Полка писателя: Мария Галина
image
  1. Главная
  2. Все подборки
  3. Полка писателя: Мария Галина
Мария Галина - поэт, переводчик, критик, автор нескольких романов и повестей. Дебютировала в 1991 году с подборкой стихов в журнале «Юность». Лауреат премии Anthologia и «Московский счет» за первую выпущенную в Москве поэтическую книжку «Неземля». Финалист короткого списка «Большой книги» и дважды лауреат приза читательских симпатий этой премии - за романы «Медведки» и «Автохтоны». Награждена премией им. Белинского первого сезона «За критическую дерзость» за цикл статей в «Новом мире» и множеством жанровых премий (в том числе дважды - личной премией Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка» и «AБC»). Переводчик английской и украинской современной поэзии (в частности Шеймас Хини, Чарльз Симик, Кэрол Энн Даффи, Фиона Сампсон, Сергей Жадан и др.). Проза и поэзия Галиной переведены на многие языки. Работала в различных медиа, в настоящее время - редактор отдела Критики и публицистики журнала «Новый мир» и председатель жюри фантастической премии «Новые горизонты». «Смерть Артура», Сэр Томас Мэлори Не очень приятному, мягко говоря, человеку, авантюристу, перебежчику и насильнику, проведшему последние двадцать лет жизни в заточении (и, похоже, за дело), удалось то, что удается мало кому, - создать мощный национальный миф на основе «зарубежного» (в данном случае - бретонских рыцарских романов, правда, английские баллады он тоже пустил в дело, и заслуга его в том, что он собрал из разрозненных фрагментов цельное произведение). В результате мир обрел еще одну волшебную страну - Логрию, и еще один золотой век - царствование короля Артура, битком набитое чудесами и квестами. Золотой век, как это и бывает, в конце концов пожран изнутри семенами зла, которые посеял его основатель, но успел подарить нам мистическое откровение и надежду на возвращение Короля былого и грядущего. Это мир, где взлеты и падения человеческого духа идут рука об руку, где кодекс рыцарства то и дело подвергается испытаниям на прочность (и не всегда выходит из них с честью) - и именно многочисленные этические коллизии делают его таким живым и достоверным. Вообще тут есть все ингредиенты универсального мифа - поиск и обретение Короля, волшебный помощник (Мерлин, конечно), инцест по неведению (Артур и Моргауза), квест (Грааль), гибельная страсть (Ланселот и Гвиневера), роковая случайность, погубившая великое царство, и, наконец, удаление Короля на блаженный Авалон, как бы выключение его - и Логрии заодно - из линейного времени. И все это расшито множеством микросюжетов, так или иначе отражающих сюжет большой историиhellip Не знаю, придумал ли замечательную фишку с круглым столом Мэлори, но его следует благодарить за то, что это понятие сделалось универсальным. Судя по всему, Мэлори в заключении имел доступ к литературным источникам - именно толерантности тюремщиков мы обязаны тем, что этот великий роман, во многом обогнавший свое время (в том числе и там, где это касается психологизма персонажей), увидел свет. Тут можно, конечно, сострить насчет благотворности тюремного заключения для писателя (с привлечением персон Дефо, Сервантеса и прочих), но я, пожалуй, не стану - не во всякой тюрьме узнику удается писать романы или выпускать газету. Мы с вами получили «Смерть Артура» в замечательном переводе Инны Бернштейн, с иллюстрациями Обри Бёрдслея - и, кажется, другим роман быть уже не может. «Полые холмы», Мэри Стюарт «Полые холмы» - лучшая часть трилогии (даже тетралогии) писательницы, которая до ее выхода была известна в основном как автор «дамских романов», честно говоря, ничем не выдающихся: немножко приключений, немножко мистики и семейное счастье, обретаемое героиней в финале. Именно поэтому появление «Полых холмов» стало чем-то вроде чуда, которое вообще сопровождают все, что связано с