Книга или автор

Длиною в жизнь: разбираем роман Карла Уве Кнаусгора «Моя борьба. Прощание»

7 книг
Год назад популярные книжные блогеры объединились и создали собственную версию премии «Ясная Поляна». В этот раз мы будем вместе с ними обсуждать иностранный список премии. После обзора всех претендентов они назовут имя победителя и пояснят, почему выбрали именно его.

Наши эксперты: Анастасия Петрич (в «Инстаграме» – drinkcoffee.readbooks), Виктория Горбенко (телеграм-канал «КнигиВикия»), Вера Котенко (телеграм-канал «Книгиня про книги») и Евгения Лисицына (телеграм-канал greenlampbooks).
 
Сегодня речь пойдет о романе норвежского писателя Карла Уве Кнаусгора «Моя борьба. Книга первая. Прощание», который начинает автобиографию из шести томов и в 2014 году получил Международную Дублинскую премию IMPAC.
 
 

«Моя борьба. Книга первая. Прощание», Карл Уве Кнаусгор

(«Синдбад», 2019)
 

На премию «Ясная Поляна» роман номинировала переводчица Анастасия Завозова, а сам перевод с норвежского выполнен Инной Стребловой


– Оценки:

Евгения Лисицына: 5/10 
Виктория Горбенко: 8/10 
Вера Котенко: 9/10
Анастасия Петрич: 6/10
Итого: 7/10



– О чем рассказывает автобиография?

Виктория Горбенко: Герой пишет книгу, растит детей, хоронит отца и параллельно всему этому погружается в воспоминания. Звучит не особо весело, но на деле оказывается увлекательнее многих остросюжетных романов.

Евгения Лисицына: Вроде не старый еще человек начинает бухтеть, как дед, и подробно рассказывает нам все, что смог вспомнить с самого детства. Вот прямо так в лоб автобиография.

Анастасия Петрич: Доктор Фрейд был бы в восторге! Перед читателем разворачивается классическая история отца и сына. Детство и отрочество главного героя, где главной была фигура отца. История о жизни и потере.

Вера Котенко: У одного мужчины наступил кризис среднего возраста, и поэтому он как давай вспоминать всю свою жизнь начиная с детства, так и не перестал, пока в Норвегии не кончилась бумага.



– О чем эта книга, если смотреть глубже описаний событий?

Петрич: Автобиография, исповедь – эти слова говорят сами за себя. Перед читателем – жизнь автора без прикрас. Ничего не скрыто, ничего не нужно додумывать. Все очень ясно и откровенно.

Котенко: Вот наконец-то тот случай, когда я отвечу: она не о «чем», она о «ком»! Ну что же вы, разницы не видите?

Лисицына: «Ох, я такой классный, но если вы этого еще не поняли, то я вам в шести томах на пальцах объясню».

Горбенко: Мы сами не догадываемся, кто мы такие и из скольких случайных вещей состоим, пока не начнем всерьез об этом думать. Еще лучше – писать об этом. Наверное, письмо – вообще лучший способ терапии, и везет тем, кто наделен этим даром.



– С чем же борется Кнаусгор в своей шеститомной автобиографии – по крайней мере в ее начале?

Котенко: Думаю, борется он с собой – это главный его соперник, отражение в зеркале. Собственно, книга и есть такое отражение, там даже на обложке авторское лицо, которое смотрит на тебя, читатель, и заранее тебе сочувствует.

Петрич: С жизнью, я полагаю. Я не читала другие книги цикла «Моя борьба», поэтому могу только догадываться. Судя по первой книге «Прощание», речь и дальше пойдет о пути автора.

Горбенко: С кажущейся простотой обыденности. В своей борьбе Кнаусгор наделяет красотой и смыслом самые банальные и на первый взгляд безынтересные вещи и события.

Лисицына: Предполагаю, что лично со мной и моей верой в интересные книжки. Наверное, он поставил перед собой амбициозную задачу доказать мне, что автобиография может быть скучной. Нет, ну а что, ему можно себя как центр мироздания позиционировать, а мне нельзя?



