Отзывы на книги автора «Умберто Эко»

Отзыв сразу на все романы Эко.

Умберто Эко,учёному-медиевисту,большому специалисту по массовой культуре,ПОСВЯЩАЕТСЯ.

Мальчишки и девчонки,парам-парам-пам-пам,а так же их родители,парам-парам-пам-пам,
престранные куплетики,парам-парам-пам-пам,услышать не хотите ли?!

Эко Умберто силён в семиотике,

Пишет заумные тексты весь год.

Эка задумано,ловко придумано,

Книгу читаешь-IQ так и прёт!

О как задумано,ловко придумано,

Тот,кто не вьехал,считай-ИДИОТ!

парам-парам-пам-фью!!!

Автор неизвестен, – тем не менее, должна была произнестись фраза. – Почерк хороший, но видите сами, выцвел и не читается, листы свалялись от грязи, их уже не разлепить. Что до содержания, я тут посмотрел. Маньеристские экзерсисы. Сами знаете, как писали в семнадцатом веке… Эти люди без души.

В середине семнадцатого века восторженные юноши предпочитают страдать по своей возлюбленной на значительном расстоянии, ибо только пространственная (и временная) удалённость от разбивательницы трепещущего сердца может обеспечить всю полноту воображаемого обладания, не нарушаемого дуновением реальности. В середине семнадцатого века проблему определения долгот решают с помощью симпатического порошка и раненой собаки. В середине семнадцатого века изложение религиозных воззрений и риторические выпады легко заменяют научные доказательства в любом споре!

Чтение Эко подобно сидению на лекции очень умного, увлечённого, увлекающегося и увлекающего профессора всего на свете. Гремучая изысканная смесь истории, философии, метафизики, естественных и точных наук, религиозных представлений, риторики и всемирных заблуждений - и весь этот коктейль в таком великолепном языковом исполнении, что у читателя есть лишь два пути: пасть жертвой комплекса лингвистической и - чего уж скрывать - интеллектуальной неполноценности или же ценой невероятных умственных и почти физических усилий подняться на новый уровень личностного развития.

Дальше...

Потерпевший кораблекрушение Роберт де ла Грив, чьё имя и судьба отсылают нас к Робинзону Крузо, оказывается выброшенным на необитаемый корабль, находящийся в относительной близости от неизвестного острова. Одиночество, волнение, физическое недомогание и особая восприимчивость заставляют Роберта начать вести записки, представляющие из себя смесь дневниковых заметок и писем/обращений к Прекрасной Даме, а после трансформирующиеся и вовсе в некий Роман. Мучительные будни на корабле перемежаются воспоминаниями Роберта о двух важных периодах в его жизни: осаде Казале и пребывании во Франции. Неизвестный рассказчик (= автор?), в чьи руки попали записки Роберта, берётся за восполнение пробелов в повествовании самогО главного героя. Так читатель узнаёт о том влиянии, которое оказали на ла Грива отец Иммануил, увлеченно использующий Аристотелеву машину для выведения череды определений, образных сравнений и метафор для наименования всего сущего; отважный, безрассудный, попирающий законы морали и разносящий в пух и прах религиозные догмы Сен-Савен, высказывающий удивительнейшие максимы о сущности любви и обольщения; отчаянный учёный и изобретатель - иезуит Каспар Вандердроссель, готовый ввязаться в любую авантюру ради науки и прогресса.

В предисловии к российскому изданию есть строки, готовые отпугнуть малодушного читателя, но при этом дающее вполне ясное представление о том, что же ожидает под обложкой книги:

