Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Полубрат

Полубрат
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
596 уже добавили
Оценка читателей
4.36

Ларс Соби Кристенсен – автор, стоящий обеими ногами на земле, но чья фантазия безгранична. Его реализм пронизан поэтическими образами, его герои полны самоиронии и обладают замечательным чувством юмора. Дебютировал в литературе в 1976 году, автор множества поэтических сборников, нескольких книг рассказов и полудюжины романов. Известность пришла к писателю с романом «Beatles» (1984), тираж которого только в родной Норвегии перевалил за 200 тысяч экземпляров. Роман «Полубрат», вышедший в 2001 году, переведен более чем на тридцать языков мира и стал международным бестселлером.

«Полубрат» – хитросплетение судеб нескольких поколений людей из одной семьи. Ложь и самообман, любовь, переплетенная с ненавистью, сражения с ветряными мельницами, говорящие скелеты в шкафу… Роман символичен и актуален, фантастичен и невероятно правдив. Что есть жизнь и для чего она дана человеку? Проклятые вопросы, и все равно из поколения в поколение они ставятся перед каждым живущим, и каждый, независимо от таланта, пытается дать ответ.

Лучшие рецензии
alicetrip
alicetrip
Оценка:
302
Толстая книга на книжной полке в переполненном магазине. До закрытия 10 минут, и ты не знаешь ничего о ней, кроме названия и коротенькой аннотации, прочитанной где-то.
Браться за толстые книги - опасно. Это не то, что ты можешь проглотить за два часа, даже если не останется ничего после. Два часа в целой жизни - это не много. Не понравится - прочитал и забыл. На метро - туда и обратно.
"Полубрат" - это 800 страниц мелким шрифтом. Почти 40 лет из жизни одной норвежской семьи, со смертями и рождениями, встречами и прощаниями, слезами и смехом.
Если хочешь ее начать читать - выбери время и настроение. Приготовься. Приготовься к долгому и трудному пути с чердака в тихую квартиру с тремя женщинами, тремя поколениями, вниз по дороге, мимо киоска со сластями (когда тебе дают сдачу, не надо говорить "спасибо", это же твои деньги), в серую школу, где над тобой в очередной раз посмеются из-за маленького роста, затем в парк, прогуливать школу танцев, в лето, единственное солнечное и полное радости лето на всю повесть, на кладбище, на вручение наград за лучший сценарий, в комнату 205 в гостинице Коха. Коробочка смеха и ящик аплодисментов, замшевая куртка и шоколадная девочка, кольцо с буквой "т" и баночка со спермой.
"Полубрата" называют беспросветным романом, тёмным и холодным, а главный герой книги, от которого ведется повествование, сам признается: "Я тоже ночная душа. У нас полно таких в роду, Педер. Люди, которые уходят и пропадают во тьме."
Так и есть. От книги так и свищет резким северным ветром, вся она - темнота и горе, одиночество и потерянность. Каждый герой имеет своё "увечье", физиологическое или психологическое (а часто и первое, и второе вместе). Нет никого, кто бы полностью здоров рассудком и не имел своего скелета в шкафу. Рожденные дети либо не имеют отца, либо он для них - загадка. "Отец был самой тёмной лошадкой из нас всех". Женщины (а так называется самая внушительная часть романа) путаются в своих мечтах, утешаются алкоголем, хоронят своих же детей раньше времени, потому что "так легче". Успешная, красивая, вызывающая зависть женщина в прошлом, а теперь - изуродованное лицо, скрытое под вуалью. Художница, у которой со временем перестают двигаться руки. Актриса, чьи фильмы так и не вышли на экран. Девочка, самая миловидная из тех, кого не пригласили на танец.
Так же я часто слышу, что "Полубрата" называют визитной карточкой Норвегии. Не могу отрицать этого. Лучшая аннотация, что можно дать: "эта книга написана в Норвегии норвежским писателем, и вся она - Норвегия". Здесь либо идёт снег, либо льёт дождь. Герои книги смотрят фильм "Голод", заказывают столик в ресторане у окна, чтобы отпраздновать что-то, а в итоге "празднуют" похороны, исчезают на 28 лет и 60 дней, с чердака в начале книги перебираются в подвал в конце.
Не ждите хэппи-энда, не ищите света и ответов на загадки. Это не та книга, где чаши весов "добра и зла" как минимум уравновесятся, как максимум - добро перевесит. "Полубрат" - это нуар: "Все твои истории со знаком минус, Барнум. Выдумай что-то со знаком плюс". Но как? Часто в книгах главный герой - это какой-то человек, в конце концов прыгающий выше своей головы. Герои Кристенсена же пытаются хотя бы дорасти до себя. Не быть половинчатым, а стать цельным. Какой уж тут "выше головы", правда?
Несмотря на то, что я часто слышу о том, что книгу читать тяжело и сложно, я её глотала, страницу за страницей. Дома, в метро, на лекциях, перед сном и только-только проснувшись. Очень нелегко выдержать такое длинное повествование в одном стиле, но Кристенсену это явно пришлось по силе. Образы, метафоры, эпитеты, сравнения в конце не менее мощные, чем в начале. То, что читаешь - ярко представляется в голове. Я настолько сжилась с текстом, вжилась в героя, что мне даже приснился сон, где я - это он. Проснувшись, долго не могла придти в себя, и думаю теперь, что этот сон - тоже глава этой книги. Потому что, повторяя цитату из "Полубрата", невозможно думать иначе: "Важно не то, что ты видишь, а то, что ты думаешь, что ты видишь".
Читать полностью
capitalistka
capitalistka
Оценка:
171

