Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Клуб неисправимых оптимистов

Клуб неисправимых оптимистов
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
362 уже добавили
Оценка читателей
4.39

Жан-Мишель Генассия – новое имя в европейской прозе, автор романа «Клуб неисправимых оптимистов». Французские критики назвали его книгу великой, а французские лицеисты вручили автору Гонкуровскую премию.

Герою романа двенадцать лет. Это Париж начала шестидесятых. И это пресловутый переходный возраст, когда все: школа, общение с родителями и вообще жизнь – дается трудно. Мишель Марини ничем не отличается от сверстников, кроме увлечения фотографией и самозабвенной любви к чтению. А еще у него есть тайное убежище – это задняя комнатка парижского бистро. Там странные люди, бежавшие из стран, отделенных от свободного мира железным занавесом, спорят, тоскуют, играют в шахматы в ожидании, когда решится их судьба. Удивительно, но именно здесь, в этой комнатке, прозванной Клубом неисправимых оптимистов, скрещиваются силовые линии эпохи.

Лучшие рецензии
Unikko
Unikko
Оценка:
156

«Я воскрешал в памяти всю мою юность…»
Амбициозная задача, благородная цель – написать портрет поколения. Только пусть время действия романа – октябрь 1959 - сентябрь 1963 – и пролог из апреля 1980-ого не введут читателя в заблуждение: это портрет "парней 1968 года". Накануне. Так зарождался бунт. Мишель Марини как будущий участник студенческих восстаний. Почему нет? Только из тех, что впоследствии обуржуазились: "я знаком с одним атташе из посольства"… Кто бы мог подумать?!

Избыточно бурное начало: похороны Сартра, случайная встреча на бульваре Распай, незнакомые имена, - и грустный, но торжественный финал. Автор тщательно выписывает фундаментальный портрет эпохи: Алжирская война, смерть Камю, Гагарин,"невозвращение" Нуреева, рок-н-ролл, новая волна, газеты, иммигранты, кафе Левого берега, Драгстор, повседневная жизнь парижского школьника в качестве фона (деликатно упоминается даже "проблема абортов", за которыми приходилось ездить в Швейцарию). Затем автор отступает (на пятнадцать лет), чтобы окинуть взглядом всю картину: кажется, получилось неплохо.

Мастерство рассказчика – на величайшем уровне, историческая хроника, пересказ по сути, читается как увлекательный роман. Роман классический, основанный на традиции, но адаптированный для современного демократического читателя: естественные разговорные фразы, минимум философских отступлений. Но автор проявляет чудесную способность управлять различными уровнями повествования, выделять важность то одной, то другой темы. Париж 60-ых только верхний слой, под ним – Ленинград 1952-ого. То ли предупреждение, то ли напоминание.

Да, автор с детской наивностью упрощает проблему, но искренность и вдохновение вливают жизнь в любые, даже самые спорные убеждения. Мечтатель Мишель принимает всерьёз иллюзию, зародившуюся в глубинах его сознания. Можно ли дружить одновременно и с "палачом" и с "жертвой"? Упрощение заключается в том, что "палач" совершил благородный поступок, а "жертва", наоборот, копит обиду и не способна на прощение. Говорят, смерть всё уравнивает. Смерть и время.

Мы все живём среди духов наших предков; невидимый мир прошлого тесно обступает человека со всех сторон. Особенно в Париже. Как бы ни разнились наши убеждения, какими бы смешными ни казались пылкие упования героя, всё же искренность Мишеля и его преданность семье и... семье способна растрогать любое сердце. История "неисправимых оптимистов" начинается с похорон, тем же и заканчивается. А ещё в ней сколько угодно разочарования, несбывшихся надежд, меланхолии, неоправданных ожиданий… но также искренней дружбы, верности и сострадания. Как в жизни.

Читать полностью
panda007
panda007
Оценка:
148

О, Господи, нет! Опять молодая француженка решила покончить с собой? Они что, все через это проходят? А дальше русская рулетка: вывезет – не вывезет? Или французские авторы любят поиграть на нервах у читателя? Или их женщины так им осточертели, что они хотя бы на бумаге пытаются их убить?
Слава богу, в отличие от предыдущих барышня выжила. А ещё говорят, Бог любит троицу! Кроме шуток, опус Генассии вообще сильно отличается от прочитанных перед этим Киньяра и Модиано. Это густонаселенный и шумный роман, повествующий обо всем сразу: взрослении молодого человека, первой любви, сложных семейных отношениях, войне в Алжире, коммунистах, Сартре и Камю, судьбе парижских эмигрантов, шахматах, эхе Второй Мировой и Большого Террора… Этакий наваристый бульон, в который накидано множество ингредиентов, фо бо по-французски.
Ясное дело, и объем у романа соответствующий. В героях можно запутаться и сочувствовать всем не получается. Вернее, сочувствовать не получается почти никому, уж больно отстраненную манеру повествования избрал автор.
Как ни странно, самой интересной показалась мне линия, проходящая даже не вторым, а третьим или четвертым планом. В романе появляются несколько пар братьев – сам главный герой и его брат, их отец и дядя, двое русских эмигрантов. Вот столкновения и взаимное их притяжение, ссоры из-за пустяков и сущностного, смерть, наконец, трогают больше всего. Есть во всем этом нерв и боль, что-то автору удалось ухватить важное и сущностное. В остальном же – информативно, по-своему увлекательно, но слишком «кинематографично», как будто наблюдаешь за жизнью рыб в аквариуме.

Читать полностью
CoffeeT
CoffeeT
Оценка:
95

Хельгассон. Уэльбек. Апдайк. Каттон. Макьюэн. Этим уважаемым и всемирно известным писателям я доверил свое литературное просвещение в 2016 году. Но призванные волхвы себя не оправдали. Мой корабль литературного благоденствия то тихонько покачивался при полном штиле, то черпал полные борта соленой и холодной воды. К концу годичного плавания мой фрегат уже плотненько сел на мель. Скука, грусть, безразличие, дисгармония. Ну, ладно, пожалуй, Макьюэну где-то как-то еще удалось (Закон о детях), а Каттон - просто очень красивая девушка (Facebook Элеанор Каттон), но это же не дело. Даже уважаемый Стивен Кинг, с которым я пошел в долгое путешествие на край света искать Темную Башню, меня бросил и оставил умирать на полпути. И тут разноцветной радугой, отарой маленьких единорогов, мяукающим котенком белого тигра в мою жизнь ворвался Жан-Мишель Генассия. Я торопливо стер с телефона «Eleanora Catton, mozhet vipiem vmeste po 200, a?». Мой корабль вновь пошел на всех парусах.

«Клуб неисправимых оптимистов» - эта то произведение, которое вы вряд ли вспомните, если вас кто-то попросит назвать свою любимую книгу. А если попросят назвать 5 или 10 самых любимых, то она точно будет 6 или 11, если вообще вам придет на ум. Но в то же время, я с трудом могу назвать 5 или 10 книг, которые бы произвели на меня большее впечатление, чем Генассия. Нет, даже не впечатление, тут немного другие метрики. Радость, счастье, неиссякаемый оптимизм – пожалуй, вот, что можно сказать о книге, речь в которой идет о непростом времени для простых людей. Если вы не можете принять решения, выходить ли замуж за Альберта Николаевича или стоит ли вам дружить с Аркадием с 8-го этажа, то эта книга может быть лакмусовой бумажкой – если она не понравится кому-то, то с этим человеком не о чем разговаривать. Я серьезно, эта книга – тест на здоровую оценку жизненных ценностей, она должна внушать только оптимизм и радость. Посмотрите на Аркадия с 8-го этажа. Он же лучится.

Я очень редко что-то пишу о сюжете (я это объясню в рецензии на нового Франзена, если не лягу в лечебницу для людей с тяжелой депрессией), тут есть своя категория рецензентов, да и как-то не мое это – в школе я всегда получал тройки за пересказ, потому что у меня Иван Сусанин в самый важный момент превращался в боевого робота и убивал злых поляков из лазерной пушки. Но тут просто не могу пройти мимо идеальной экспозиции – Париж конца 50-х – начала 60-х, интеллектуальные беженцы из Восточной Европы, шахматы, рок-н-ролл, полеты в космос. Какая же все-таки была выразительная эпоха, да еще и в таком городе. Весь этот антураж легко отнимает звание главного героя книги у юного, мятежного и постоянно рефлексирующего Мишеля. Хотя в защиту парня, он свою сюжетную функцию выполняет также очень здорово – Генассия балует своего читателя и любовными пертурбациями, и загадочным детективом.

Генассия, вообще, настоящий фокусник – порой кажется, что роман станет затянутым и провиснет, но французский писатель тут же находит еще один козырь, еще одну интересную историю с, между прочим, изрядным количеством клюквы. Но клюква эта такая обаятельная и хулиганистая, что сложно не очароваться. Скажет так, клюковка. Поэтому от анекдотичных историй про Сталина и одного из героев книги, летчика Леонида, как-то не хочется хвататься за голову. Во всем есть какая-то гармония. За которую Генассия, к слову, дали целого Гонкура. Хотя, как мне объяснил мой французский коллега Кристиан (который помогал недавно рецензировать Уэльбека), дали Генассия Гонкуровскую премию лицеистов – ее, мол, дают кому попало (например, Жоэлю Диккеру – помните этого вундеркинда?), но по сравнению с главной премией это такая merde заслуга. То есть, родители и Аркадий с 8-го этажа, конечно, будут гордиться, но как бы все. Но это все мелочи, подумаешь, Нобелевские премии уже вон музыкантам дают и ничего.

Давайте лучше еще раз о чудесном. До чего, конечно, удивительна хорошая литература – алжирский писатель, живущий во Франции, пишет про выходцев из Венгрии и СССР, живущих в Париже, которые восхищаются Нуреевым и Ботвинником, которые стремились свалить от коммунистического истеблишмента.. в Париж. Ну или куда-то еще. А нравится эта книга человеку, который не очень все это знает, да и во Франции был то только в Страсбурге, но все равно, все это как-то работает, и ты получаешь колоссальное удовольствие. Так что, теперь для меня Жан-Мишель Генассия – это моя литературная Адриана Скленарикова, тянущийся и зевающий спросонья щенок хаски, легкий рождественский зимний снежок в конце октября.

И, черт возьми, неужели было так сложно оставить оригинальную обложку?

Ваш CoffeeT

Читать полностью
Лучшая цитата
Умение молчать – залог счастья.
В мои цитаты Удалить из цитат
Другие книги подборки «Шах и мат в литературе »