Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Останется при мне

Останется при мне
Читайте в приложениях:
Книга доступна в премиум-подписке
1366 уже добавило
Оценка читателей
3.87

Американский писатель Уоллес Стегнер (1909–1993) – автор множества книг, среди которых 13 романов и несколько сборников рассказов, лауреат различных премий, в том числе Пулитцеровской. “Останется при мне” (1987) – его последний роман. Это история долгой и непростой дружбы двух супружеских пар, Лангов и Морганов. Мечты юности, трудности первых лет семейной жизни, выбор между академической карьерой и творчеством, испытания, выпавшие на долю каждого из героев на протяжении жизни – обо всем этом рассказывает Стегнер, постепенно раскрывая перед читателем сложность и многогранность и семейной жизни, и дружбы.

Читать книгу «Останется при мне» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.

Лучшие рецензии и отзывы
winpoo
winpoo
Оценка:
27

Знаете, чем хорошие книги отличаются от плохих? Нет, не так: как вы думаете, чем книги, которые мы называем «мои», отличаются от «не моих»? Мне кажется, тем, что в них есть скрытые, заштрихованные для других, но адресованные именно тебе метки и знаки: это могут быть любимые тобой и цитируемые героями стихи, это могут быть размышления и споры на темы, которые интересуют тебя, но затеваются героями, это могут быть «твои» словечки, специфический тайный язык твоего окружения, который используется и ими, как «свои», это могут быть события, свидетелем которых ты был вместе с героями в одно и то же время, виды из окна, запахи и звуки, чередой проходящие через страницы, увлечения и хобби, которыми ты занимался или мечтаешь заняться когда-нибудь, это могут быть любимые тобой вещи, города и улицы, картины и прочитанные книги, которые впечатлили героев так же, как в свое время тебя, в конце концов, это могут быть те самые «магдаленки», которые тебе немедленно хочется испечь, чтобы воскресить в памяти их вкус… Наверное, хорошие книги в чем-то похожи на тебя и твою жизнь, поэтому ты и воспринимаешь их по-особому, не как все остальные.

Эта книга напомнила мне жизнь моих уже ушедших родителей, мое детство, когда у нас мог быть «День Лонгфелло», и мы бесконечно рифмовали строки во всех монологах и дилогах, или «Месяц хайку», когда на всех поверхностях мы раскладывали друг другу листочки с нашими «домоткаными» трехстишиями и крошечными рисунками бамбука и панд черными чернилами «Радуга». У нас могла быть «Неделя итальянской кухни», когда мы соревновались в выпечке лучшей пиццы, лепке равиолей или приготовлении спагетти карбонара. Мы устраивали дома «Неделю французской моды», рисуя элегантные силуэты для бумажных кукол, или «Каникулы оперных арий»… И – да, я тоже сквозь шум мотора читаю стихи и исполняю весь известный мне мировой песенный фольклор, чтобы не заснуть в автомобиле. В общем, все это сейчас воспринимается как уходящая… нет, как уже ушедшая натура, поэтому, видимо, чтение для меня было пропитано атмосферой какой-то ностальгической грусти.

Но в самой книге грустные моменты чередовались со счастливыми, как, собственно, это и бывает в жизни. Две супружеские пары Ланги и Морганы, подружившись в молодости, постепенно познают друг друга, проходя через испытания, рождение детей, попытки сделать карьеру, трагедии, личные искания и отрицания и, конечно, дружбу на протяжении долгих лет. Пары психологически разные, с разным жизненным стартом, с разным внутренним балансом и распределением ролей. Автор умело препарирует их отношения между собой и внутри самих себя, оставляя в стороне ежедневную рутину, работу, детей, исторические события, сосредоточившись только на их любви и взаимной привязанности. Под его лупой мы видим только таинственные хитросплетения их любви и дружбы. Конечно, эта история в каком-то смысле идеальная и старомодная, и, читая, не раз задаешься вопросом, что реально могло удерживать этих людей друг возле друга.

Самая драматическая фигура здесь, наверное, Сид, который принес в жертву Чарити свою жажду творчества, поэзию и – главное - свою внутреннюю свободу. Двигаться по жизненной траектории, намеченной для тебя другим, пусть даже из самых лучших побуждений – что может быть труднее и хуже? Но Сид не только выбирает этот путь, но и внутренне оправдывает Чарити, точнее, оправдывает ею что-то свое, чему не может найти оправдания в самом себе (почему преподает и добивается чего-то в университете, хотя хочет писать? почему соглашается с тем, что ей лучше знать, что для него хорошо?). Чувства важнее событий? Самый амбивалентный персонаж – Чарити, которая со своим сверхконтролем реальности чувствует себя счастливой только тогда, когда ей удается подчинить окружающий мир своему собственному чувству порядка и правильности, в общем, не считаясь ни с кем и ни с чем. Она, несмотря на свою добрую волю и стремление к совершенству, казалась до фанатизма выпрямленной фигурой: в ней все правильно и разумно, но не вызывает симпатии, если не сказать больше. И даже последняя драматическая часть вызывает внутренний протест: неужели жизнь так и не научила простому правилу общежития: «Live and let live»? Хоть в последнюю минуту отпусти, сбрось с пальцев свои марионеточные нити… но нет. И какая же эгоистичная последняя воля, которую Сид пытается выполнить! Самая невнятная героиня – Салли, чья болезнь сразу перенесла ее возможную собственную историю в тень повествования. Подруга главной героини. Верная спутница мужа. Образцовая страдалица. Ларри же, состоявшемуся писателю и неудавшемуся преподавателю, досталась самая трудная роль - одновременно нарратора и нарратизируемого, решившего написать книгу «о нас». Ключевой вопрос, который он решает для самого себя: как из таких вот жизней сделать роман и стоит ли вообще романизировать такие отношения? Любая ли жизнь – по-своему повесть?

В книге, собственно, нет событий: хотя десятилетия представлены несколькими картинами-срезами, мы не увидим там ни депрессии 30-х, ни бунтующих 60-х, ни культурного антуража 70-х. Все герои «зависли» во внутреннем времени своих чувств и посвященных самим себе и друг другу жизней. Но нет там ни наркотиков, ни секса, ни рок-н-ролла, ни даже сколько-нибудь ярких страстей и достижений. Герои могли бы жить когда угодно, где угодно, делать, что угодно, любить, что угодно. И все-таки эта история о многих из нас, о том, что именно мы готовы считать собственной жизнью. И что, уходя, мы оставим при себе: юношеское купание в водопаде? рождение ребенка? первый принятый в журнал рассказ? сожженную в костре пачку чая? пикник на холме? Закрыв последнюю страницу, я подумала, а что же останется со мной, когда придет мой черед уйти? Да, собственно, только это - любовь близких ко мне и моя благодарность им за счастье быть вместе. Так что, может быть, все у У. Стегнера в романе и правильно.

Читать полностью
aspera
aspera
Оценка:
23

Сколько убийственных рецензий на "Останется при мне" Стегнера я успела прочитать, прежде чем сумела наконец отлипнуть от "Imagine me gone", и переключиться. И перевод ругают, и вялое повествование ругают, и сравнениями со "Стоунером" (не в пользу Стегнера) пугают.
На самом деле, это очень хорошая книжка, настоящая хрестоматия любви, дружбы и нормальных человеческих сомнений: как засунуть амбиции в жопу и начать работать, что делать, если засунуть не получается, и ты терроризируешь всю свою семью, что делать, если в общем-то все складывается неплохо, а потом бац - и ты стар, а твои друзья начинают умирать.
Кстати, в этой книге самое страшное и душераздирающее описание умирания из всех, что я когда либо видела. Пару дней потом периодически впадала в состояние "hello darkness, my old friend", как котик из коуба.
И все-таки, чего-то в этом супе не хватает. Возможно, 30 лет - которые Стегнер лихо выкинул, быстренько перейдя от "мы тусили и радовались жизни" к "вот мы состарились и умерли".
Ну, а может, и в жизни так же?

