Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Лёд

Лёд
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
217 уже добавили
Оценка читателей
4.24

Я помню все: лица сестер и братьев, их голоса, их глаза, их сердца, учащие мое сердце сокровенным словам. Помню...

Появлялись новые голубоглазые и русоволосые, чьи сердца разбудил ледяной молот, они вливались в наше братство, узнавали радость пробуждения, плакали слезами сердечного раскаянья, открывали божественный язык сердец, заменяя опытных и зрелых, тех, кто до конца познал все 23 слова.

Лучшие рецензии
jonny_c
jonny_c
Оценка:
111

Давайте признаемся честно, мы терпеть не можем, когда нашу человеческую "уникальность", "исключительность" и "венценосность" ставят под сомнение, тычут ее лицом в нечистоты, топчут грязными, тяжелыми сапожищами и обильно поливают фекалиями. Мы яростно негодуем, когда над нашей "одухотворенностью", "святостью" и "душевной глубиной" открыто посмеиваются и глумятся. Мы отказываемся мириться с тем, что наши "совершенные, богоподобные" тела и "светлые" души называют мясными машинами, примитивной биомассой, ошибкой природы, а наше "разумное" существование - бессмысленной дорогой в никуда, в самоуничтожение и небытие. Отсюда становится понятным неприятие большинством людей таких мастеров слова, как Владимир Сорокин, Юрий Мамлеев, Чарльз Буковски, Луи-Фердинанд Селин, Уильям Берроуз. Мастеров слова, показывающих нас - "вершину творения" и "центр мироздания" - в мерзком, неприглядном виде. Но ведь так оно и есть на самом деле. И, как тут ни крути, как ни брыкайся, мы - самые настоящие мясные машины. И тот портрет человечества, который нарисовал Владимир Сорокин в своей потрясающей "Ледяной трилогии", полностью соответствует нашему облику.

Собственно, Сорокин и называет нас мясными машинами. Мясными машинами, которые живут своими низменными потребностями, беспрерывно размножаются, пихают в себя переработанные, измельченные, перемолотые трупы животных, бесцельно бредут по Земле-матушке, не желают жить в гармонии ни с окружающим миром, ни с собой, безжалостно убивают других мясных машин и считают, что во всем этом хаосе и безумии есть глубокий смысл. Таким же макаром писатель обходится и с нашей планетой. Он описывает ее, как уродливую раковую опухоль, растущую в теле мироздания, как ошибку, нарушающую своей дисгармонической сущностью Божественное Равновесие и Гармонию Космоса.

Вообще в "Ледяной трилогии" Сорокин формулирует довольно любопытную теорию создания и развития Вселенной. Согласно этой теории, сначала был только Свет Изначальный, который сиял для самого себя в бескрайней абсолютной пустоте. С помощью своих 23000 светоносных лучей Свет порождал миры, заполняя ими пустоту. Но однажды, создав Землю, он совершил чудовищную ошибку. Земля была полностью покрыта водой, и как только лучи Света отразились в ней, то перестали существовать и воплотились в живые существа, в микроорганизмы, животных и человека.

Теория эта, конечно, немного попахивает безумием и ересью, но кто знает, как все обстояло на самом деле. В любом случае на основе своей теории Сорокин строит чертовски увлекательный и невероятно оригинальный сюжет. В "Ледяной трилогии" Братья Света Изначального ледяными молотами, изготовленными из обломков упавшего на Землю Тунгусского метеорита, лупят избранных, несущих в себе светоносный луч, людей по грудной клетке, заставляя их сердца пробуждаться и говорить на языке Света. С каждым ударом молота Братство растет, набирает силу и приближается к Великому дню Преображения. В ходе повествования Сорокин вихрем проносится по истории двадцатого века, демонстрирует свою бурную фантазию и эрудицию, смело и лихо жонглирует литературными жанрами, временами по привычке и к месту ругается матом и показывает себя талантливейшим писателем, харизматичным стилистом и безукоризненным обладателем вкусного, насыщенного и цветистого русского языка.

В заключении мне хочется сказать, что обижаться на господина Сорокина за то, что он называет нас мясными машинами, все же не стоит. Потому что наверняка он это делает не для того, чтобы нас обидеть и оскорбить, а для того, чтобы мы критически оценили самих себя и свои поступки, сделали необходимые выводы и попытались что-либо предпринять для исправления этой плачевной ситуации. Тем более, что в концовке своей трилогии писатель делает неожиданный финт, которым как бы дает понять, что еще не все потеряно, что у нас еще есть шанс на благоразумие, что Бог все-таки существует, что все вокруг создано, сделано, придумано, изготовлено для нас. А это значит, что нам нужно ценить то, что имеем, любить то, чем обладаем, уважать тех, кто рядом и почаще говорить сердцами. Ведь сердца - они же все знают и ведают, они горят и светятся Светом Изначальным. Так-то во.