Разумеется, нельзя забывать при чтении, что «Остров накануне» – связка цитат. В ней смонтированы куски научных и художественных произведений авторов в основном XVII века (в первую очередь Джован Баттисты Марино и Джона Донна, о чем программно заявляется в двух эпиграфах к роману, хотя внутри текста цитаты из Донна и Марине не отмечаются). Используются и Галилей, Кальдерой, Декарт и очень широко – писания кардинала Мазарини; «Селестина» Рохаса; произведения Ларошфуко и мадам де Скюдери; узнаются Спиноза, Боссюэ, Жюль Верн, Александр Дюма, от которого перебежал в текст Эко капитан гвардейцев кардинала Бискара, Роберт Луис Стивенсон, некоторые реплики Джека Лондона («…тогда же и перестал знать» – знаменитый финал «Мартина Идена») и другой литературный материал.
Широко используются сюжеты живописных полотен от Вермеера и Веласкеса до Жоржа де ла Тура, Пуссена и, разумеется, Гогена; многие описания в романе воспроизводят знаменитые музейные картины. Анатомические описания созданы на основании гравюр из медицинского атласа Везалия (XVI в.), и поэтому Страна Мертвых названа в романе Везальским островом.
Имена собственные в книге тоже содержат второй и третий планы. Автор намеренно не дает читателю подсказок.

Язык "Острова накануне" соответствует языку, бывшему в употреблении в семнадцатом веке (особый интерес представляет обращение Эко к потенциальным переводчикам его романа). Не знаю, существуют ли какие-то премии в сфере художественного перевода, но русский вариант книги, бесспорно, заслуживает высшей награды и всяческого восхищения.

При всей сложности языка, при огромном объеме исторической и научной информации, Роберт де ла Грив, отдалённый от читателя субъективностью своих полудневниковых записей и реконструкторскими ухищрениями рассказчика, вдруг, внезапно, неожиданно оказывается удивительно живым персонажем, немного наивным, безусловно восторженным, любознательным, искренним и чем-то привлекательным. И вся его судьба - будучи всё же всего лишь иллюстрацией далеко идущего авторского замысла - вызывает сопереживание и сожаление.

В "Острове накануне" Эко предстаёт великим иллюзионистом, обещающим раскрыть тайну своих замысловатых фокусов. И вот, пока он комментирует свои явно не магические пассы, предоставляя доступ зрителю в святая святых - на свою магическую писательскую кухню, - главный фокус, впечатляющая литературная мистификация совершается совсем в иных плоскостях и широтах, хотя по-прежнему под самым носом у незадачливого наблюдателя, завороженного, загипнотизированного авторской величественной мудрой неспешностью.

Довольно интересная книга, которая написана в формате интервью или даже несколько необычного печатного ток - шоу. Карьер и Эко здесь рассуждают не только о книгах. Здесь о многом: и важности книг в жизни общества, и касаемо споров "что лучше - ридер или бумажная книга", и о религии, и о глупости, и о многом - многом другом. Читалось легко, с интересом. Было действительно очень интересно наблюдать за диалогом двух интеллектуалов, двух библиофилов, которые разбираются во многих вопросах. Некоторые факты биографии обоих в итоге привели меня к тому, что я полезла гуглить общую информацию о них. Очень достойные личности, вызывающие уважение. Порой возникало ощущение, что вот они, рядом сидят и беседуют, а ты в стороночке притулился и, затаив дыхание, слушаешь. Вот они рассказывают о своих невероятных коллекциях инкунабул и ты испытываешь некоторое чувство зависти. А вот они спрашивают друг у друга "какие книги ты будешь спасать в первую очередь, если в доме случится пожар" и в тот же миг ты и сама озадачиваешься этим вопросом. Или высчитывают сколько им нужно свободного пространства, чтоб уместить свои книги и ты понимающе яростно киваешь головой, потому как у самой уже полок не хватает.
Несколько фактов из книги мне были абсолютно неизвестны ранее и спасибо авторам, они пополнили и мой багаж знаний. Но не со всеми моментами их беседы я была согласна. Например, они коснулись вопроса, что человек читающий быстро, читает не вполне осознанно и информация, прочитанная в книге, порой проходит мимо них. Не согласна. Я читаю довольно быстро, читаю много, но не могу согласиться с этим выводом Эко и Карьера.
И тем не менее, книга эта мудрая и несомненно достойна прочтения всеми, кто любит книги и не представляет себя без чтения. И да, запаситесь карандашиком, думаю там у каждого найдется тот самый интересный момент, который захочется пометить.

Разум - штука непростая, с ним трудно. Но когда он не спит, это сразу заметно. А еще разум очень требователен.

Он из тех, кто счастливо попал в обойму, снискав лавры не только единственного интеллектуала с родины Данте, которого знают все, но также и самого известного из итальянских беллетристов. Ну, потому что трудно представить, чтобы кто-то в сегодняшнем мире не слышал о "Маятнике Фуко" или "Имени розы".

Если честно, до этой минуты не могла представить чтобы кто-то не смотрел экранизации "Имени розы" с Шоном Коннери и Кристианом Слейтером - средневекового интеллектуального детектива проторившего дорогу немыслимому количеству эпигонов, ни один из которых даже не приблизился к источнику. Но потом подумала, что времена-то меняются и то, что вызывало восторг у меня в мои девятнадцать, совсем не обязательно должно производить то же действие на нынешних двадцати-, тридцатилетних. Остановимся на том, что фильм по первому роману итальянского философа занял место в ряду культурных артефактов эпохи, насытив своей энергией коллективное бессознательное.

И вот тут самое время перейти к книге, о которой хочу рассказать сегодня. Удивительно, но сборник эссе и статей, написанных Умберто Эко в середине семидесятых прошлого века, значительная часть которых инициирована злободневными для Италии того времени событиями и персоналиями, воспринимается в России двадцатых годов XXI века как актуальный. Все-таки, когда очень умный, великолепно эрудированный человек, прекрасный рассказчик, к тому же, говорит о своем дне сегодняшнем, он наполняет его вневременным содержанием.

Пятьдесят четыре статьи, составляющих книгу можно расположить кластерами, первый из которых - американские впечатления от индустрии (как бы точнее сформулировать) просвещающего развлечения. Известно, что Америка, не в меньшей, чем Россия, степени родина слонов. То есть, нашей склонности к культурной апроприации не тягаться с заокеанской. Нация, не имеющая собственной долгой истории, но вобравшая в себя частицы истории всех, нашедших там приют творит свою, причудливо смешивая фрагменты чужих в самой демократичной манере.

Предметом пристального, и не слишком доброжелательного внимания итальянского путешественника становится все, от простых музеев восковых фигур, до реконструкций, в которых Венера Милосская обретает руки, а ван Гога усаживают на его кособокий стул. Впрочем, снобское презрение уступает место удивлению и восхищению, когда дело доходит до реконструкций музея кино и диснеевских парков развлечений, создающих мир мечты в миниатюре.

Разумеется, для Эко эти впечатления лишь отправная точка для возможности поразмышлять о природе отношений подлинника и копии, истинного и подделки, вкуса и его отсутствия, но и сам по себе рассказ замечательно информативен. а еще, походя, между делом, он озвучивает идею, которая четыре десятка лет спустя станет сценарной основой сериала "Мир Дикого Запада" (помните, гремел не так давно?)

Вторая группа статей, наименее для меня интересная, посвящена современным автору итальянским реалиям. Возможно, проблемы, встающие на повестку дня в сегодняшней России, во многом близки полувековой давности европейским - по крайней мере коррупция и отсутствие внятной платформы для перемен к лучшему равно актуальны для нас и для них. Но в остальном, Италия католическая страна, где в то время кипели страсти вокруг разрешения разводов, баталии между сторонниками и противниками абортов, много говорили о порнографии - все это от нас довольно далеко.

Хотя разговор о смертной казни в форме платонова диалога замечательно хорош. А эссе о Фоме Аквинском, открывающее прекрасный цикл о новом средневековье - чистое читательское наслаждение. Я слушала сборник в формате аудиокниги И, конечно, исполнение Игоря Князева, эталонное всегда, здесь, с текстом, насыщенным специальными терминами и латинизмами - выше всяких похвал.

О новом средневековье, завершающей группе статей, нельзя не сказать несколько слов отдельно. "С окраин империи. Хроники нового средневековья" это непрестанная феерия. Будучи специалистом по истории Средневековья, автор рассказывает о нем, как мало кто другой может. Неважно при этом, что в моем читательском активе давно "Осень Средневековья" Хейзинги, однако средневековый цикл Умберто Эко, сплетающий историю с современностью дарит совсем иной уровень читательского удовольствия. Рекомендую.

Мне никогда не стать писателем: ни таланта, ни идей, достойных воплощения, ни сюжетов, стоящих описания. Но я стараюсь быть хорошим читателем: в меру внимательным и объективным, в меру вовлеченным в текст. Иногда я этим даже горжусь. И только когда я сталкиваюсь с работой масштаба «Открытого произведения», я осознаю, что между читателем и Читателем – такая же пропасть, как между писателем и Писателем, и я, увы, на первой стороне обрыва.
«Открытое произведение» - это осмысление современной культуры во всевозможных её формах (литература, живопись, музыка, кино). Это, без сомнения, научный текст: 60-е годы ещё могли позволить себе роскошь не скатываться в болото научно-популярной макулатуры. Знаете, я не первый раз сталкиваюсь, например, с понятием энтропии, и как-то я его для себя уясняла и даже употребляла в текстах. А теперь я остро жалею, что не прочитала с самого начала объяснение Умберто Эко. Это многое бы упростило.
«Открытое произведение» - не только о том, что сделал для литературы Джойс и в чём суть серийной музыки. Эта книга ещё и о том, что читатель, зритель, слушатель выступают не как объекты, а как субъекты. Наконец-то я могу аргументировано объяснить, почему читатель – не просто тушка на диване с книгой в руках, а активный участник коммуникации. Более того, теперь я окончательно уяснила, что если вот этому конкретному человеку тоже нравится, к примеру, «Гарри Поттер» - это ещё не значит, что мы с этим абстрактным читателем похожи и сойдемся характерами. Он ведь может оказаться фанатом Рона Уизли, в то время как я остаюсь трепетным почитателем Северуса Снейпа.
Я, конечно, утрирую и крайне упрощаю, но во мне не умирает надежда, что я кого-нибудь вдохновлю этим текстом на прочтение «Открытого произведения», передав хотя бы часть того восторга, который я испытываю перед гением Эко. Его книги я читаю в порядке их написания и получаю истинное удовольствие от того, как растет автор. В «Эволюции средневековой эстетики» Эко был скромен и зажат, в «Открытом произведении» он уже позволяет себе сдержанный юмор:

Это, однако, не означает, что существование «открытых» произведений, а также произведений в движении совершенно ничего не привносит в наш опыт, поскольку, дескать, все испокон веку уже присутствует во всем; точно так же нам кажется, что нет такого открытия, которое уже не было бы сделано китайцами.

«Открытое произведение» - дань 1960-м: в тексте возникают битники, дзэн-буддизм и мескалин. И всё же сама концепция не меняется - в крайнем случае, модифицируется. Помните первую часть экранизации “Властелина колец»? «Мир изменился. Я чувствую это в воде, чувствую в земле, ощущаю в воздухе».
Мир изменился. В искусстве появляются новые формы, которые не всегда легко воспринимаются массами. Но бежать от них к традиционному, испытанному веками – это проворонить огромный пласт культуры, просто упустить из рук множество современных, актуальных идей и концепций. Это даже не обидно, это просто катастрофа.
«Открытое произведение» - это сплав критики, в том числе литературной, с философским эссе. Как и в случае любого познания, здесь никто не обещает легких путей, но оно того стоит.

Естественно, что на самом деле жизнь больше похожа на «Улисса», чем на «Трех мушкетеров», и все — таки каждый из нас в большей степени склонен воспринимать ее в категориях второго романа, а не первого или, лучше сказать, каждый может воспроизводить ее в своей памяти и судить о ней, только если переосмысливает ее как хорошо сделанный роман.

Умберто Эко сотворил путеводитель по миру современного искусства, в котором все дороги ведут только к вам самим, к вашему восприятию, к вашей интерпретации. Неужели не любопытно?

У каждой газетной статьи есть свой срок, когда она ещё сохраняет свою актуальность. Этот сборник статей за авторством знаменитого учёного-медивиста Умберто Эко составлен из его работ начала двухтысячных, и мне любопытно было узнать, насколько хорошо они состарились.