Она затворяется в молчании и остаётся нема ещё восемь месяцев и тринадцать дней. «Только не забудь выпустить голубя» были её последними словами.

С этой фразы началось мое восхождение на гору по имени «Полубрат». Весом в семьсот страниц, длиной в два с половиной месяца и двумя записями в библиотечной карточке.
Взявшись за эту книгу, я была воодушевлена, да и Nordisk Råds litteraturpris — это не хухры-мухры. После первых десяти-двадцати страниц мне захотелось закрыть книгу и больше никогда не открывать. Страшно. И Кристенсен погружает во мрак с первых страниц, никаких тебе поблажек.

Это сага. Настоящая САГА. С самыми премерзкими подробностями чужой жизни, мыслями, идеями, поступками, последствиями, которые я, возможно, совсем не хотела знать. Но читала, упорно и мужественно. Продиралась сквозь стиль Кристенсена обнажать диалоги, перетекающие в поток сознания, самым простым приемом – краткостью. Или еще лучше — молчанием. Это самое страшное. Гробовое молчание. Или молчание, когда вся боль собирается в клубок внутри тебя, и чтобы не выпустить ее, не дать ей разрастись — ты умолкаешь.

Это одна из немногих (если не единственная) книг, в которых настолько живые герои, что и обсуждать их не хочется, у каждого свои тараканы, и пробирает аж до мурашек, настолько мелкие подробности я знаю об их жизни. Причем если бы только об одном... Нет, я знаю обо всех, их сокровенное, их скелеты в шкафах, даже судьбу их соседей и вообще практически всех людей, хоть однажды упомянутых в книге. Это потрясающе и пугающе. Эта честность не дает шанса отвернуться — приходится широко открытыми глазами наблюдать за тем, как ниточки сплетаются в узор, который... ни к чему не приведет. Потому что к какому-то логичному и красивому концу все приходит только в сказках. А «Полубрат» — это жизнь. Жизнь не заканчивается с завершением главы.

Это боль одной семьи, нескольких поколений, неизбывная, преследующая их повсюду, у каждого своя.
Масштабная, драматичная, безысходная. Одна из лучших книг в моей жизни.

P.S. И меня тоже всегда "преследовала забота о том, как же астронавты, альпинисты, подводники, йоги и полярники справляют нужду."

Читать полностью
old_bat
old_bat
Оценка:
81

Как хорошо, что есть ридер! Не буду я эту книгу перечитывать, хоть и великолепным языком она написана. Ну, а теперь уж скажу все, что думаю.

Пра и Болетта, я обвиняю сегодня вас! В первую очередь обвиняю в том, что вы трусливо закрыли глаза на беду, столь явно случившуюся с Верой на чердаке. Вы, горделиво презревшие перешептывания и осуждающие взгляды жителей города! Вы, с достоинством воспитывающие дочерей без отца! Что помешало вам, таким нежным и любящим, увидеть надругательство над растерзанным телом дочки и внучки? Почему вы позволили девочке замкнуться в своей беде? И почему она должна была вам подыгрывать в вашем лицедействе и имитировать месячные, старательно протыкая ножницами свой, молчаливо застывший в горе язык? Как вы могли отвернуться от нее в эти дни и, попивая «Малагу», осуждать Гамсуна и стараться быть как все!

И не правда, что время лечит.

Оно лишь превращает раны в неприглядные рубцы.

Я уверена, что рубцы не были бы столь уродливы, заговори вы о насилии в первые же минуты возвращения истерзанной девочки в дом.

Да, время не лечит. Оно позволяет подобрать надежные замки к очередной комнате нашей памяти. Столь надежные, что мы не можем увидеть в претенденте на руку и сердце того, кто был причиной нашей беды.

Я вернусь к обвинениям. Пра и Болетта, вы, старательно сохранявшие письмо мужа и отца, почему помешали Барнуму быть счастливым? Его комплексы и пристрастия – чья в их формировании вина? Не вы ли старательно жалели Фреда, заталкивая младшего в тень брата, рожденного в результате насилия. Кто в конечном итоге оказался победителем и проигравшим? Кто из них получеловек, полубрат? Мне кажется, вашими стараниями оба оказались с приставкой «полу». Не потому что их мало любили. А потому, что слишком много драгоценного было скормлено монстру под названием «общественное мнение».

Вы забыли главное, к чему маленький Барнум пришел в первые же годы своего взросления:

нет в мире ничего идеального, всё всегда с изъяном, в счастье, радости, красоте непременно или таится подвох, или чего-то для безупречной полноты не хватает, а всеобъемлюща одна лишь бесполезная мысль о невозможности совершенства.

Так почему же мы не можем лишний раз оказаться рядом с самым родным человеком и, просто улыбаясь, его обнять и поцеловать. Это не нормально, уходить навсегда из дома, не попрощавшись. И не Фред в этом виноват, а вы с вашим всегдашним полумолчанием.

Сколько же у нас лиц, мы все время надеваем новое, мы таскаем с собой столько лиц и имен, сколько можем унести.

Вы запутались в масках, и ваши дети видели только вежливость и полное соответствие нормам этикета. Вы и Веру тому же смогли обучить. Насилие, возможно, было забыто, но получили ли мальчики то, что называется домашним теплом? Каждая из вас замыкалась в собственной боли, каждая для себя находила спасательный круг выживания в ней. Но не мальчики.

Можем ли мы чувствовать чужую боль? Можем. Я вот ясно почувствовал, как упала Болетта. Что я чувствовал, когда избивали Фреда? И не заразна ли боль? Сколько страданий друг дружки мы можем вынести?

Так вот, я лучше уж на этом остановлюсь. Но, если бы кто знал, как же мне хотелось всю неделю чтения этой книги одного: медленно и без наркоза, очень тупыми ножницами кастрировать этих гадов, спокойно живущих среди нас и столь же спокойно насилующих беззащитных девчонок.

Это не жестокость во мне говорит, а безнадежность. Потому что книга эта – реальнее не бывает. Семей с изломанными судьбами в мире очень даже много, просто не всегда мы хотим видеть их горе. А вдруг, чужая боль и на самом деле окажется заразной...

Читать полностью
Лучшая цитата
Педера, не забыть этого отсутствующего, он изучает экономику в университете в Лос-Анджелес
В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление