Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Шум времени

Шум времени
Книга доступна в премиум-подписке
Добавить в мои книги
Оценка читателей
4.16

«Не просто роман о музыке, но музыкальный роман. История изложена в трех частях, сливающихся, как трезвучие» (The Times).

Впервые на русском – новейшее сочинение прославленного Джулиана Барнса, лауреата Букеровской премии, одного из самых ярких и оригинальных прозаиков современной Британии, автора таких международных бестселлеров, как «Англия, Англия», «Попугай Флобера», «Любовь и так далее», «Предчувствие конца» и многих других. На этот раз «однозначно самый изящный стилист и самый непредсказуемый мастер всех мыслимых литературных форм» обращается к жизни Дмитрия Шостаковича, причем в юбилейный год: в сентябре 2016-го весь мир будет отмечать 110 лет со дня рождения великого русского композитора. Впрочем, написание беллетризованной биографии волнует Барнса меньше всего, и метит он гораздо выше: имея как художник лицензию на любые фантазии, влюбленный в русскую литературу и отлично владея контекстом, он выстраивает свое сооружение на зыбкой почве советской истории, полной умолчания и полуправд…

Лучшие рецензии
lorikieriki
lorikieriki
Оценка:
24
"Интеллигенция и власть" — задача очень сложна:
То ли кусать сапог, а то ли лизать. Тимур Шаов

В советское время искусство для власти стало еще одним инструментом пропаганды. Власть могла одобрить или осудить что угодно, и те, кто хвалил вчера, сегодня стыдливо оправдывались или грозно обличали неудачника на страницах газет.

Музыка выше слов, выше политики. Но даже музыка могла быть советской или не советской. Кто и как это определял? Музыка могла спасти и могла погубить. Да, так было. Но нельзя сказать, что везде и всюду, за исключением ряда стран, не будем показывать пальцем, царит в мире свобода творчества и самовыражения. Или что где-то нет цензуры. Из-за забора всегда кажется, что у соседа трава зеленее или, наоборот, а у нас-то огогого. Иллюзии это все, мишура.

Вопрос в том, чтобы попытаться не просто выжить, а остаться человеком, не испытывать стыда хотя бы или в первую очередь перед самим собой. А это очень сложно и тяжело, кем бы ты ни был – композитором или дядей Васей. Хотя последнему проще – искусов поменьше.
Три эпизода из жизни Шостаковича, разнесенных по времени, но иллюстрирующих одну и ту же мысль. В чем трусость, а в чем смелость? Не вступать в партию из чувства протеста против этой жестокой машины, возражать на словах, но тихо; в мыслях, но еще глуше? И где-то подспудно – чур меня, пусть минует, только не я.

Готовность перед лицом боли признаться в чем угодно – это трусость? Готовность упрямо выходить на площадку у лифта, ночь за ночью, ожидая ареста, только бы не на глазах у жены и дочери, в пижаме – это смелость? Спасти любимых – это ли не единственное, что имеет значение? Но тогда где предел, где кончаются оправдания? Сильно написано и заставляет задуматься.

Отдельно хочу отметить прекрасную работу, которую проделал и автор, и переводчик. Создается полное ощущение, что книга написана русским писателем. Если с некоторыми идеями и мыслями Барнса я бы могла поспорить, не согласиться, упрекнуть его в некотором передергивании. Но упрекнуть его в наличии клюквы, незнании реалий, предмета, упрекнуть в том, в чем мы, русские, могли бы упрекнуть иностранца, пишущего о России, нельзя.

Три эпизода из жизни человека, только его мысли и ощущения, а сквозь них – эпоха, шум времени, а над этим – музыка, искусство для всех и ни для кого конкретно. Не знаю, нужны ли Барнсу мои похвалы, но прекрасное исполнение.

Читать полностью
SaganFra
SaganFra
Оценка:
20

В 2016 году весь мир отмечал 110-летие со дня рождения великого композитора Дмитрия Шостаковича. Преподнести свой подарок прославленному музыкальному гению решил и именитый британский прозаик, лауреат Букеровской премии Джулиан Барнс, написав о нем беллетризованный роман «Шум времени». Книга мгновенно стала популярной не только в интеллектуальных кругах, но и среди почитателей качественной биографической литературы. Тем более что, на Западе не перевелись еще любители книг о повседневной жизни в СССР во времена строительства «социалистического Рая», кровавого террора и «уничтожения» настоящего искусства. Ведь, именно в такую эпоху выпало жить Дмитрию Шостаковичу.

Судьба Шостаковича – это испытание для музыкального гения, если вспомнить историю о коммунистическом «изнасиловании» любого вида искусства в СССР. Популярность к композитору пришла рано (или вовремя?) – в 19 лет он уже сочинил свою Первую симфонию. Он водил дружбу с музыкальным Олимпом того времени (пока его ряды не начали заметно редеть – политические преследования, расстрелы, ссылки), ему покровительствовал сам маршал Тухачевский, пока его не расстреляли. И тогда Шостакович понял, что за ним тоже придут и пусть он даже ни в чем не виновен. Собственно говоря, роман начинается из этого ночного ожидания на лестничной клетке, где слух пытается уловить стук сапог НКВДистов. Как точно подмечает Барнс: «В СССР были композиторы двух сортов: либо живые и запуганные, либо мертвые». Ожидание на допрос к Властям постоянно давило Шостаковича. Нет, он не был трусом, просто боялся. Он хотел жить и творить, выступать, отдаваться публике. Но узколобые и ограниченные чиновники из музкульта не воспринимали его симфонии (в особенности «Леди Макбет Мценского уезда»), называя их какофонией, вешая ярлыки «формализм», «мелкобуржуазный», «левацкий», «мейерхольдовщина». Наверное, даже не понимая их значения. А значение для Шостаковича они имели существенное в эпоху, когда могли расстрелять не только за слово, но и за мысли. Удивительно, но композитора проносило. Рука тирана била не смертельно. Хотя для музыканта запрет на творчество – это уже смерть.

Когда писатель (особенно родом из страны Советов) берется за книгу события, которой разворачиваются на необъятных просторах нашей бывшей Родины, он непременно пытается изменить реальность – приукрашивает специально, умалчивает намеренно, излишне драматизирует, настойчиво очерняет или обеляет. Читать такое охота отпадает сразу. Но когда за дело берется «лицо незаинтересованное», но хорошо осведомленное и разбирающееся в этом вопросе (к слову, Барнс изучал русский язык, литературу, посещал Россию, интересуется ее историей в особенности ХХ века), то получается очень занятное чтение. Прибавьте к этому еще и фирмовый барнсовский стиль письма, с его иронией, умением точно подметить детали, интеллектуальную наполненность текста и безжалостную правдивость. На выходе получаем очень занимательное произведение о человеке с интересной судьбой, об эпохе, отголоски которой еще встречаются в наши дни. Очень интересная книга. Рекомендую!

Читать полностью
tirrato
tirrato
Оценка:
8

Перед походом на открытое интервью с Джулианом Барнсом я решила прочитать его последнее переведённое произведение, посвящённое жизни и творчеству Дмитрия Шостаковича. Книга оказалась удивительно прекрасной и очень в его духе, возможно, именно поэтому о ней сложно сказать что-либо конкретное.

Книга бессюжетная, это переплетение историй и мыслей одного человека, разбитая на три части. По структуре своей очень похожа на музыкальное произведение, отдельные партии повторяются, создавая ощущение завершённости и целостности, ритмичность соблюдена идеально.

Когда читаешь её, буквально слышишь тот самый "шум времени" из заголовка, он — в сплетениях воспоминаний и размышлений, в мелких деталях и общей картине.

Что можно противопоставить шуму времени? Только ту музыку, которая у нас внутри, музыку нашего бытия, которая у некоторых преобразуется в настоящую музыку. Которая, при условии, что она сильна, подлинна и чиста, десятилетия спустя преобразуется в шёпот истории.

В романе много противопоставлений, начиная от вечного "добро — зло", заканчивая характерным для описываемой эпохи "искусство — власть".

Образ Шостаковича, раздираемого противоречиями, но при этом ничего из этого не выражающего внешне, болезненный и очень показательный.

Наверно, в этом заключается одна из уготованных человеку трагедий: наша судьба — с годами превращаться в тех, кого мы больше всего презирали в молодости.

Он не избежал этой судьбы, вынужденный ходить по тонкой грани между героем и врагом в мире, в котором нет оттенков между чёрным и белым. В этом мире всё смертельно серьёзно, нет места юмору, иронии, шуткам.

А сам отчасти даже веришь, что, владея иронией, сумеешь остаться в живых.

Великолепная книга, глубокая, сильная, выверенная. Благодаря ясному языку автора и стараниям переводчика, книга не выглядит переводной, что, конечно же, является ещё одним плюсом.

Читать полностью
Лучшая цитата
Все чаяния, идеалы, надежды, успехи, наука, искусство, совесть – все приходит к такому концу: ты стоишь у лифта с чемоданчиком, в котором папиросы, смена белья и зубной порошок, и ждешь, когда тебя заберут.
В мои цитаты Удалить из цитат