Читать полностью
HLDK
HLDK
Оценка:
55

Вечер добрый, дорогие мои.
Кто у нас сегодня отсутствует? Прогульщики, вот поплачут он у меня на экзамене…
Ну и бог с ними.
Приступим.
Итак, сегодня у нас на лекции будет рассмотрен источник по мифологии россиян предпостновейшего времени, авторства некого сказителя Владимира Сорокина.
Сразу в глаза бросается название эпоса древнего сказителя - «Трилогия», в некоторых более поздних редакциях, название было заменено на «Ледяную трилогию». Но в нашем случае мы возьмем первоисточник. Название «Трилогия», очевидно, имеет подлинную связь с группой, состоящей из трёх объектов, т.е. триадой. Подобный образ часто используется в иконографии, но в данном случае название отсылает именно к литературному памятнику древности.
«Трилогия» состоит из отдельных сказаний, объединенных некоторыми сюжетными линиями; это «Путь Бро», «Лёд», «23 000». Подобное строение имеют большое количество религиозных писаний. Например, иудейское священное писание Танах состоит из трех разделов – Тора, Невиим, Ктувим. Дао цзан, собрание религиозной литературы даосизма, состоит из т.н. «Трёх вместилищ» - Дун чжэнь, Дун сюань, Дун шэнь.
Первая часть Трилогии или «Путь Бро» можно охарактеризовать как некую космогонию всего дальнейшего сюжета.
Само название первой части считается неким универсальным символом. «Путь» неслучайно указан в названии, этот символ пути находит выражение в огромном количестве мифов и легенд, в которых герой предпринимает путешествие, связанное с физическими и моральными испытаниями. Практически во всех религиозных традициях присутствует мотив путешествия души к загробной жизни; большое количество обрядов посвящения предписывают путешествие, что символизирует переход от одной стадии жизни в другую. Кроме того, понятие паломничества, которое в данном случае имеет смысл упомянуть, представляет собой символические поездки к духовному центру. Но об этом ниже.
Следует брать в учет время написания данного произведения. Т.н. эпоха «постмодернизма», подобно Эллинистическому периоду, впитывает в себя различные культуры, создавая одну. Исходя из этого, я считаю целесообразным ассоциировать имя главного героя Бро с героем из древнейшего валлийского эпоса Браном. Бран тесно связан с т.н. Белой Горой в Лондоне. Т.к. в архаических культурах не было четкого разделения понятий «Гора» и «дерево», можно с уверенностью соотнести Белую гору Брана и «метеорит» (очевидно являющимся аналогом священной горы) Бро с Мировым древом. Лед или Тунгусский метеорит указывает нам на мифологему Оси мира. Само происхождение этого льда (упал с небес) означает связь неба с землёю. Ось мира во всех мифологиях не бывает статичной, именно на ней происходят союзы между людьми и богами, и перевоплощения одних в других (что ярко показано в Трилогии).
Само имя Бро очень ярко характеризует данного персонажа. Можно провести этимологический анализ данного слова. Среднеирландское duBROn означает «вода», что имеет связь со стержнем данного произведения, льдом. Среднеанглийское BROod – выводок, явно отсылает нас на то самое пресловутое Братство Света. А индоевропейское dhaBROs (могущественный) крайне четко показывает саму личность Бро в «Трилогии».
Личность Бро и его путь предстают как стандартный мифологический сюжет. Рассмотрим, стандартный архетип волшебника – чудесное рождение (в день рождения Бро, собственно, и падает метеорит), обучение и получение знаний (Бро узнает о своём «живом» сердце), поиск учеников (Бро находит братьев и сестер), далее гонения (со стороны государства), после смерть и обязательное воскрешение (а из Трилогии мы знаем, что каждый из Братства Света обязательно реинкарнируется). Подобный сюжет мы видим в христианстве, в валлийских сказаниях о Мерлине и в позднейшем ведическом трактате о Гарри Поттере.
Волшебным средством в Трилогии служит тот самый лед от Оси мира. В данном случае используется распространенный вариант мифологического сюжета. Протагонист доставляется к волшебному средству. После чего Бро обязан пройти обряд инициации. Ссылаясь на Юнга, весь путь ко льду является переходом из одного состояния к другому. Лишь добравшись до конечной цели, Бро полностью проходит обряд инициации и перевоплощается душой в старом теле.
Далее мы можем наблюдать завуалированную мифологему о первочеловеке. Бро и Фер вместе составляют андрогинного первочеловека, они становятся неотделимы друг от друга, функции одного не могут раскрыться без другого. Первочеловек андрогинен во многих мифологических системах, даже в христианстве отделение Евы от Адама является неким расщеплением двуполого существа. В Трилогии же мы видим сложную структуру, андрогинный первочеловек является частью некой большей космической сущности. Во многих мифах перовчеловек изначально отделен от нечто большего и до конца является его частью, подобный сюжет из Западноафриканской мифологии, когда люди были вылеплены из куска земли. Миф о боге-гермафродите и бисексуальном праотце выступает в качестве парадигмы для целого ряда ритуалов, нацеленных на периодическое возвращение к этому изначальному состоянию, которое считается совершенным выражением человеческой природы.
Мы не будет углубляться в космогонию, т.к. видимо Владимир Сорокин был приверженцем одной из еретических ответвлений саентологической религии, это становится ясно после утверждений о появлении жизни на земле от неких космических сущностей, случайно попавших на Землю. Кроме того, у Сорокина прослеживается связь с ранней христианской ересью – гностицизмом. Вероятно, Братство Света могло быть искаженным представлением об эонах.
Кроме того, «Путь Бро» интересен еще и тем, что раскрывает некоторые исторические события того древнейшего времени.
Упустим некоторые моменты, мои дорогие студенты, и сразу перейдем ко второй части.
Как уже было сказано, Лёд явно ассоциируется с Осью мира. Основное орудие Братства Света – ледяной молот. В первую очередь, молот является созидательно-разрушительным символом мужской силы, связанный с властью солнца и грозы (снова ассоциации, «Братство Света» явно имеет солярные функции, и гроза – появление Оси Мира в профанном мире). Молот из Трилогии можно сопоставить с молотом Тора из скандинавской мифологии. Этот молот был создан из камня (гора как образ Мирового древа?) и являлся не только оружием, но и символом защиты. Тоже самое с ледяным молотом – он является незаменимым в обряде посвящения и «Оживления» сердец, но в тоже время, молот губителен для простых смертных.
Так… Алло! Ага. У меня же лекция. Не могу. Ну хорошо…
Увы, пара на сегодня закончена. Срочно вызывают на кафедру.
Вы же к семинару подготовьте мне вот что:
1) Братство света и племена богини Дану из ирландской мифологии.
2) Обряд пробуждения в мифоэпическом сочинении Владимира Сорокина
3) Рассмотрите эсхатологию в «Трилогии».
Ну и наконец, 4) развитие религиозных представлений у россиян предпостновейшего времени по произведениям Сорокина.
До свидания.

Читать полностью
Phashe
Phashe
Оценка:
50

I the Sun ov man
The offspring ov the stellar race
My halo fallen and crushed upon the earth
That I may bring balance to this world.

Behemoth "Ov Fire and the Void"

Совершенно другой Сорокин без фирменного набора уже был в «Метели», теперь же он разворачивает свой многогранный талант в гораздо более обширном произведении – целой трилогии. Если первая книга трилогии более схематичная, состоит из разрозненных историй, которые до поры до времени никак особо не соединяются в единую картину, то во второй книге трилогии в очередной раз возникает ощущение, что в обложку с Сорокиным засунули русскую классику. «Путь Бро» - поначалу совершенно классический текст, раскачивающийся с неспешного описания детства героя, дворянского быта, революции, скитаний по стране и постепенно приобретающий нотки безумия, плавно перетекающий в фантастику с элементами альтернативной истории. Начало напоминает «Детство» Толстого, которое переходит в «Доктора Живаго», между делом мелькая Гоголем (куда нынче без него?) и порой мерещится что-то ещё. Перечитал Пашенька, видимо, — «ему книг больше не раскрывать!»

Все три книги могут быть вполне отдельными произведениями, несмотря на то, что в них есть общие персонажи и примерно миллион одноразовых второстепенных. Интересно то, что со временем начинаешь понимать, что эти книги вообще не о персонажах, они там не важны, важна сама история, события, авторская интенция. Тут и выходит Сорокин со своей главной фишкой – объяснить не словами, а приёмом. Каждая из книг может читаться по отдельности, без особой утраты сюжетного смысла (кроме последней, она как бы итог первых двух, но и её можно разделать соло, если не терпится узнать чемвсёкончится, она вполне достаточно объяснит всё без лакун). Однако, особую прелесть и целостность они приобретают именно последовательно и вместе как трилогия. Выстраивается длинная история, своя легенда, которая гармонично развивается на протяжении всех трёх книг, каждая из которых сконцентрированна на своём уникальном аспекте этой эпопеи. Целая мифология со своей космогонией, героями, борьбой осла с бобром, артефактами, магией и прочими халяльными штуками. Всё это написано разными стилями, которые не дают заскучать. Язык радует, он там разнообразен.

