Сахарный Кремль

4,2
96 читателей оценили
145 печ. страниц
2009 год
Оцените книгу
  1. HLDK
    Оценил книгу

    Сорокин - всегда Сорокин.
    Вообще всегда. Сорокин - это константа. Сорокин - это болезнь современной русской литературы. Неизлечимая. Только эвтаназия спасет русскую литературу от сорокинщины.
    "Сахарный кремль" - последняя книга Сорокина, которая до сих пор была мною не прочитана.
    И что мы имеем?
    А имеем мы крайне тяжелую форму болезни. Смертельный вирус, который проник в саму кору головного мозга отечественной словесности. В "СаКре" автор прошелся по всем жанрам русской литературы: от самого её появления до современных авторов (от волшебных сказок до Булгакова), вывернул наизнанку и поместил в собственную вселенную. Получился такой хтонический экскурс в постмодернистскую хрестоматию. Конечно, Володенька не обшел стороною и себя любимого. Поэтому в "СаКре" море самоповторов.
    Сама вселенная повести "День опричника" (а действия всех 15-ти рассказов происходят именно в ней) уходит на второй план. Остаётся лишь типичная сорокинская магия слова.
    Поздний Сорокин практически не использует многим полюбившееся "Хуйкишкиебатьраспидорасилоговножри", но это ему и не нужно (кажется, что никогда не было нужно, а использовал он "соки говн" джаст фо лулз). Самые безобидные и бессюжетные рассказы вроде "Хлюпино" пропитаны страшной тревогой. В них сюжете нет совершенно ничего, чего стоит пугаться. Но Володенька как-то умеет подобрать слова так, что простое изготовление сметаны превращается в ужас и ожидание надвигающегося безумия.
    В книге море сатиры. Но от неё не хочется улыбаться, от неё страшно.

    ЗЫ 10 из 5-ти. Прочитал за три часа. Сорокину "Букер". А лучше "нобелевку".

  2. Empty
    Оценил книгу

    ...А нам сиять всем будет вечно
    наш превосходный белый Кремль
    а мы все будем жить беспечно
    но токмо видеть белый Кремль
    и будут все смотреть прилежно
    на очень белый белый Кремль
    а после плакать безмятежно
    и целовать наш белый Кремль
    и все обрадуются сердцем
    когда увидят белый Кремль
    а он стоять ведь будет вечно
    наш златоглавый белый Кремль...

      Конечно, для полного эффекта не помешало бы "День опричника" прочесть, и прочту, но пока -- свежедочитанный "Сахарный кремль". Итак...

      Так и вижу, как Сорокин перечитывает написанный ним отрывок, и, довольно прохаживается по кабинету, мурлыча себе под нос: "Ай да Сорокин, ай да сукин сын!" И самодовольство вполне оправданно: Сорокин-новеллист ничем не хуже Сорокина-романиста. Каждая следующая новелла, будучи законченным сюжетно и стилистически произведением, в то же время -- часть общей панорамы происходящего в Москве и подмосковье в не таком уже и далёком 2028.

      Потоптаться на трупах признанных классиков стало таким же необходимым элементом постмодерна, как обязательная дорожка кокса и изощрённый секс -- можно с блевотиной, а можно и без. Среди новелл присутствует как деревенская проза а-ля Белов, так и явный стёб над "Одним днём Ивана Денисовича" и чем-то невыразимо Горьким тянет от новеллы "Кабак". Но больше всего запомнились очень динамичная, как для рассказа-диалога "Очередь" и тонкий, абсолютно незаметный переход от неспешного эпистолярного повествования к экзальтированному, дико-абсурдному речитативу в "Письме". Так что с "грамматикой рассказа" у Сорокина всё тип-топ.

      Герои. Общим для всех рассказов героем является только, собственно, сахарный Кремль -- самый дорогой подарок, самый дефицитный товар, самый изысканный гостинец, стратегический продукт, высокая награда и сладкий сон. Он -- абсолютное счастье, ироничная метафора сладкой конфеты, жалуемой Государем своим подданным. А в остальном -- прозрачно-гротескные подпольщики, зэки, интеллигенция, режисёры-операторы-сценаристы, палачи и опричники, крестьяне и пролетариат делают своё дело, любят, волнуются, надеются и ненавидят очень трогательно и правдоподобно.