– Как бы вы определили стиль письма автора?

Горбенко: Интимный. Он не боится вербализировать то, что принято прятать поглубже. Недаром публикацией «Моей борьбы» он вызвал негодование стольких людей, в ней упомянутых. Очень смелый текст, что не может не восхищать.

Петрич: Книга написана честно. И мне понравилось то, что эта честность не уходит в чернуху и перебирание всех гадких подробностей. Это лиричная история. У меня она не вызвала никакого отторжения.

Лисицына: Дедуля, который сажает тебя на неудобный стульчик и бесконечно рассказывает восхитительные истории.

Котенко: «Чукча-стиль»: что видел, про то и спел.



– Симпатичен ли вам персонаж Кнаусгора?

Лисицына: Как ни странно, сам персонаж симпатичен. Читать про него я совершенно не смогла, а как образ – вышло очень живо и убедительно.

Горбенко: Очень. Потому что он кажется близким, как внезапно разоткровенничавшийся за бокалом вина приятель.

Котенко: Да. Он умный, глубокий, наблюдательный, необычный при всей своей обычности (ну что необычного на первый взгляд – ну мужчина, ну жена там, дети, любовь-нелюбовь, ну отец, ну брат = господи, срочно его в книгу рекордов!). Но талант не пропьешь – этот текст именно талантливый, как и этот «персонаж», а это уже – эмоция, симпатия, не оторваться.

Петрич: Сложно сказать. Он человек. Со своими слабостями, проблемами, комплексами. При этом он не вызывает неприятных эмоций. Сопереживать ему тоже не очень получается, но в целом – это обычный незнакомец, которого не за что осуждать и не за что любить.



– Насколько герой автобиографии кажется искренним?

Петрич: Я поверила автору, его история мне показалась достоверной. Его переживания не вызывали сомнения. В них нет лукавства, и он не скатился в самолюбование или самобичевание.

Котенко: Я не задумывалась о том, «кажется» ли мне этот текст искренним – в конце концов, если знать, что некоторые родственники решили на тебя подать в суд, а некоторые знакомые перестали при встрече здороваться, то этого достаточно, чтобы предположить, что текст ЧЕРТОВСКИ искренний. Опасайтесь писателей, если они есть у вас в друзьях, я серьезно.

Горбенко: Это не такой простой вопрос, как может показаться. Барнс писал, что время работает не как фиксатор, а скорее как растворитель. Думаю, Кнаусгор вполне искренне описывает свое прошлое и связанные с ним переживания, но не факт, что он сам отдает себе отчет в том, насколько написанный текст совпадает с существовавшей когда-то реальностью. Кроме того, он обладает потрясающим языком, выдающим в нем большого писателя. Большой писатель вряд ли может быть тождественен свидетелю перед судом присяжных. Художественный текст – это не скупые показания, он всегда больше реальности. Но это не значит, что он не может быть честным. В определенном смысле.

Лисицына: Сложный момент. Я считаю, что про все вокруг и других людей он пишет достаточно искренне, а себя ну очень сильно приукрашивает, потому что ну не может так стройно в реальной жизни все складываться в одну мозаику. 



– Может ли каждый человек написать о себе похожую книгу?

Петрич: Если бы умел обращаться с языком, то да. С другой стороны, опять же – неизвестно, что в других книгах, но описать свое детство, думаю, мог бы каждый при должном уровне литературных способностей. И оно тоже было бы интересным. Неинтересных жизней не бывает.

Котенко: Мог бы каждый человек сконструировать себе автомобиль? Мог бы каждый человек полететь в космос? Мог бы каждый человек быть таким же красавчиком, как автор? Ну я даже не знаю, ребята (но я бы хотела быть таким «каждым человеком»).

Лисицына: Уверена, что да. Другое дело, что литературного мастерства почти ни у кого столько нет, но чисто форму, события и притянутую за уши глубину за бутылочкой чего-то крепкого сможет сделать каждый.