артурианой. Не только для меня - недаром их взялась переводить Бернштейн, та самая, что подарила нам на русском «Смерть Артура». Мэри Стюарт передвинула годы правления Артура. Не блистательная эпоха рыцарства, но темные века. Предоставленная самой себе после ухода римских легионов Британия становится легкой добычей саксов, разоряющих побережья, но еще остались виллы с мозаичными полами и римские боги, терпимые к местным малым богам, но постепенно отступающие перед набирающим силы христианством. И на этой раздираемой междоусобицами земле, в этом мире раздробленных королевств, борьбы за власть и общего упадка маг Мерлин сводит короля Утера и молодую жену герцога Горлойса, зная, что от их союза родится Король, который призван объединить Британию и принести ей долгожданную передышку (и тем самым сохранить до будущих веков). «Полые холмы» - история рождения и воспитания Артура, история поисков меча, символа королевской власти, но прежде всего - история самого Мерлина: математика, строителя, медика и немножко волшебника. Собственно, «Полые холмы» держатся на атмосфере уходящей мистической Британии, где еще живы малые боги, и на личности Мерлина - интеллектуала и гуманиста, обогнавшего свой век и вынужденного приспосабливаться к его жестоким чудесам, чтобы совершать свои - добрые. Этот роман и предшествующий ему «Хрустальный грот», повествующий о детстве и юности самого Мерлина, - лучшие в тетралогии, такое впечатление, что мы становимся свидетелями того, как внезапно обретенный словно по волшебству дар Стюарт постепенно угасаетhellip «Меч в камне»,Теренс Уайт Еще один очень английский роман - вернее, тетралогия, - впервые опубликованный в середине прошлого века. Теренс Уайт - пацифист, задающийся здесь вопросом, а можно ли вообще построить общество без насилия, и так или иначе проверяющий на прочность разные конструкции и разные модели. Впрочем, первый роман тетралогии о приключениях мальчика Арта (он же Варт) в волшебном лесу и о своеобразной школе, устроенной для него наставником Мерлиным, - просто милая сказка, не привязанная к определенному времени, мало того, заведомо анахроничная. Анахроничен и сам Мерлин, точнее, он движется вспять во времени (пожалуй, первый контрамот в истории литературы), отсюда его рассеянность и удивительная осведомленность касательно еще не случившихся событий. К тому же Уайт, заядлый соколятник, не удержался от того, чтобы ввести в повествование милейшую говорящую сову Архимеда. В дальнейшем цикл претерпевает трансформацию, сходную с трансформацией «Гарри Поттера», - из милой и ребячливой истории он эволюционирует до полноценного психологического романа, исполненного высокого трагизма и антивоенного пафоса. Прибавим блестящую работу переводчика Сергея Ильина - и вот еще один замечательный образец артурианы в нашей копилке. «Тезей», Мэри Рено Художественная реконструкция тех или иных фрагментов античной мифологии - не новость, но «Тезей» англичанки Мэри Рено - одна из самых удачных. Интересно, что писательница принципиально обошлась без «бога из машины», то есть видимого и явного вмешательства высших сил в судьбу героя. Все здесь получает вполне материальное объяснение, даже история Лабиринта на первый взгляд реалистична, хотя Минотавр в каком-то смысле, конечно, чудовищеhellip Тем не менее высшие силы тут незримо присутствуют - уже хотя бы потому, что их наличие в своей судьбе ощущает сам герой. Основной сюжетный фон - постепенное вытеснение культа Великой Матери и торжество мужских божеств, но Великая Мать мстительна и так просто не откажется от того, что принадлежит ей по праву. Тезей здесь - одновременно творец своей судьбы и игрушка Рока, удивительно симпатичный персонаж, по харизме, пожалуй, сравнимый со стюартовским Мерлином. Но если Мерлин - жрец и визионер, то Тезей - Царь-пастырь в полном смысле этого слова, готовый не только защитить народ, но и принести себя - если этого требует Рок - в жертву, поскольку царь - это тот, кто добровольно идет на заклание ради блага остальных. Ну и бонусом - рассказ о бычьей пляске, об устройстве Критского дворца, о том, как возникли Элевсинские мистерии, о боевом танце амазонок и так далееhellip Один из тех романов, перечитывая который, надеешься, что на этот раз все закончится хорошо. «Сказания о Титанах», Яков Голосовкер Философ-античник (а еще переводчик, писатель и прочая) задался целью объединить разрозненные фрагменты античного мифа в единый и непротиворечивый корпус. Первая часть - теоретическая - «Логика античного мифа» была закончена в 40-х, но вышла через двадцать лет после смерти автора, в 1987 году. Вторая часть, как предполагалось, должна была стать масштабным художественным полотном, написанным на основе этой реконструированной мифологии. Но автора, как и многих его соотечественников, постигли беды античного размаха: арест в 36-м, последующее бездомье и огонь, дважды уничтожавший его рукописи (в первый раз сожжены другом после его ареста, второй - сгорели во время пожара). Тем не менее черновики несостоявшегося романа легли в основу детской книжки «Сказания о Титанах». На самом деле это совершенно не детская книга, пропитанная печальной мудростью и безнадежностью. Здесь Голосовкер реконструирует истоки античной мифологии и ее последующую трансформацию. Блистательные титаны - Крониды и Ураниды - первое поколение бессмертных, дети Хаоса, сперва бунтуют, постепенно уступая прагматичным олимпийцам, превращаясь под напором «нового порядка» из диких, но прекрасных существ в отвратительных чудовищ. При этом конкретные сюжеты «из жизни титанов» достигают такой высокой степени обобщения, что их можно рассматривать применительно к самым разнообразным казусам малой и большой историиhellip Голосовкер вообще прекрасный и недооцененный писатель, и то, что он остался в тени других, свидетельствует только о нашей непозволительной расточительности. «Загадка Прометея», Лайош Мештерхази Еще одна реконструкция - на сей раз венгерского писателя. Тот, кто прочтет этот роман вместе с «Тезеем» Мэри Рено, получит объемную картину не того, что было на самом деле, но того, какой рациональной интерпретации порой поддаются античные сюжеты. Хотя трудно назвать рациональной историю титана Прометея, которую пытается реконструировать автор, сформулировавший «загадку Прометея», - а что, собственно, произошло с самым добрым (и старшим) богом Олимпийского пантеона после того, как Геракл убил орла и разбил цепи? Тем более созвездие Орла-то древние поместили на небо, тогда как Прометею не досталось даже самого маленького святилищаhellip Приняв вызывающий на момент написания романа постулат о том, что свод древнегреческих мифов следует читать как правдивое сообщение (позже этим же приемом воспользуется Кирилл Еськов в «Евангелии от Афрания»), Мештерхази реконструирует Аттику времен Троянской войны, современным языком описывая политические интриги и расстановку сил в условиях «смены пантеона» культ жестокой и не брезгующей человеческими жертвоприношениями Великой Матери постепенно замещается более прогрессивным «зевсизмом». Адепт «зевсизма» Геракл - фигура в высшей степени привлекательная - ничем не напоминает туповатого силача, каким мы привыкли его считать, - здесь это умный и добрый миротворец, политический лидер, отчаянно пытающийся предотвратить Троянскую войну. Впрочем, ему, как и положено человеку, положившему себя на алтарь «мира и порядка», единственной наградой становятся непосильные испытания. Умный и ироничный роман, рассчитанный на такого же читателя. «Отель “Бертрамrdquo», Агата Кристи Агата Кристи - не столько автор детективов (чаще всего она использует несколько повторяющихся схем), сколько прекрасный психолог и бытописатель. Мои английские друзья относятся к ней довольно скептически, но для стороннего читателя она энциклопедия «доброй старой Англии», золотого ее века, трогательно старомодного и безнадежно утраченного. Мы узнавали Англию с ее файф-о-клоками, завтраками в постель, дерзкими джентльменами, бедными, но гордыми аристократками и вороватыми горничными благодаря Агате Кристи, а как же еще? Именно поэтому из множества всех ее детективов я выбрала «Отель “Бертрамrdquo» - прощание с этой самой доброй старой Англией, печальные поминки по раз и навсегда заведенным порядкам. Прошлого не вернуть, а если кто и пытается самонадеянно его удержать, в руках у него оказывается подделка, фейк, обманка, и новые жестокие люди смеются надо всем, что мило истинно английскому сердцу, превращая «английское» в туристский аттракцион для богатых американцев. Золотой век ушел, и с этим нужно примириться, а те, кто не желает примириться, в конце концов уходят вместе с ним. Собственно, детективный сюжет издевательски условен, но не в этом же делоhellip «Моя семья и другие звери», Джеральд Даррелл Еще один искусственно сконструированный золотой век, потерянный рай (детство - потерянный рай для тех, кому повезло, у иных и такого не было). Даррелл здесь сознательно отступил от правды жизни (все, как всегда, было не так, сложнее и трагичнее), чтобы подарить нам чужое счастливое детство прекрасное вольное детство на фоне моря и кипарисов, в кругу дружелюбных чудаковатых местных жителей (англичанам, похоже, все остальные кажутся чудаковатыми - ну, и, соответственно, наоборот), не менее дружелюбных животных (как и положено раю, где возлежит волк с ягненком) и богемных друзей. И, подарив нам этот рай, он тем самым погубил его: с Корфу произошло примерно то же, что случилось с Коктебелем Волошина, рай для избранных превратился в модное место для простецов, коммерциализировался и погас. Тем не менее художественная правда оказалась сильнее правды документальной - мы навсегда запомним Дарреллов, большую счастливую семью, терпимую к чудачествам и слабостям друг друга, застывший дагерротип на фоне сверкающего моряhellip «Последний кольценосец», Кирилл Еськов Реконструкция реконструкции. Если можно, реконструируя античный миф, писать о том, как это было на самом деле, то почему нельзя проделать то же самое с литературным текстом? «Последний кольценосец» - правдивая история Средиземья, восстановленная на основании известной всем хроники с поправкой на то, что историю пишут победители. В версии Еськова (палеонтолог по профессии, он привык реконструировать целое по сохранившимся фрагментам) Мордор - первое в Средиземье государство, сделавшее упор на линейное время, на развитие науки и техники, жестоко и расчетливо уничтоженное авантюристом, узурпатором престола Гондора (Арагорном, а вы как думали?) в союзе с отсталым Севером и эльфами-нелюдьми, мечтающими втолкнуть Средиземье обратно в мифологическое время и лишить его будущего. Путем сложной интриги гондорской и мордорской резидентуры (шпионские игры вообще конек Еськова) эльфов удается уничтожить окончательно и бесповоротно. Вроде они такие неприятные, что их и не жалко, но геноцид есть геноцид, и посланец светлых сил, ученый-интеллектуал, решившийся на эту операцию, до конца жизни будет мучаться совестью. А дальше история пойдет по накатанному пути, все вернется в свое русло, разве что место развороченного Мордора на пути научно-технического прогресса займет прагматичный Гондор, назначивший Мордор справедливо покаранным исчадием зла. Но, конечно, останутся легенды о золотом веке, когда были эльфы и были магия и близость к природе, а теперь никаких чудес, разве можно считать чудесами космические технологии? Только и остается, что снимать блокбастеры о походе никогда не существовавших хоббитов к Ородруину... * Некоторые произведения временно недоступны в каталоге MyBook по желанию правообладателей.

Полка писателя: Мария Галина

7 
книг

Мария Галина – поэт, переводчик, критик, автор нескольких романов и повестей. Дебютировала в 1991 году с подборкой стихов в журнале «Юность». Лауреат премии Anthologia и «Московский счет» за первую выпущенную в Москве поэтическую книжку «Неземля». Финалист короткого списка «Большой книги» и дважды лауреат приза читательских симпатий этой премии – за романы «Медведки» и «Автохтоны». Награждена премией им. Белинского первого сезона «За критическую дерзость» за цикл статей в «Новом мире» и множеством жанровых премий (в том числе дважды – личной премией Бориса Стругацкого «Бронзовая улитка» и «AБC»). Переводчик английской и украинской современной поэзии (в частности Шеймас Хини, Чарльз Симик, Кэрол Энн Даффи, Фиона Сампсон, Сергей Жадан и др.). Проза и поэзия Галиной переведены на многие языки.
Работала в различных медиа, в настоящее время – редактор отдела Критики и публицистики журнала «Новый мир» и председатель жюри фантастической премии «Новые горизонты».
 
 

«Смерть Артура», Сэр Томас Мэлори

 
 
Не очень приятному, мягко говоря, человеку, авантюристу, перебежчику и насильнику, проведшему последние двадцать лет жизни в заточении (и, похоже, за дело), удалось то, что удается мало кому, – создать мощный национальный миф на основе «зарубежного» (в данном случае – бретонских рыцарских романов, правда, английские баллады он тоже пустил в дело, и заслуга его в том, что он собрал из разрозненных фрагментов цельное произведение). В результате мир обрел еще одну волшебную страну – Логрию, и еще один золотой век – царствование короля Артура, битком набитое чудесами и квестами.
 
Золотой век, как это и бывает, в конце концов пожран изнутри семенами зла, которые посеял его основатель, но успел подарить нам мистическое откровение и надежду на возвращение Короля былого и грядущего. Это мир, где взлеты и падения человеческого духа идут рука об руку, где кодекс рыцарства то и дело подвергается испытаниям на прочность (и не всегда выходит из них с честью) – и именно многочисленные этические коллизии делают его таким живым и достоверным. Вообще тут есть все ингредиенты универсального мифа – поиск и обретение Короля, волшебный помощник (Мерлин, конечно), инцест по неведению (Артур и Моргауза), квест (Грааль), гибельная страсть (Ланселот и Гвиневера), роковая случайность, погубившая великое царство, и, наконец, удаление Короля на блаженный Авалон, как бы выключение его – и Логрии заодно – из линейного времени. И все это расшито множеством микросюжетов, так или иначе отражающих сюжет большой истории… Не знаю, придумал ли замечательную фишку с круглым столом Мэлори, но его следует благодарить за то, что это понятие сделалось универсальным.
 
Судя по всему, Мэлори в заключении имел доступ к литературным источникам – именно толерантности тюремщиков мы обязаны тем, что этот великий роман, во многом обогнавший свое время (в том числе и там, где это касается психологизма персонажей), увидел свет. Тут можно, конечно, сострить насчет благотворности тюремного заключения для писателя (с привлечением персон Дефо, Сервантеса и прочих), но я, пожалуй, не стану – не во всякой тюрьме узнику удается писать романы или выпускать газету.
 
Мы с вами получили «Смерть Артура» в замечательном переводе Инны Бернштейн, с иллюстрациями Обри Бёрдслея – и, кажется, другим роман быть уже не может.
 
 

«Полые холмы», Мэри Стюарт

 
 
«Полые холмы» – лучшая часть трилогии (даже тетралогии) писательницы, которая до ее выхода была известна в основном как автор «дамских романов», честно говоря, ничем не выдающихся: немножко приключений, немножко мистики и семейное счастье, обретаемое героиней в финале. Именно поэтому появление «Полых холмов» стало чем-то вроде чуда, которое вообще сопровождают все, что связано с артурианой. Не только для меня – недаром их взялась переводить Бернштейн, та самая, что подарила нам на русском «Смерть Артура».
 
Мэри Стюарт передвинула годы правления Артура. Не блистательная эпоха рыцарства, но темные века. Предоставленная самой себе после ухода римских легионов Британия становится легкой добычей саксов, разоряющих побережья, но еще остались виллы с мозаичными полами и римские боги, терпимые к местным малым богам, но постепенно отступающие перед набирающим силы христианством. И на этой раздираемой междоусобицами земле, в этом мире раздробленных королевств, борьбы за власть и общего упадка маг Мерлин сводит короля Утера и молодую жену герцога Горлойса, зная, что от их союза родится Король, который призван объединить Британию и принести ей долгожданную передышку (и тем самым сохранить до будущих веков). «Полые холмы» – история рождения и воспитания Артура, история поисков меча, символа королевской власти, но прежде всего – история самого Мерлина: математика, строителя, медика и немножко волшебника. Собственно, «Полые холмы» держатся на атмосфере уходящей мистической Британии, где еще живы малые боги, и на личности Мерлина – интеллектуала и гуманиста, обогнавшего свой век и вынужденного приспосабливаться к его жестоким чудесам, чтобы совершать свои – добрые.
 
Этот роман и предшествующий ему «Хрустальный грот», повествующий о детстве и юности самого Мерлина, – лучшие в тетралогии, такое впечатление, что мы становимся свидетелями того, как внезапно обретенный словно по волшебству дар Стюарт постепенно угасает…
 
 

«Меч в камне»,Теренс Уайт

 
 
Еще один очень английский роман – вернее, тетралогия, – впервые опубликованный в середине прошлого века. Теренс Уайт – пацифист, задающийся здесь вопросом, а можно ли вообще построить общество без насилия, и так или иначе проверяющий на прочность разные конструкции и разные модели. Впрочем, первый роман тетралогии о приключениях мальчика Арта (он же Варт) в волшебном лесу и о своеобразной школе, устроенной для него наставником Мерлиным, – просто милая сказка, не привязанная к определенному времени, мало того, заведомо анахроничная. Анахроничен и сам Мерлин, точнее, он движется вспять во времени (пожалуй, первый контрамот в истории литературы), отсюда его рассеянность и удивительная осведомленность касательно еще не случившихся событий. К тому же Уайт, заядлый соколятник, не удержался от того, чтобы ввести в повествование милейшую говорящую сову Архимеда. В дальнейшем цикл претерпевает трансформацию, сходную с трансформацией «Гарри Поттера», – из милой и ребячливой истории он эволюционирует до полноценного психологического романа, исполненного высокого трагизма и антивоенного пафоса. Прибавим блестящую работу переводчика Сергея Ильина – и вот еще один замечательный образец артурианы в нашей копилке.
 
 

«Тезей», Мэри Рено

 
 
Художественная реконструкция тех или иных фрагментов античной мифологии – не новость, но «Тезей» англичанки Мэри Рено – одна из самых удачных. Интересно, что писательница принципиально обошлась без «бога из машины», то есть видимого и явного вмешательства высших сил в судьбу героя. Все здесь получает вполне материальное объяснение, даже история Лабиринта на первый взгляд реалистична, хотя Минотавр в каком-то смысле, конечно, чудовище… Тем не менее высшие силы тут незримо присутствуют – уже хотя бы потому, что их наличие в своей судьбе ощущает сам герой. Основной сюжетный фон – постепенное вытеснение культа Великой Матери и торжество мужских божеств, но Великая Мать мстительна и так просто не откажется от того, что принадлежит ей по праву.
 
Тезей здесь – одновременно творец своей судьбы и игрушка Рока, удивительно симпатичный персонаж, по харизме, пожалуй, сравнимый со стюартовским Мерлином. Но если Мерлин – жрец и визионер, то Тезей – Царь-пастырь в полном смысле этого слова, готовый не только защитить народ, но и принести себя – если этого требует Рок – в жертву, поскольку царь – это тот, кто добровольно идет на заклание ради блага остальных. Ну и бонусом – рассказ о бычьей пляске, об устройстве Критского дворца, о том, как возникли Элевсинские мистерии, о боевом танце амазонок и так далее…
 
Один из тех романов, перечитывая который, надеешься, что на этот раз все закончится хорошо.
 
 
 

«Сказания о Титанах», Яков Голосовкер

 
 
Философ-античник (а еще переводчик, писатель и прочая) задался целью объединить разрозненные фрагменты античного мифа в единый и непротиворечивый корпус. Первая часть – теоретическая – «Логика античного мифа» была закончена в 40-х, но вышла через двадцать лет после смерти автора, в 1987 году. Вторая часть, как предполагалось, должна была стать масштабным художественным полотном, написанным на основе этой реконструированной мифологии. Но автора, как и многих его соотечественников, постигли беды античного размаха: арест в 36-м, последующее бездомье и огонь, дважды уничтожавший его рукописи (в первый раз сожжены другом после его ареста, второй – сгорели во время пожара). Тем не менее черновики несостоявшегося романа легли в основу детской книжки «Сказания о Титанах». На самом деле это совершенно не детская книга, пропитанная печальной мудростью и безнадежностью. Здесь Голосовкер реконструирует истоки античной мифологии и ее последующую трансформацию. Блистательные титаны – Крониды и Ураниды – первое поколение бессмертных, дети Хаоса, сперва бунтуют, постепенно уступая прагматичным олимпийцам, превращаясь под напором «нового порядка» из диких, но прекрасных существ в отвратительных чудовищ.
 
При этом конкретные сюжеты «из жизни титанов» достигают такой высокой степени обобщения, что их можно рассматривать применительно к самым разнообразным казусам малой и большой истории… Голосовкер вообще прекрасный и недооцененный писатель, и то, что он остался в тени других, свидетельствует только о нашей непозволительной расточительности.
 
 

«Загадка Прометея», Лайош Мештерхази

 
 
Еще одна реконструкция – на сей раз венгерского писателя. Тот, кто прочтет этот роман вместе с «Тезеем» Мэри Рено, получит объемную картину не того, что было на самом деле, но того, какой рациональной интерпретации порой поддаются античные сюжеты. Хотя трудно назвать рациональной историю титана Прометея, которую пытается реконструировать автор, сформулировавший «загадку Прометея», – а что, собственно, произошло с самым добрым (и старшим) богом Олимпийского пантеона после того, как Геракл убил орла и разбил цепи? Тем более созвездие Орла-то древние поместили на небо, тогда как Прометею не досталось даже самого маленького святилища…
 
Приняв вызывающий на момент написания романа постулат о том, что свод древнегреческих мифов следует читать как правдивое сообщение (позже этим же приемом воспользуется Кирилл Еськов в «Евангелии от Афрания»), Мештерхази реконструирует Аттику времен Троянской войны, современным языком описывая политические интриги и расстановку сил в условиях «смены пантеона»; культ жестокой и не брезгующей человеческими жертвоприношениями Великой Матери постепенно замещается более прогрессивным «зевсизмом». Адепт «зевсизма» Геракл – фигура в высшей степени привлекательная – ничем не напоминает туповатого силача, каким мы привыкли его считать, – здесь это умный и добрый миротворец, политический лидер, отчаянно пытающийся предотвратить Троянскую войну. Впрочем, ему, как и положено человеку, положившему себя на алтарь «мира и порядка», единственной наградой становятся непосильные испытания. Умный и ироничный роман, рассчитанный на такого же читателя.
 
 

«Отель “Бертрам”», Агата Кристи

 
 
Агата Кристи – не столько автор детективов (чаще всего она использует несколько повторяющихся схем), сколько прекрасный психолог и бытописатель. Мои английские друзья относятся к ней довольно скептически, но для стороннего читателя она энциклопедия «доброй старой Англии», золотого ее века, трогательно старомодного и безнадежно утраченного. Мы узнавали Англию с ее файф-о-клоками, завтраками в постель, дерзкими джентльменами, бедными, но гордыми аристократками и вороватыми горничными благодаря Агате Кристи, а как же еще? Именно поэтому из множества всех ее детективов я выбрала «Отель “Бертрам”» – прощание с этой самой доброй старой Англией, печальные поминки по раз и навсегда заведенным порядкам. Прошлого не вернуть, а если кто и пытается самонадеянно его удержать, в руках у него оказывается подделка, фейк, обманка, и новые жестокие люди смеются надо всем, что мило истинно английскому сердцу, превращая «английское» в туристский аттракцион для богатых американцев. Золотой век ушел, и с этим нужно примириться, а те, кто не желает примириться, в конце концов уходят вместе с ним. Собственно, детективный сюжет издевательски условен, но не в этом же дело…
 
 

«Моя семья и другие звери», Джеральд Даррелл

 
 
Еще один искусственно сконструированный золотой век, потерянный рай (детство – потерянный рай для тех, кому повезло, у иных и такого не было). Даррелл здесь сознательно отступил от правды жизни (все, как всегда, было не так, сложнее и трагичнее), чтобы подарить нам чужое счастливое детство; прекрасное вольное детство на фоне моря и кипарисов, в кругу дружелюбных чудаковатых местных жителей (англичанам, похоже, все остальные кажутся чудаковатыми – ну, и, соответственно, наоборот), не менее дружелюбных животных (как и положено раю, где возлежит волк с ягненком) и богемных друзей. И, подарив нам этот рай, он тем самым погубил его: с Корфу произошло примерно то же, что случилось с Коктебелем Волошина, рай для избранных превратился в модное место для простецов, коммерциализировался и погас.
 
Тем не менее художественная правда оказалась сильнее правды документальной – мы навсегда запомним Дарреллов, большую счастливую семью, терпимую к чудачествам и слабостям друг друга, застывший дагерротип на фоне сверкающего моря…
 
 

«Последний кольценосец», Кирилл Еськов 

 
Реконструкция реконструкции. Если можно, реконструируя античный миф, писать о том, как это было на самом деле, то почему нельзя проделать то же самое с литературным текстом? «Последний кольценосец» – правдивая история Средиземья, восстановленная на основании известной всем хроники с поправкой на то, что историю пишут победители. В версии Еськова (палеонтолог по профессии, он привык реконструировать целое по сохранившимся фрагментам) Мордор – первое в Средиземье государство, сделавшее упор на линейное время, на развитие науки и техники, жестоко и расчетливо уничтоженное авантюристом, узурпатором престола Гондора (Арагорном, а вы как думали?) в союзе с отсталым Севером и эльфами-нелюдьми, мечтающими втолкнуть Средиземье обратно в мифологическое время и лишить его будущего.
 
Путем сложной интриги гондорской и мордорской резидентуры (шпионские игры вообще конек Еськова) эльфов удается уничтожить окончательно и бесповоротно. Вроде они такие неприятные, что их и не жалко, но геноцид есть геноцид, и посланец светлых сил, ученый-интеллектуал, решившийся на эту операцию, до конца жизни будет мучаться совестью. А дальше история пойдет по накатанному пути, все вернется в свое русло, разве что место развороченного Мордора на пути научно-технического прогресса займет прагматичный Гондор, назначивший Мордор справедливо покаранным исчадием зла. Но, конечно, останутся легенды о золотом веке, когда были эльфы и были магия и близость к природе, а теперь никаких чудес, разве можно считать чудесами космические технологии? Только и остается, что снимать блокбастеры о походе никогда не существовавших хоббитов к Ородруину...

* Некоторые произведения временно недоступны в каталоге MyBook по желанию правообладателей.
Поделиться