«Шантарам» читать онлайн книгу 📙 автора Грегори Дэвида Робертса на MyBook.ru
image
Шантарам

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Премиум

4.54 
(10 930 оценок)

Шантарам

1 122 печатные страницы

2016 год

18+

По подписке
549 руб.

Доступ ко всем книгам и аудиокнигам от 1 месяца

Первые 14 дней бесплатно
Оцените книгу
О книге

Первая публикация «Шантарам» была в 2003 году, за это время роман обрел популярность среди читателей по всему миру и получил множество восторженных отзывов. Многие приравнивают роман к лучшим работам таких классиков, как Эрнест Хемингуэй и Герман Мелвилл.

«Шантарам» — это рассказ о тяжелой судьбе человека, который нашел в себе силы полностью изменить себя и свою жизнь. Так же, как и сам автор Грегори Дэвид Робертс, главный герой долгое время скрывался от правосудия. После лишения родительских прав и развода с супругой, он решает попробовать наркотики. Из-за ограблений, мелких хулиганств австралийский суд приговаривает его к девятнадцати годам заключения. На второй год отбывания срока главный герой сбегает из тюрьмы строгого режима. После, благодаря ловкости и смекалке, он добирается до индийского Бомбея, где зарабатывает себе на жизнь с помощью фальшивомонетничества и контрабанды. В этой истории есть и светлая сторона — в Индии он встречает свою настоящую любовь и задумывается над смыслом жизни, а после решает в корне изменить ее.

читайте онлайн полную версию книги «Шантарам» автора Грегори Дэвид Робертс на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Шантарам» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация
Дата написания: 1 января 2003Объем: 2021210
Год издания: 2016
ISBN (EAN): 9785389110236
Переводчик: Михаил Абушик
Правообладатель
1 739 книг

Поделиться

Arlett

Оценил книгу

Дорогой друг! Пишу тебе из окопа. Подозреваю, что многичисленная армия поклонников этой книги будет в ярости. Наконец-то закончились 16 дней моих мучений и я дочитала таки эту книгу размером с телефонный справочник. Хитрецы-издатели наверняка используют грязные методы гипноза и нейролингвистического программирования, потому что разумного объяснения бешенной популярности этой книги у меня нет. Если исходить из утверждения на обложке

"Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно.".
Джонатан Кэрролл

диагноз ясен, я - бревно бессердечное.

Возможно, дело в том, что я не люблю индийские фильмы. Между ними и книгой много общего. Она так же затянута, ГГ, конечно же, благороден, но страдает самолюбованием, всё очень пафосно и слезовыжимательно, и совершшшшшшенно уморительные драчки. Ну не верю, не верю я, что если человека избивают бамбуковыми палками с расщепленным концом несколько часов подряд, в несколько рук, и несколько смен избивающих (так как прежние притомились) то он может выжить и не стать даже калекой. Потом весь в кровяке он валялся в тюремной грязи со всеми признаками сепсиса, но все чудом прошло стоило ему только промыть раны. Ну что за бред.
Подозреваю, что в детстве маленького Дэвида Робертса заперли одного в комнате на неделю, а из развлечений оставили один толковый словарь, что, несомненно, отразилось в его творчестве. Он узнал много новых слов и решил обязательно использовать их при случае. Блеснуть, так сказать, эрудицией.

Когда я поцеловал ее, грозы, назревавшие в глубине ее глаз, разразились в наших ртах, а слезы, струившиеся по ее пахнущей лимоном коже были слаще меда, продуцируемого священными пчелами в жасминовом саду Храма Момбадеви.

Я мог бы так и остаться лежать лицом в грязь с бешено колотящимся, словно передающим земле свой сейсмический ужас сердцем, если бы не моя лошадь.

Нож, воткнутый в грязное жилистое горло, как приток в русло реки.

-Спасибо, - ответила она, глядя на меня с такой страстной интенсивностью, что сердце у меня стало колотиться о грудную клетку.

Я могу таким образом сюда полкниги переписать. Через 30 страниц подобного текста я была готова рыдать кровавыми слезами из жалости к себе и своему потерянному времени. Но так как книгу мне подарили, то надо было дочитать как минимум из уважения к дарителю.

Затем маленький Грегори решил стать окулистом, что-то там видимо не сложилось, но любовь к глазам никуда не делась. Это слово встречается по три раза на странице, и иногда описания глаз принимают весьма причудливые формы.

Мои глаза отправились в свободное плавание без руля и без ветрил по океану, мерцавшему в ее невозмутимом твердом взгляде. Ее большие глаза поражали своей интенсивной зеленью. Такими зелеными бывают деревья в ярких живописных снах. Таким зеленым было бы море, если бы оно могло достичь совершенства.

Красивый, как Омар Шариф в день своего тридцатилетия, смертельный, как подкрадывающаяся черная пантера, с глазами цвета песка на ладони за полчаса до захода солнца.

Я в который раз попытался мысленно подобрать природный эквивалент зеленого пламени в ее глазах. Мне приходили на ум опалы, листва и теплые морские отмели на коралловых островах. Но живые изумруды ее глаз в золотистой солнечной оправе сияли мягче, намного мягче. В конце концов я нашел естественную зелень, идеально соответствовавшую цвету ее прекрасных глаз.

В глазах его набухли красные прожилки, как на кулаках у боксера

Глаза его были такого же цвета, какой приобретает песок у тебя на ладони за несколько минут до того, как солнце опустится за морской горизонт.

И пусть в своем мнении я буду так же одинока, как "моджахед на вершине горы на часовом посту в ночь перед решительным боем", зато честна перед собой, как доблестный Шантарам и моя сердечная мышца не будет тревожить меня в темный предрассветный час.

29 июня 2011
LiveLib

Поделиться

violet_retro

Оценил книгу

Еще с первых строк этой книги я влюбилась в ее терпкий, чувственный слог. Яркие краски Бомбея окружили меня плотной стеной, помогая забыть об окружающей зимней серости каждый раз, когда я открывала эту волшебную книгу, полную чудесных контрастов. Никогда прежде мне не хотелось в Индию так сильно, чтобы увидеть ее живьем, так, как ее увидел автор, вместе с печальными трущобами, горделивыми высотными домами и крохотными деревеньками…

Ладно, выдыхайте. На самом деле, все просто ужасно. Ужасно от первой буквы и до последней сноски. Начнем с примечаний. Джаггернаут оказывается просто статуей Кришны, типичные немецкие междометия исковерканы, приключения проститутки, поведанные на немецком, зачем-то в русском варианте изменены. Не буду вдаваться в грязные подробности, чтобы ненароком не оскорбить кого-нибудь упоминаниями члена всуе, но, тем не менее, смею надеяться, что даже нежные натуры не рады обнаруживать перевод «лепестки фиалки» в примечании к слову «Scheiße», следовательно, внезапная цензура вызывает некоторое недоумение.

Но главный тут, конечно, авторский текст. О, это похоже на медленную извращенную казнь, где человека топят в меду. Раздражает до аллергического почесывания. Не буду голословной. Готовьте кулечки, я отсыплю вам парочку приторных карамелек авторской мудрости!

Я смотрел на окружающий насквозь промокший мир и думал о той реке, что течет в каждом из нас, где бы мы ни жили. Это река наших сердец, наших сердечных желаний. Это чистая, глубочайшая истина, показывающая нам, кем мы являемся и чего можем достичь.

А? Еще?

Истина в том, что нет хороших или плохих людей. Добро и зло не в людях, а в их поступках. Люди остаются просто людьми, а с добром или злом их связывает то, что они делают – или отказываются делать.

Очень красиво, правда?

Но можно сказать, что после того, как мы покинули море, прожив в нем много миллионов лет, мы как бы взяли океан с собой. Когда женщина собирается родить ребенка, у нее внутри имеется вода, в которой ребенок растет. Эта вода почти точно такая же, как вода в море. И примерно такая же соленая. Женщина устраивает в своем теле маленький океан. И это не все. Наша кровь и наш пот тоже соленые, примерно такие же соленые, как морская вода. Мы носим океаны внутри, в своей крови и в поту. И когда мы плачем, наши слезы – это тоже океан.

Это плохо, отчаянно плохо. Плюсом кое-как можно посчитать только линейную композицию – тонуть в меду читатель будет прямо вниз, сворачивать в липкие ароматные субстанции флэшбеков и оригинальных сюжетных решений не придется. В остальном же – беспросветный ужас. Притянутая за уши псевдофилософия, появляющаяся в самых неожиданных местах, растянутые косноязычными сравнениями предложения («прутья грудной клетки» это вам не фунт панира!) , повторы-повторы-повторы одних и тех же эпитетов и описаний, сомнительное авторское самолюбование и похожие на марионеток герои. Все они красивы и обаятельны до тошноты, если речь о зарплате, то учтите, бедняжки-индусы получают не доллары, а центы, центы, центы, а не доллары, главный герой способен пережить любые повреждения и травмы без особых усилий, главари разных бандитских шаек сплошь мудрые и власть капает с кончиков их усов, в глазах каждого прохожего можно утонуть, а улыбкой дышать как воздухом. И все эти деревянные чурбанчики пляшут на фоне картонной Индии, полной добродушных прокаженных и укуренных монахов. Ни то, что автор хочет рассказать читателю, ни то, как он это делает, не вызывают радости совсем.

А если еще и учесть размеры произведения, становится мучительно больно за бесцельно прожитые часы. Слава статуе Кришны, это уже закончилось, прошло, оказалось позади, миновало и уплыло на реке жизни прочь от меня. Спляшу, нарядившись в зеленое, как мои глаза на берегу северного моря в рассветный час, сари и тысячу звонких браслетов, на угольках вымышленных бомбейских притонов, и моя рыжая как шерсть грустной осенней лисицы в сумерках понедельника коса, пропитанная кокосовым маслом, будет сиять в сто тысяч раз ярче самой искренней индийской улыбки.

*удаляется, напевая*
Пам-парам Шантарам
Очень распрекрасный срам
Пам-парам Шантарам
Наказание глазам...

6 января 2014
LiveLib

Поделиться

Elessar

Оценил книгу

Я никогда не думал, что автобиографическая книга о жизни бомбейского гангстера по концентрации приторно-карамельной ванильности может превзойти признанных мастеров романов для чувствительных барышень. А вот может, жизнь, оказывается, внезапна и удивительна. С другой стороны, в фаворе сейчас типажи самые разные, но неизменно нетривиальные - от лондонского детектива через скандинавского бога к эльфийскому королю. Чем необычнее то есть, тем лучше. Всякие там лётчики, моряки и прочие простые романтики забыты, это уже прошлый век. А вот герой Робертса, то есть, простите, сам Робертс, в общем и целом годится. Он сразу и мыслитель, и романтик, и любовник, и опасный криминальный тип, и интеллектуал, и альтруист, и гуманист и чёрт знает, кто ещё. Гений, плейбой, филантроп, миллионер, ага. Такой, значит, персонаж, который может откусить человеку кусок щеки или выдавить глаз, а потом долго плакать над умершим щеночком. Тонко чувствующая натура, способная при случае разбивать людям черепа, это ли не идеал? Понятно, что многое автор о себе приврал, но всё равно пробиваться через все эти тонны самолюбования физически тяжело. Сначала-то нота была взята верная, и Лин напоминал мне этакого керуаковского бродягу-симпатягу, но потом что-то сломалось, и началась монотонная штамповка глав. Герой куда-то пошёл, с кем-то поговорил, что-то сделал, непременно порефлексировал и закончил главу лирико-философским отступлением на пару страниц. Довольно скоро я насобачился просматривать эти кладези мудрости по диагонали, чтобы не слишком укарамелиться, но и не пропустить удачные моменты, которые, скажу справедливости ради, всё же были. Глобальный сюжет и вообще магистральная интрига появляются в книге непозволительно поздно, что непростительная ошибка для огромадного кирпича, не блещущего ни интересными мыслями, ни ярким языком.

Сюжет, на самом деле, лучшее, что есть в книге. Ни история любви, ни размышления о боге и смыслах бытия, ни поиски духовного наставника и отца в лице старого мафиози меня не впечатлили. Это скучно, наивно, банально. Индия картонна, нарисована какими-то смазанными штрихами и по подлинности примерно соответствует болливудскому фильму с танцами и плясками. В книге есть момент, когда один гангстер пересказывает другим сюжет нового хита. Спасаясь от полиции, предприимчивый вор прячет украденный бриллиант в вещах красавицы-танцовщицы и пытается потом завоевать сердце девушки, чтобы подобраться поближе и забрать украденное назад. Братки внимательно слушают, после чего один из них интересуется, почему герой сразу не пристрелил девушку. Ну а чего, просто, быстро, эффективно. И, главное, жизненно. Вот так авторские философские писания, подозреваю, и соотносятся с суровой правдой жизни. В Бомбее Робертс бил людей, барыжил валютой, поддельными паспортами, а потом и героином. Роковая любовь, обаяние и искренность трущоб, улыбка Прабакера, сцена на поезде и прочая милота почти наверняка вымышленна. В пользу этого говорит и совершенно книжная, изящно выстроенная многоходовка Кадера. В жизни так не бывает, слишком уж всё сюжетно для роковой игры случая.

На самом деле, Робертс очень хорошо почувствовал витающую в воздухе идею идеального романа об авантюристе-мечтателе. В этом есть, несомненно, что-то подлинно трогательное и одновременно кинематографичное. Эстетика востока, глубокие переживания и чувства, эмоции напоказ, контраст небоскрёбов и лачуг бедноты, яркие краски одежд, витающий в воздухе запах пряностей, танцы и музыка, переплетённые тела влюблённых на песке у моря, кровь, смерть и медведи. Но Робертсу банально не хватило таланта и умения вовремя остановиться. Он украл, вытащил эту историю из этих ваших чертогов разума - ноосферы - коллективного бессознательного и на живую нитку пришил к собственной жизни, распял, можно сказать, на кресте гвоздями. Пришпил, чёрт его дери, эту эфемерную красоту к своим грабежам, пробитым черепам и героину, как бабочку к куску картона. Вор, грабитель! Неслучайно мы почти ничего не знаем о прошлом героя, о том, что случилось с его семьёй. Неслучайно скрыт от нас и финал истории - арест, катарсис, раскаяние, примирение с собой. Ничего этого не было, Робертс совсем не тот, кем хочет казаться, его попросту взяли с поличным, нашли героин, стопку фальшивых паспортов и отправили на нары. Нет там никакого духовного поиска, книга кончается тогда, когда у автора выходит запас придуманных картинок из жизни своего идеального героя. Иногда перед сном я придумываю себе новую жизнь. Вероятно, в тюрьме Робертс от нечего делать тоже придумал себе идеальную жизнь-оправдание и присвоил её.

А самое смешное, как по мне, то, что наиболее увлекательные и талантливо выписанные фрагменты - про кровь, смерть, героин, пробитые черепа и кровавую рану вместо лица. То, что действительно прожито, вырезано на кости, выблевано и выплакано кровавыми слезами. То, что и вправду было. Но Робертс не хочет себе такой жизни, не хочет признать себя соучастником, грабителем, наркоманом и наркоторговцем. Он хочет быть Шантарамом, философом и интеллектуалом. И что? Я вот хотел бы быть великим певцом, как Фредди Меркьюри, чтобы собирать стадионы плачущих от восторга обожателей, чтобы люди в самые страшные моменты своей жизни включали мои песни, и им становилось хоть чуточку лучше. Вы, я уверен, тоже чего-то такого хотите. Вот и Робертс, он в своём праве мечтать и даже вправе попытаться уже постфактум с помощью этой своей книги дотянуться, допрыгнуть до несбывшегося, сделать неслучившееся правдой и памятью. Но это не книга гения и не книга о праведнике, ни разу. Простите.

18 января 2014
LiveLib

Поделиться

становится мужчиной только после того, как он завоюет любовь женщины, заслужит ее уважение и сохранит ее доверие, а без этого он не мужчина.
7 мая 2022

Поделиться

особенно крут тогда, когда наши добрые поступки запятнаны постыдными делами.
30 апреля 2022

Поделиться

Когда мы полностью осознаем свою вину за причиненное другим зло, мы стремимся творить добро, чтобы спасти свою душу. Но при этом начинают выползать из тени все тайные мотивы, которые мы скрывали, все наши секреты. Темные мотивы наших светлых начинаний преследуют нас неотвязно. Путь наверх, к искуплению, осо
30 апреля 2022

Поделиться

Автор книги

Переводчик

Другие книги переводчика

Подборки с этой книгой