Цитаты из книг автора «Ирвин Шоу»

мужчина выглядел представительным и неподвластным житейским проблемам. Чуть старше тридцати, привлекательной наружности, отменного здоровья, с тонкой, едва заметной улыбкой. Отражение никак не могло принадлежать капризному невротику, нет, оно несло в себе черты человека, на которого можно и стоит положиться в момент принятия ответственных решений, человека, не привыкшего к поспешным суждениям и не подверженного бессмысленным страхам.

Правда, что-то и радует. Эти ублюдки наверху не возьмут у меня сына, чтобы он погиб в одной из их проклятых войн. Что это за страна, где надо благодарить Бога, что у тебя нет сына?

Бедный мой человечек. – Гретхен наклонилась и поцеловала его в щеку. – Никому не давай себя в обиду. Ты даже не представляешь себе, какие жестокие люди тебя окружают.

Убрали уже тела погибших в Фермопилах, ждет плуга пашня под Азенкуром.

Мэнни мечтательно улыбнулся, положительно оценив выступление Берта. Сам он не питал склонности к метафорам и образной речи, обычно говорил то, что хотел сказать, и не более. Но его забавляли полеты фантазии Берта, и он восторгался другом, как люди, лишенные слуха, но любящие музыку, восторгаются приятелем, который не только хороший пианист, но и начинает играть в нужный момент, не дожидаясь особых просьб. Началось это в давние времена, когда они, шестнадцатилетние, еще учились в школе и Берт декламировал непристойные поэмы, в которых живописались сексуальные утехи их учительницы химии, дамы средних лет и заметно полысевшей.

С этого мгновения все отпуска станут торопливыми, скомканными, глотками летнего воздуха между работой и работой.

Выпитое виски давало себя знать. Чуть кружилась голова, все заботы куда-то отодвинулись. Такое состояние куда приятней, чем те ощущения, которые владели ею в последнее время. Может, Джин со своими припрятанными бутылками не так уж и глупа.

Ее бы воля, парень дожил бы до тридцати лет, считая, что детей находят в капусте, что люди никогда не умирают, а конституция гарантирует Энтони Крауну пожизненное всеобщее обожание.

Любуясь в одиночестве голыми деревьями, черневшими на фоне тонкого снежного покрова, Майкл ел тушеную солонину с овощами – гостиница славилась этим блюдом – и удивлялся Корнуоллу, сумевшему остаться живым и человечным после тридцати лет, в течение которых он пять раз в неделю поднимался на свой тридцать шестой этаж.

«Я не решался раньше, боясь отказа: все-таки я иностранец, и к тому же хромой», – объяснил он. Как, должно быть, он смеялся в душе, увидев на ее глазах слезы, вызванные его скромностью и неуверенностью в себе. О, это был настоящий сатана с коварными, далеко идущими замыслами!