Оказалось, что откладывать эту книгу подальше на полку всё-таки рановато. Смысл названия, скорее всего, говорит об одновременном движении мира по пути прогресса и неизбежных шагах назад на этом пути. Сразу оговорюсь, что Эко никогда не отзывался уничижительно о периоде Средних веков, подчёркивая, что это была интереснейшая эпоха, положившая начало многим открытиям. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть его книгу "Имя Розы".
Однако в этом сборнике итальянский медиевист говорит о возращении многих негативных средневековых представлений: ненависть к другим как средство сплочения масс, возвращение суеверий как примитивного истолкования мироустройства. Трагедия 11 сентября и война в Ираке - всё это звенья одной цепи на пути регресса, считает автор. И действительно, после полувека холодной войны в начале тысячелетия оказалась развязана война самая что ни на есть "горячая", вновь возник христианский фундаментализм в США, вернувшийся к антидарвинисткой полемике. Таким образом, в книгу вошли статьи, освещающие примеры отката назад в историческое прошлое.

В то же время, Умберто Эко не мог не отреагировать на политические события в Италии начала 2000-х, а это время, напомню, было временем правления Сильвио Берлускони. И статьи Эко, посвящённые его противостоянию с политическим лидером того времени, пожалуй, самые слабые во всём сборнике. Аргументы Эко сводятся к тезису "Берлускони - олигарх, а значит, уже неправ, что пришёл к власти". Например, он сетует, что итальянский лидер заручился поддержкой масс, замешенной на популистской пропаганде. Простите, а какой политик приходит к власти без этого? Или в другой статье он жалуется, что Берлускони создал "медийный деспотизм", заставив оппозиционеров говорить первыми в публичных дебатах, чтобы вторыми всегда высказывались приверженцы текущего курса. Я, как дилетант в итальянской политике, скорее приду к выводу о никудышных аргументах оппозиции.

Но всё-таки отнюдь не политическими статьями известен Умберто Эко. Прежде всего это интересный мыслитель, и каждая его книга, будь то художественный роман или сборник статей, превращается в увлекательный диалог с автором. Не случайно последняя фраза этого сборника представляет собой высказывание настоящего философа:

Наверно, правильней будет продолжать в отведённый мне срок закладывать в бутылки записки тем, кто придёт и будет жить после нас, а самому спокойно дожидаться той дамы, которую Франциск в своё время называл Сестрицей Смертью.

Ах, какая приятная книга для кинестетика! Сдираешь с неё полиэтиленовую плотную упаковку, а там она — хрустящая, с белоснежными страницами, приятным девственным запахом типографской краски. А оформление обложки — отдельная песня, очень понравилось, красный крест, словно из скотча со словами "Не надейтесь избавиться от книг!" и фамилиями авторов долго вспоминался к месту и не к месту, пока не сдалась его визуальному напору и не заказала себе экземпляр по инету. Ну, не продают у нас в городе его ещё, возможно пока, в возможно — вообще. И не пожалела.

Прежде всего, стоит сразу уяснить, что это не художественное произведение, а всё-таки публицистика. В данных так и значится, что это "Интервью", поэтому личность берущего интервью тоже важна, хоть и не указана на обложке. Итак, в беседе участвуют Жан-Клод Карьер (сценарист), Умберто Эко (думаю, в представлении не нуждается) и Жан-Филипп де Тоннак (журналист). Так и видится, как эти трое уютно сидят в старомодных креслах и неторопливо ведут не просто разговор, а Беседу. Не люблю слова с большими буквами, потому что обычно они звучат фальшиво и пафосно, но по-другому это явление сейчас и не назвать. Сталкивались вы в своей жизни с таким культурным явлением, как беседа, когда участвующие в ней собеседники не спорят, не прерывают друг друга, не отделываются краткими репликами на предложенную тему, а неторопливо плетут кружево повествования, усыпанное цитатами, аллюзиями, именами (так что аж пятьдесят страниц книжки отведено под имена, упоминающиеся в интервью, каюсь, далеко не все знаю), изредка опираясь на маячки, даваемые журналистом, чтобы не забрести в совсем уж далёкие от основной темы дебри? Не знаю, как вы, может вам и повезло, но вживую я с таким прекрасным явлением сталкиваюсь крайне редко и случайно, поэтому читать книгу было приятно. Это не какая-то пустая болтовня или реферат на заданную тему, это мысли в движении, прямо вижу, как у них горят глаза, когда они говорят о том, что им интересно...

Это не книга о книгах, диапазон охватываемых в беседе тем гораздо более широк. Я бы сказала, что эти двое джентльменов беседуют об информации и знании вообще. Особенно интересен этот разговор тем, что оба они прекрасно разбираются в массовой культуре, поэтому делают весьма любопытные выводы о современном обществе. Кстати, очень многие темы, сопряжённые с литературой и рассмотренные Карьером и Эко, поднимались и на нашем форуме ЛайвЛиба — делаете ли вы пометки в книгах, что удобнее: бумажная книга или электронный ридер, как собираются коллекции книг... Много говорится про Интернет и изменения, которые он внёс в современный обмен информацией, хоть раздирай книгу на цитаты и используй в какой-нибудь научной работе.

Однако не стоит думать, что это занудное соревнование двух интеллектуалов в том, кто больше искушён в любви к книгам (а в этой страсти они оба признаются, даже не в страсти, в зависимости от книг). В беседе часто проскальзывают забавные и смешные байки, рассказы и исторические факты, которые ещё больше оживляют беседу. Например, знали ли вы, что на территории древней Мексики существовала особая курьерская служба по доставке свежей рыбы к королевскому столу? Так как королевская резиденция располагалась далеко от океана, то специальные гонцы хватали свёрток со свежей рыбой, бежали из всех сил 400-500 метров и передавали свёрток следующему бегуну. Вот это действительно fast food.

Забавны рассказы о том, как люди спорят о книгах и фильмах, не читав и не смотрев их. Захотелось прочесть упоминаемое в беседе произведение Пьера Байяра "Как говорить о книгах, которые вы не читали". Рассказы о "литературных безумцах" и разного рода заблуждениях тоже весьма любопытны. Незаметно, исподволь эти два любопытных товарища учат нас с лёгкостью относиться к жизни, хотя говорят-то вроде совсем о другом. Конечно, "скандальные" признания в том, что "Войну и мир" Эко осилил только в сорок лет, а "Ярмарку тщеславия" так и не смог.

"Я, наверное, чего-то недопонимаю, но у меня в голове не укладывается, зачем этому господину нужно на тридцати страницах описывать, как он ворочается в кровати перед сном". Это первый отзыв о романе "В поисках утраченного времени" Пруста. А вот по поводу Моби Дика: "Не думаем, чтобы эта вещь пользовалась спросом на рынке детской литературы". Ответ Флоберу по поводу "Госпожи Бовари": "Сударь, вы похоронили ваш роман в ворохе деталей, хорошо выписанных, но совершенно излишних". Эмили Дикинсон: "Сомневаюсь. Все рифмы неправильные". Ответ Колетт по поводу "Клодины в школе": "Не удастся продать и десяти экземпляров". Джорджу Оруэллу по поводу повести "Скотный двор": "Истории о животных в США будет невозможно продать". Касательно "Дневника" Анны Франк: "Кажется, эта девушка не видит и не чувствует, как можно поднять книгу над уровнем обыкновенного курьёза". Но этим грешат не только издатели, есть ещё голливудские продюсеры. Вот мнение одного "охотника за талантами" о первом выступлении Фреда Астера в 1928: "Он скверно играет, не умеет петь, и к тому же лысый. Может как-то выкарабкаться за счёт танца". А вот по поводу Кларка Гейбла: "И куда мне девать парня с такими ушами?"

Лёгкая зависть, когда они рассказывают о своих книжных коллекциях. Понимающий кивок, когда говорят о нехватке книжного пространства. Долгое раздумье, когда задают вопрос: "А какие книги вы броситесь спасать, если у вас начнётся пожар?"

Столько тем, столько информации. Всем любителям настоящей беседы, библиофилам и ценителям публицистики (к коим я, например, не отношусь) должно понравиться.

Ну и, конечно, отбросьте все надежды, никогда вы от книг не избавитесь, ни-ког-да!

В начале было Слово. (Иоанн, тот, который апостол)
Нет ничего приятней, чем выдумывать новые миры. Забываешь, до чего непригляден тот, в котором мы живем. По крайней мере в то время так представлялось. Не понимал я, что выдумывание новых миров в конечном счете приводит к изменению нашего. (Из книги о поисках Иоанна, того, который пресвитер)

Язык - это моя профессия, мое хобби, моя любовь. Я прихожу в дикий щенячий восторг всякий раз, когда мне удается найти еще одно доказательства его могущества и невероятной силы. Этот факт, конечно, в доказательствах не нуждается, но все равно приятно. Тот материальный мир, который мы видим вокруг себя, конечно создан так или иначе руками человека, но в любом случае вдохновило Человека и повело его за собой Слово.

"Баудолино" - это хвалебная песнь Слову. Тут можно было бы ставить точку. Я растаяла. Однако вы уж не обессудьте, я продолжу. Слово - это главный герой романа. Слово есть Творец. А у него в прислужении тот Творец, который это Слово произносит. Согласно Эко, Слово не есть инструмент, при помощи которого мы достигаем своих целей. Однажды произнесенное, оно потом правит нашей жизнью. "...изобретая, я выдумывал неправды, но они становились правдами. Явил миру святого Баудолина. Сочинил сен-викторскую библиотеку. Пустил Волхвоцарей гулять по свету. Спас родной город, раскормив тощую корову. Если ныне доктора учат в Болонье, это в частности моя заслуга. В Риме поместил те mirabilia, которые римлянам до меня и не снились. По вранью Гугона Габальского создал царство, краше которого не бывало. Не говоря уж, что влюбился в призрак, что заставил призрак написать множество писем, которые вовсе не были писаны, однако кружили голову всем читавшим, даже той, кто их не написала..." Видите здесь библиотеку из романа "Гаргантюа и Пантагрюэль"? Рассмотрели переписку Абеляра и Элоизы? А дарование независимости старейшему в Европе Болонскому университету? Читая "Баудолино", я все время задумывалась над тем, сколько же загадок я здесь не разгадала, ибо вообще не поняла, что это загадки. Это все равно, что с пилочкой для ногтей взламывать сейфы Форт-Нокса. Что все это? Реальность? Выдумка кого-то, вроде лжеца (ой ли?) Баудолино? Невероятный простор для толкований. Огромная глубина в каждой строчке. За это и обожаю Эко.

А вообще-то, хоть фраза и попахивает стертостью штамповки, но "Баудолино" - это великолепная энциклопедия средневековой жизни. Здесь вы прочитаете о всех тех невиданных тварях, которые населяли воображение средневекового человека, а многочисленных религиозных сектах, когда каждый, кому не лень, выдвигал свое видение божественного миропорядка. Много еще чего. Оторваться невозможно. Плюс ко всему перечисленному - юмор. Задорный, искренний, умный. "Человеку, который убеждает, будто шелк берется из червяков, доверять, конечно, невозможно, – говорил Баудолино Никите." Или вот это шикарное описание хамелеона: "Баудолино подобен диковинному животному, о котором ему, Никите, приводилось только слышать рассказы, но Баудолино-то, может, и видывал эту тварь, зовомую хамелеоном, она похожа на маленькую козу и имеет свойство переменять окрас в зависимости от места, от черного до светло-зеленого, и лишь только белого, лишь только цвета невинности она не умеет воспроизвести."

Одним словом, это роман принадлежит к тем произведениям, которые надо перечитывать неоднократно, постоянно открывая для себя что-то новое. А еще восхищаясь, смеясь и умнея (надеюсь).

10 / 10

По большому счету, замечательное произведение от уважаемого итальянского писателя и ученого-медиевиста Умберто Эко , в котором нашли отражение разнообразные жанры: приключения изрядного плута и выдумщика Баудолино, когда-то взятого на воспитание самим великим императором Фридрихом Барбароссой за его умение рассказывать всевозможные истории и отлично выходить из самых сложных и запутанных положений, происходящие на фоне отлично прописанной исторической канвы, призванной проиллюстрировать тогдашнюю ситуацию в мире ( крестовые походы, разграбление Константинополя в 1204 году, жизнь при дворе Фридриха и обстоятельства его смерти), философские размышления о добре и зле, настоящем и вымышленном, любви и дружбе, погоне за мечтой и как следствие, лишение себя настоящего, неминуемое разочарование в конце.

Даже чуточку фантастики и вымысла присутствует тут, искусно вплетенных в структуру романа, а также много юмора и иронии, вплоть до шуток по поводу священных для любой религии вещей и понятий. Но настолько это уместно и тонко сделано, что совершенно не вызывает отторжения, а становится поводом поразмыслить, сравнить, призадуматься.

Как все прочитанные мною романы автора, так и данный не исключение, познавателен безусловно, позволяющий почерпнуть сведения о средневековой жизни и расширить границы собственного понимания, касающиеся, например, тех-же символов веры. Но для меня лично они(романы) зачастую слишком избыточны, когда за потоком информации трудно уследить и только местами выплываешь на поверхность, когда тема или вопрос интересны непосредственно тебе. Но при этом, отдаю должное знаниям и мастерству неутомимого итальянца и продолжу познавать историю средневековья под его чутким руководством.

Третий роман Эко читается гораздо легче первых двух. Впрочем, в этом случае "легче" совсем не равно "легко". Зато сюжет здесь довольно бодрый, пусть и прерываемый иногда флэшбеками и симулякрами, даже очень приключенческий. Хотя к концу был страшный момент, когда вдруг Эко стал повторяться в своих многословных богословских рассуждениях, и я в испуге подумала — уж ненароком не схватила ли не ту книжку и принялась по сотому разу шерстить "Имя розы", которое у меня в таком же оформлении.

В сюжете романа лежит Робинзонада, только немного "антиподская". В этот раз Робинзон, а точнее — Роберт, попадает не на необитаемый остров, а на корабль рядом с таким островом. И очень ему хочется на этот остров попасть (тем более, что расположен он, как ему кажется, в очень чудесатом месте, которое его переместит не только в пространстве, но и во времени), вот только плавать он не умеет, а шлюпок или инструментов на корабле нет. Зато на корабле мешок и маленькая тележка загадок: комнаты со странными предметами, оранжерея, птичник... Вздумал было Роберт предаться меланхолии и записать своё житьё-бытьё в форме писем прекрасной даме (ах, да какой молодой вьюнош не влюблён в прекрасную даму?), но тут его снова стал донимать выдуманный нездоровым воображением злодейский брат-близнец... В общем, не соскучишься, экшн достаточно плотный как в настоящем времени, так и в прошедших рассказах о войнах и делах амурных, на описании которых я, честно говоря, почти хохотала, с таким едким сарказмом Эко прохаживается по любовным томленьишкам томных дворян. Впрочем, Эко был бы не Эко, если бы не разбавил движуху философскими рассуждениями обо всём на свете, подробнейшими описаниями всякой оккультной чертовщины и суеверий и, конечно, ворохом цитат, стилизаций и контаминаций, которые не разобрать и вовек (а сноски он делать запретил). Впрочем, все эти аллюзии не узнаются — и бог с ними, жили мы и без барочного стиля припеваючи. Кстати, суровый Эко не только довёл до депрессии всех переводчиков мира своим плотным, как гранит, текстом (хочется немедленно высечь Костюкович памятник хотя бы из чего-нибудь), но ещё и завещал им письмо с предписаниями, что и как нужно переводить.

В общем, роман хороший, живой и мне понравился. Но нет в нём чего-то нового. Всё тот же приём с тысячей рассказчиков, всё те же вопросы о смеющемся Христе, всё те же поиски Грааля, только в ином обличье, всё та же блестящая стилизация, только под другой век... Но для звёзд должен был быть фон. Безусловно, Эко к "Баудолино" написал уже три блестящих романа, но если первый выстрелил во тьму, то второй шедевром называется с некоей натяжкой, а третий — просто добротно скроенный многостраничный источник удовольствия для любителей изящных словес и упражнений ума.

И ах как же бы мне хотелось, чтобы хоть раз на издании Эко вместо унылых стилизаций нарисовали, например, ту самую ярко-алую, рдяную, пламенную (и десяток других слов, обозначающих безумный оттенок красного) голубку, которая на самом деле голубок.