. Конечно, не всем это будет заметно. Но тому, кто пристально следил за работами писателя, это очевидно. Так, рассказ "Красная пирамида" отчасти повторяет сюжет рассказа "Аварон" из сборника "Пир" (2000). В обоих случаях у Сорокина действует таинственный персонаж -- проводник в потусторонний мир, в обоих случаях столкнувшись с иным главный герой погибает. В еще одном рассказе после феерической сорокинской свалки герой неожиданно произносит некую никак не связанную с предыдущими событиями глоссолалию. Сравните: "Огаос", -- тихо произнес Ребров, бледнея". ("Сердца четырех", 1991). Если это не повтор приема, то что?

    Сорокин давно работает над деконструкцией советского мифа, литературного в первую очередь. Поэтому российское реконструкторское движение, занимающееся прямо противоположным делом -- реконструкцией советских реалий, не могло не попасть в поле внимания писателя, решившего осмотреть российскую реальность "здесь и сейчас". Действительно, если можно на полном серьезе реконструировать штурм Рейхстага в подмосковном парке "Патриот" (и чувства отторжения тут не возникает), то почему бы, как в сорокинском рассказе, не реконструировать для московской публики сцену допроса режиссера Мейерхольда в тюремной камере НКВД? Тем более, что реальные реконструкторы охотно переодеваются в форму сталинских энкаведешников и тут уже почти всё правда. Фестивалить так фестивалить! А сцена из другого рассказа вообще остается в памяти читателя навсегда: советские зеки (предположительно, тоже реконструкторы) угрюмо катят свои тачки по Красной площади под песню "День победы".

    Но, виной ли тому выбранная автором в качестве точки отсчета современность или что-то еще, но в алхимическом тигле Сорокина в этот раз не происходит трансмутации элементов, как это произошло в "Норме" или "Голубом сале". Волшебства не происходит. Загруженный для переплавки свинец никак не хочет превращаться в алхимическое золото, а остается все тем же свинцом.

    Будем считать, что сборник рассказов "Белый квадрат" -- вещь все-таки промежуточная, подобно сборникам "Моноклон" или "Четыре", которым 63-летний писатель "откупился" от издателей, сам же затаился в тиши своего берлинского кабинета и втайне готовит очередное литературное вундерваффе масштаба "Теллурии".

    Владимир Георгиевич, ну напрягитесь, пожалуйста! Ведь вы русский писатель, служили в армии и даже ездили когда-то в Бобруйск!

  3. Zangezi
    Оценил книгу

    Новый сборник короткой прозы Владимира Сорокина слишком короток, чтобы рассчитывать на новое слово и новый этап в творчестве живого русского классика. Скорее, на его примере можно поговорить о некоторых незаживающих темах и усыновлённых приемах, которые я мог бы назвать визитной карточкой автора, если бы не рисковал после такой банальщины узнать себя в одном из его зловещих героев. А в том, что почти все они зловещи, сомневаться не приходится.

    Метафизически Сорокин — чистейшей слезы гностик, для которого сей мир — ад настолько глубокий, что бесполезно и пытаться выбраться на свет. Да никто и не пытается; даже не приходит в голову пытаться. Когда-то дав уничижающую характеристику роду человеческому — «мясные машины», Сорокин занялся их коллекционированием, создав в итоге уже приличный автопарк. К роскошным предвидениям новых опричников или book’n’griller’ов «Белый квадрат» добавляет типажи поскромнее: богемных поэтов и инфернальных телевизионщиков. Впрочем, куда пронзительнее образ обывателя, нашего современника, всегдашнего эвримена, тщательно портретируемого ещё со времён «Нормы» и «Очереди». Здесь можно усмотреть один из главных рецептов короткой прозы Сорокина: начинается сюжет с вполне безобидного времяпрепровождения, застолья, светской беседы, которые вдруг прерываются безумным абсурдом вроде показывания друг другу анусов и совместного смертоубийства. Так в центральном рассказе сборника «Ноготь».

    Вообще все герои Сорокина много едят, дерутся, совокупляются, совершают всевозможные телесные движения. Есть соблазн назвать это новым раблезианством («Теллурия» наиболее близко подошла к воспеванию здорового животного начала), если бы гностицизм Сорокина не был так радикально противопоставлен ренессансному сознанию великого французского гуманиста. Где Рабле возвышает телесное, утверждая и его божественную природу, там Сорокин не усматривает ничего, кроме звериной плоти, низводя дух до естественного отправления, до бессознательного гула, до до-до да нет ух ох ах бей бери беги хватай давай могай блин блё бла ту-ру-ру отбирай наливай давай-давай ох ух ах бессмысленного междометия. На месте того, что когда-то называлось человеком, теперь образовалась зияющая пустота, гудящая сквозняком дыра, страшное в своей незримости ничто. Попробуйте нарисовать на холсте или бумаге белый квадрат — вот это оно и будет.

    Вслед за человеческими закономерно развалились и прочие скрепы, например государственные. На тему «Россия в произведениях В. Сорокина» впору задавать школьные сочинения (впрочем, с пометкой 18+, так что всё же университетские). Материалу добавляет и «Белый квадрат». В одноимённом рассказе герой воображает родину в виде гиганской спящей вши, очередного пробуждения которой мы «ждём с нетерпением и ужасом». Ещё более иллюзорной представляется Россия в рассказе «Фиолетовые лебеди». Здесь она «как бы страна»: с «как бы царем, как бы боярами, как бы холопами, как бы церковью, как бы законом, как бы бизнесом» и т. п. Реальны только ядерные боеголовки, да и они на поверку оказываются сахарными, сахар растворяется в чайном стакане, а стакан — во сне; в финале лебеди, подобно Ивиковым, готовы изобличить убийство традиции и смысла, да только перед кем? На мавзолее одни зооморфы...

    Лишь один рассказ выбивается из этого минорного гностического ряда. «Ржавая девушка» выглядит скабрезной шуткой, эротическим анекдотом, но при всём своём постмодернизме и антифеминизме он неожиданно предлагает естественное, «человеческое» решение; проблема устранена, желание сбылось, солнце светит и радует снова. Вина ли Сорокина в том, что это единственный рассказ сборника, чьё действие происходит явно не в России? Сколько ни черти квадрат на снегу, дом не построишь...

  1. В таком случае что есть наша биография? – сумрачно произнесла Виктория, обращаясь к панораме залитой неярким солнцем Москвы. – Череда вынужденных событий, обидных паллиативов, зигзагов в темном лабиринте экзистенциальной беспомощности?
    29 сентября 2018
  2. – Нам так не хватает взаимного доверия и элементарного взаимо-пони-ма-ния! – произнес почти нараспев худощавый мужчина с заплывшими глазами, колючей бородкой и развалом белых волос, в карминовом сари с косым воротом, расшитым православными крестами, с медалью “За оборону Донбасса”, в белых брюках и желтых кроссовках.
    22 сентября 2018
  3. Надо уметь наслаждаться жизнью. Надо жить клево
    2 сентября 2018