      Атмосфера. Антиутопия? Да навряд-ли... Да, тоталитарный строй, да, будущее... Но антиутопия подразумевает под собой ситуацию, которая могла бы сложиться. А в случае с "Кремлём" -- такого быть в 2028 году никак не может. И только потому, что оно уже есть. Не важно, на чём разъезжает опричник-гэбист -- на сивом мерине, или серебристом "мерине", задавят опричные двух полковников стрелецких или снимут с должностей проворовавшихся депутатов, пересыпан наш язык английскими "Иес", "Фак" и "Кул" или китайскими "Лаовай", "Шаби" и "Яньлиди", бухает государев шут со слугой Егором или роботом Егорром; какая, в сущности, разница -- Государь у власти или премьер -- абы была наша радость, опора и защита -- Сахарный Кремль. Государь дело богоугодное делает, народ свой от врага лютого защищает... А врагов-то тьма-тьмуща:

      

    ...за Стеною Великой - киберпанки окаянные, которые газ наш незаконно сосут, католики лицемерные, протестанты бессовестные, буддисты безумные, мусульмане злобные, и просто безбожники растленные, сатанисты, которые под музыку проклятую на площадях трясутся, наркомы отмороженные, содомиты ненасытные, которые друг другу в темноте попы буравят, оборотни зловещие, которые образ свой, Богом данный, меняют, и плутократы алчные, и виртуалы зловредные, и технотроны беспощадные, и садисты, и фашисты, и мегаонанисты.

      Конечно, стоило бы написать о чудном архаичном языке и былинно-сказочной манере изложения, но лучше, чем yrimono здесь сделать это не получится, можно ещё рассказать, как это похоже на "Кысь", но не буду, потому что нифига не похоже =)

      Ложка дёгтя? Слишком уж прозрачные порой намёки, взять хотя бы того Федора Лысого, на которого ссылается постановщик разглагольствуя о вседозволенности в кино... Ну и гомосексуальный половой акт, сценка с мочеиспусканием в духе соцреализма и вытеснение головного моска пулей присутствуют, как непременный атрибут сорокинской прозы. А вообще -- очень понравился "Сахарный кремль", свежо и остро. Плюс-плюс директ, мой дорогой лаовай!

  3. Neznat
    Оценил книгу

    Впечатление от этой книги должно улечься, выдержаться - в общем, сложная штука, не малосольный огурец. Может, я еще добавлю что-то к отзыву.
    Пока что показалось, что автор отличный стилизатор. Письмо сестре, переходящее в молитву, переходящую в истерику - если вы хоть ногой заступали в церковное, то узнаете эти интонации. И пишет удивительно зримо. Поэтому хорошо, что все-таки на этот раз не о говне. А то ладно, что сахарные башенки и голые бабы стоят перед глазами, а могло бы, с его умением, все что угодно быть на их месте.

  1. Мелькает-перекатывается в дыму табачном какой-то Пургенян, как говорят, известный надуватель щек и испускатель ветров государственных, бьют друг друга воблой по лбу двое дутиков, Зюга и Жиря, шелестит картами краплеными околоточный Грызло, цедят квасок с газом цирковые, разгибатель подков Медведко и темный фокусник Пу И Тин, хохочет утроб-но круглый дворник Лужковец, грустно кивает головою сладенький грустеня Гришка Вец.
    12 марта 2014
  2. и полезли на Россию враги Родины нашей, внешние и внутренние. Ибо великая идея порождает и великое сопротивление ей. И ежели внешним врагам уготовано в бессильной злобе грызть гранит Великой Русской Стены, то внутренние враги России изливают яд свой тайно.
    2 января 2019
  3. и полезли на Россию враги Родины нашей, внешние и внутренние. Ибо великая идея порождает и великое сопротивление ей. И ежели внешним врагам уготовано в бессильной злобе грызть гранит Великой Русской Стены, то внутренние враги России изливают яд свой тайно.
    2 января 2019

Интересные факты

Произведение выпускалось и как роман в рассказах, и как сборник рассказов.
Подборки с этой книгой