Трилогию можно понимать аллегорически (Сорокина вообще никогда не стоит читать буквально) и эта аллегория вполне ясна, не требует дополнительных объяснений (братство будит сердца; люди в основной массе как будто бы и не живут). Аллегорическому прочтению сопутствует стиль повествования, особенно, когда в дело вступает братство. Можно найти тут схему и принцип всех религий, сетевого маркетинга, ресторанов быстрого питания, сарафанного радио, МММ, священных книг и много другого, в зависимости от меры вашей испорченности и степени желания что-либо найти. Посреди ночи меня посетила мысль, что это очередной стёб на тему строительства коммунизма, а если немного абстрагироваться, то вообще стёб над самой идеей построения любого строя; стёб над возведением какой-либо идеологии в абсолют. Можно просто читать как фантастику и не пытаться утонуть в поисках скрытого глубинного смысла, при этом ничуть не обломаться.

Часто встречается приём близкий по своей сути к остранению. Им успешно пользовался Толстой, тут же его успешно проворачивает Сорокин, описывая, например, пищевые привычки людей (с лёгким уклоном в веганство), жилища, половые отношения, алкоголь, войну, политику и многие другие аспекты жизни и смерти другими словами, не называя привычного для ситуации слова. Получается новый взгляд на вещи. Остранением Сорокин снимает с вещей их знаки. Если Бодрийяр писал о постмодернизме как о времени, когда знаки теряют свои референты (остаются знаки без референтов), то у Сорокина наоборот – вещи теряют свои знаки (референты без знаков). Прежде всего он проделывает это с неприглядной стороной цивилизации-человечества, с которой мы миримся, придаём этой неприглядной стороне красивый вид, но при этом суть не меняется, хоть и ускользает от поверхностного взгляда. Мы всего-лишь маскируем позолотой кучки экскрементов, получаем золотые кучки, забыв, что внутри они из дерьма.

Мелькают эпизоды, ненавязчиво отсылающие к русской классике. Сахар в прикуску или в накладку; избиение старой клячи извозчиком; рассуждения о природе плотской любви; местами не мог сопротивляться лезущему в голову «Зачарованному страннику» и пр., много было! — всего не упомнишь. Впрочем, может и совпадения. Хотя не могу верить в совпадения после его «Метели», «Теллурии» и «Голубого Сала». Искусно вплетённые ниточки русской классики в полотно постмодернистского творения стали уже фирменным почерком Сорокина, а не всякие фекалии да порнография, как утверждают всякие ваши википедии и массы знатоков, не читавших, но осуждающих.

Для общего сравнения: если первая книга является более простой, примитивной, минималистичной в плане стиля и описываемых событий, с одной лишь более развёрнутой вкладкой, рассказывающий историю Храм и завязкой для третьей книги, то вторая книга становится радикально другой по стилю, по содержанию, по сюжету; третья – синтез стилей, слияние первых двух. Вторая книга начинается совершенно в стиле классического русского романа XIX века, постепенно эволюционирует, меняется и местами начинает напоминать мистическо-религиозные эсхатологические тексты. Очень негомогенна по стилю. В ней рассказывается длинная история братства. Третья книга становится логическим и сюжетным продолжением первой, по стилю являясь слиянием первых двух. Линейность сюжета разрывается, вводятся новые второстепенные герои, выходящие на основной план. Начинаются непонятные лаги, когда происходящее начинает скатываться в трэш и вот уже появляется предвкушение того, что сейчас начнётся нечто похожее на концовку «Романа», но нет, не в этот раз, всё остаётся в пределах приличий.

Сорокин пишет претензию к человечеству. Он плавно излагает своё отвращение к современной цивилизации, строящейся на эксплуатации природы и угнетении других. Экономический прогресс паразитирующий на бедных. Экологические проблемы растущие пропорционально удобству и лени человека. Социальная несправедливость, высшая роль человека, технический прогресс и многое другое. Внимательно рассматривается и сама так называемая культура, отношение между человеками. Сорокин описывает человека как мясную машину, механизм, который словно робот действует по заданным схемам, но при этом сделан из мяса. Всё это, впрочем, не ново в мировой литературе, но тут это служит не только наполнителем для раздувания объёма книги, а именно на этом и строится вся мифология и идеология трилогии, все эти идеи и рождают братство.

Сорокин в очередной раз меня порадовал. Стиль, сюжет, местами чёрный юмор, разнообразие, динамика сюжета, язык – всё оказалось на высшем уровне. Всё было настолько круто, что мне не хотелось писать рецензию и просто хотелось дальше млеть сердцем, но молчать о таком сокровище просто преступление. Трилогия будет хорошим способом познакомиться с творчеством Сорокина, особенно для нежных читателей, не готовых сразу с головой погрузиться в весь фирменный набор Владимира Георгиевича, но при этом трилогия даст хорошее представление о его творчестве в целом.

И напоследок, на волне концовки трилогии. Как бы странно это не звучало после всего сказанного выше, но Сорокин – настоящий гуманист.

Читать полностью