Читать полностью
Pani_Vydumlani
Pani_Vydumlani
Оценка:
19

«Останется при мне» - хороший пример, почему книги всё же нужно стараться дочитывать, даже если первые страницы вызывают исключительно равнодушие. Оптимистично настроенный читатель всегда хранит надежду на «вот скоро бомбанет!» до последнего, и в случае «Останется при мне» он будет вознагражден. Но сначала придется пострадать.
Вообще, русскому читателю в этом плане повезло больше. Через тридцать лет и одну Пулитцеровскую ему уже достоверно сообщили о достойности книги, и тем самым избавили от страха, что время и усилия будут брошены на низкопробную литературу. И это понимание ему очень пригодится, потому что первые страницы написаны так, что кажется, автору самому не очень-то интересно, что он тут описывает, но он обещал себе постараться. Смело, широкими мазками полувысохших красок, Стегнер набрасывает себе поле для творчества: здесь пережившая полиомиелит жена-инвалид, там писатель, вырвавшийся из нищеты, рядом с ними пока ещё только маячит призрак загадочной обеспеченной пары с очевидно непростыми отношениями, и вся эта картина нарисована как будто наспех, практически бесчувственно, вызывая законное недоумение: к чему это все?
Ещё больше сбивают аннотации и бесконечные рецензии про историю дружбы, чуть ли не быль, раскрывающую истинные ценности – воспринимая эту книгу так, невозможно её полюбить.
Хотелось бы подчеркнуть, что «Останется при мне» не только, и не столько роман о дружбе, сколько история двух семейных жизней, исследование столкновения характеров, трагедия взаимозависимости, а больше всего – расширенная версия пословицы «человек предполагает, а господь располагает». На малой сцене представлены: мудрая жена-клуша и нищий, но талантливый писатель-трудоголик (известный факт, что нищета, как ни что иное, способствует трудоголизму), на большой (хотя поначалу кажется, что наоборот) - не в меру активная жена-фанат планирования и мужчина, которому следовало махнуть в лес и писать там вирши, собирая ежевику, но вместо этого он женился и превратился в тот самый пунктик из плана, который никак не удается вычеркнуть.
И как только Стегнер закончит набрасывать мазки широкой кистью и примется прорисовывать детали, тут-то и начнется тот самый экшн, который он так упорно отрицал, напирая на совершенную небеллетристичность книги: мол, никто не гей, не пьяница и не жертва сексуального насилия. В чем-то он, конечно, не обманул: никто, действительно, не разведется, ни уедет в лес, и даже не потонет во время шторма, другими словами, никто так легко не отделается! Всем придется жить, воспитывать детей, проходить через худшие времена отставок и внутреннего опустошения, и всем в какой-то момент понадобятся костыли, только одним – для обездвиженных ног, а кому-то – для придавленной души.
Буквально по крупинкам с каждой страницы собирается главный вопрос: а что же делать людям, если их характеры одновременно и созданы один под одного, как детали конструктора, а с другой стороны – вместе эти детальки собираются в маленький танк, который раскатает их обоих? Что делать слабовольному, малохольному, как говорят бабушки, мужчине, и сильной, властной, волевой, всегда знающей, как правильно поступать, женщине, если их тянет друг к другу, если они, очевидно, самое живучее из возможных семейных сочетаний, но при этом постоянно друг друга расстраивающее? Что делать, если тебя полюбили как пластилин, благодатный материал, из которого можно вылепить идеального супруга и уважаемого члена общества? Ты поначалу и рад быть пластилином, но когда тебе отрывают руку и начинают из неё лепить, к примеру, виолончель, никакая любовь к музыке не скрасит отсутствия десяти пальцев. Выход в таком случае один: прятаться и оберегать оставшиеся в целости части тела, и старательно показывать, что виолончель - это то, к чему ты стремился.
Что касается настроения книги, то она удивительно летняя. Несмотря на наличие двух серьёзно больных женщин, на тяжелое материальное положение юности, вся эта история как будто создана для чтения на траве под нежными лучами солнца: бесконечные разговоры о пикнике, воспоминания о походе, описание второй молодости, внезапно случившейся вовремя проживания во Флоренции – ничто не безоблачно, но, в целом, жизнь стоит того, чтобы её жить.

Читать полностью
Лучшая цитата
Что пользы от туза, если другие карты у тебя в руке – безнадежная шваль?
2 В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление