Цитаты из книги «Мария Стюарт»

Подобно тому, как некоторые поэты (Рембо), некоторые музыканты (Масканьи) полностью исчерпывают себя в одном-единственном произведении, а потом обмякают, бессильные и истерзанные, так есть и женщины, которые в одном-единственном приступе страсти растрачивают вдруг всю свою возможность любить, вместо того чтобы по примеру рассудительных, мещанских натур распределять их экономно на несколько лет. В одной выжимке, экстракте получают они всю любовь своей жизни, одним движением бросаются такие женщины, гении саморастраты, в последние глубины страсти, которые, поскольку они не боятся ни опасности, ни смерти, можно поистине счесть героическими. И Мария Стюарт всегда будет идеальным тому примером, она лишь единожды пережила страсть, зато до самого конца: до полного растворения и самоуничтожения.

Однако требовать от страстно влюбленной молодой женщины логики – все равно что искать солнце в ночи. Ибо суть истинной страсти заключается в том, что она не поддается анализу и остается иррациональной.

Обе они пытаются заключить сделку шаг за шагом, словно два каких-нибудь левантийских купца, и ни одна не намерена уступать первой. Выходи замуж за того, кого предлагаю я, говорит Елизавета, и я назову тебя своей преемницей. Назови меня своей преемницей, и я выйду замуж за того, кого предлагаешь ты, отвечает Мария Стюарт. Но ни одна из них не готова довериться второй, ибо каждая жаждет обмануть сестру.

Если бы вместо Марии Стюарт и Елизаветы перед нами были двое мужчин, два короля, у них сразу же дошло бы дело до резкого противостояния, настоящей войны. А вот конфликт Марии Стюарт и Елизаветы лишен этой мужской искренности, это драка двух кошек, хождение вокруг да около, стремление подкараулить соперницу и вонзить в нее острые коготки, вероломная и совершенно недостойная игра. Целую четверть века обе эти женщины беспрестанно лгали и обманывали друг друга (при этом не обманываясь ни на секунду). Они никогда не смотрели друг другу в глаза, никогда открыто не обнаруживали ненависти друг к другу; приветствуя, одаривали и поздравляли друг друга с улыбкой, лестью и подхалимством, и каждая при этом втайне держала за спиной нож. Нет, в хронике войны между Елизаветой и Марией Стюарт не зафиксированы такие сражения, как в «Илиаде», в ней нет мгновений славы, это не героический эпос, а вероломная глава из труда Макиавелли, хоть и очень увлекательная с психологической точки зрения, но отвратительная – с моральной, ибо это лишь интрига длиной в двадцать лет, и никогда – честная, звонкая битва.

Елизавете удалось создать вокруг себя настолько совершенную организацию, что даже сейчас, несколько веков спустя, невозможно отделить ее личные достижения от коллективных, приписываемых елизаветинской эпохе, и к безмерной славе, связанной с ее именем, прибавляются анонимные достижения ее великолепных советников. Пока Мария Стюарт остается просто Марией Стюарт, Елизавета всегда представляет собой Елизавету плюс Сесил, Елизавету плюс Лестер, плюс Уолсингем, плюс энергия всего народа, и вряд ли можно точно определить, кто был тем гением шекспировского столетия, Англия или Елизавета, – настолько сильно слились они в великолепном единстве. Такое положение среди монархов той эпохи Елизавете обеспечило то, что она хотела быть не правительницей Англии, а просто управителем воли английского народа, служительницей национальной миссии; она уловила движение времени, переход от монархизма к конституционному строю.

Сотни писем, которые она написала, служат лишь для укрепления, расширения ее личных владений, и нет ни одного, посвященного благу народа, попыткам увеличить торговлю, судоходство или военную мощь. Подобно тому, как на протяжении всей жизни для поэзии и бесед она использовала французский язык, так и ее мышление, ее чувства никогда не стали шотландскими, национальными; не для Шотландии жила и умерла она, а лишь ради того, чтобы оставаться королевой Шотландии. В итоге Мария Стюарт не дала своей стране ничего созидательного, кроме легенды о своей жизни.

Мария Стюарт прочно держится за полученное, не в силах выйти за пределы династического восприятия королевства. Она считает, что страна привязана к правителю, но не правитель – к стране; фактически Мария Стюарт все эти годы была только королевой Шотландии, но никогда – королевой для Шотландии.

В политике и жизни половинчатые решения и нечестность всегда причиняют больше вреда, чем энергичные и резкие решения.

единственном произведении, а потом обмякают, бессильные и истерзанные, так есть и женщины, которые в одном-единственном приступе страсти растрачивают вдруг всю свою возможность любить, вместо того чтобы по примеру рассудительных, мещанских натур распределять их экономно на несколько лет

Подобно тому, как некоторые поэты (Рембо), некоторые музыканты (Масканьи) полностью исчерпывают себя в одном-