Горбенко: Я бы точно не смогла. Остается только искать себя в том, что пишет Кнаусгор.



– Кому может понравиться эта книга?

Горбенко: Любителям устраивать раскопки в себе.

Лисицына: Кому-то, у кого есть много времени, чтобы послушать частные истории одного-единственного дядьки. 

Петрич: Пожалуй, любителям жанра. Тем, кто любит остросюжетные книги с лихими поворотами сюжета, — вряд ли подойдет такое медитативное чтение.

Котенко: Любителям групп a-ha, Ulver и каких-нибудь Wardruna. Под музыку этих норвежцев читается с каким-то удивительным эффектом погружения в текст. Ну и еще, конечно, если вы хоть как-нибудь следите за переводами на русский язык чего-то норвежского, у нас с этим как-то все не очень весело, а тут все-таки целая звезда и бестселлер.



– Посоветуйте что-нибудь похожее для чтения.

Горбенко: Извините, побуду Капитаном Очевидность. Конечно, «В поисках утраченного времени» Пруста.

Котенко: Ладно, пусть это будет Уэльбек, раз уж я про него вспомнила – и раз уж мы частенько советуем книжки из «Ясной Поляны» этого года, то пусть это будет «Серотонин». У Уэльбека, как мы с комрадами уже вам рассказывали, тоже практически такой автофикшн, только изрядно охудожествленный, Уэльбек так же не прочь поиздеваться над читателем обилием деталей, Уэльбек такой же усталый и не самый счастливый в мире мужик, тоже ужасно талантливый, но вот отчего-то Кнаусгор мне как-то ближе и роднее. Вторым вспомню Александра Стесина – я как-то уже советовала его «Нью-йоркский обход», теперь же вспомню «Африканскую книгу». Автофикшн со страшно симпатичным героем-врачом, на которого почему-то до сих пор никто не подал никакого иска (собственно, тут у всех писателей есть чему у Кнаусгора поучиться, это понятно).

Петрич: Понимаю, что это звучит с одной стороны внезапно, а с другой – предсказуемо, но «Детство. Отрочество. Юность» Толстого.

Лисицына: Однозначно «Театр отчаяния» Гришковца. Тоже длинно, подробно, с повторами – и вроде бы интересно, многим понравилось, но я читала с великой печалью и скукой. Но это я, кому-то будет очень даже хорошо. В качестве альтернативы предлагаю блестящую автобиографию Юрия Никулина «Почти серьезно». Вот что бы я точно в шести томах хотела увидеть, но есть только один.


* Литературная премия «Ясная Поляна» — ежегодная общероссийская литературная премия, учрежденная в 2003 г. Музеем-усадьбой Л. Н. Толстого «Ясная Поляна» и компанией Samsung Electronics.
** Некоторые произведения временно недоступны в каталоге MyBook по желанию правообладателей.
Поделиться
  • Карл Уве Кнаусгор - Моя борьба. Книга первая. Прощание
    3,8
    Премиум
    Карл Уве Кнаусгор пишет о своей жизни с болезненной честностью. Он пишет о своем детстве и подростковых годах, об увлечении рок-музыкой, об отношениях с любящей, но практически невидимой матерью – и отстраненным, непредсказуемым отцом, а также о горе и ярости, вызванных его смертью.Когда Кнаусгор...
    Карл Уве Кнаусгор пишет о своей жизни с болезненной честностью. Он пишет о своем детстве и подростковых годах, об увлечении рок-музыкой, об отношениях с любящей, но практически невидимой матерью – и отстраненным, непредсказуемым отцом, а также о горе и ярости, вызванных его смертью.Когда Кнаусгор...
  • Марсель Пруст - В поисках утраченного времени. Книга 1. По направлению к Свану
    4,3
    Премиум
    Роман «По направлению к Свану» открывает монументальную семитомную эпопею Марселя Пруста «В поисках утраченного времени», которую сам автор сравнивал с готическим собором и которая прочно вошла в число признанных шедевров мировой литературы.
    Роман «По направлению к Свану» открывает монументальную семитомную эпопею Марселя Пруста «В поисках утраченного времени», которую сам автор сравнивал с готическим собором и которая прочно вошла в число признанных шедевров мировой литературы.
  • Мишель Уэльбек - Серотонин
    3,9
    Премиум
    Знаменитый Мишель Уэльбек, лауреат многих премий, в том числе Гонкуровской, автор мировых бестселлеров «Элементарные частицы», «Платформа» «Возможность острова», «Покорность», удивил всех, написав камерный роман о раскаянии, сожалении и утраченной любви. Сорокашестилетний Флоран-Клод Лабруст терп...
    Знаменитый Мишель Уэльбек, лауреат многих премий, в том числе Гонкуровской, автор мировых бестселлеров «Элементарные частицы», «Платформа» «Возможность острова», «Покорность», удивил всех, написав камерный роман о раскаянии, сожалении и утраченной любви. Сорокашестилетний Флоран-Клод Лабруст терп...
  • Александр Стесин - Нью-йоркский обход
    4,0
    Стандарт
    Александр Стесин – поэт, прозаик, путешественник и врач-онколог, автор книг «Вернись и возьми», «Ужин для огня» и «Путем чая». Его новая книга – рассказ о работе в госпиталях, разбросанных по всему Нью-Йорку. Город, где сосуществует множество культур, и медицинский опыт, порой экстремальный, – вс...
    Александр Стесин – поэт, прозаик, путешественник и врач-онколог, автор книг «Вернись и возьми», «Ужин для огня» и «Путем чая». Его новая книга – рассказ о работе в госпиталях, разбросанных по всему Нью-Йорку. Город, где сосуществует множество культур, и медицинский опыт, порой экстремальный, – вс...
  • Александр Стесин - Африканская книга
    4,1
    Премиум
    Для русского читателя Африка – до сих пор terra incognita. Ее разнообразной географии соответствует изобилие самобытных и абсолютно не похожих одна на другую культур. Александр Стесин – писатель, поэт и врач – уже много лет проводит в поездках по этому еще не до конца изученному континенту, погру...
    Для русского читателя Африка – до сих пор terra incognita. Ее разнообразной географии соответствует изобилие самобытных и абсолютно не похожих одна на другую культур. Александр Стесин – писатель, поэт и врач – уже много лет проводит в поездках по этому еще не до конца изученному континенту, погру...
  • Лев Толстой - Детство. Отрочество. Юность
    4,5
    Бесплатно
    Удивительная, пронзительная и лиричная трилогия, в которую Лев Толстой вложил немало автобиографических мотивов. Перед читателем день за днем проходит жизнь Николеньки Иртенева, мальчика из аристократической русской семьи, – детские игры, отношения с друзьями, первая влюбленность, смерть матери, ...
    Удивительная, пронзительная и лиричная трилогия, в которую Лев Толстой вложил немало автобиографических мотивов. Перед читателем день за днем проходит жизнь Николеньки Иртенева, мальчика из аристократической русской семьи, – детские игры, отношения с друзьями, первая влюбленность, смерть матери, ...
  • Юрий Никулин - Почти серьезно…
    4,8
    Премиум
    «В действительности все выглядит иначе, чем на самом деле». С этой фразы Станислава Ежи Леца начинается книга Юрия Никулина «Почти серьезно…». Это чуть ироничный рассказ о себе и серьезный о других: родных и близких, знаменитых и малоизвестных, но невероятно интересных людях цирка и кино. Книга п...
    «В действительности все выглядит иначе, чем на самом деле». С этой фразы Станислава Ежи Леца начинается книга Юрия Никулина «Почти серьезно…». Это чуть ироничный рассказ о себе и серьезный о других: родных и близких, знаменитых и малоизвестных, но невероятно интересных людях цирка и кино. Книга п...
Другие материалы по теме «Блогеры читают»
10 подборок