1913. Лето целого века

4,5
46 читателей оценили
247 печ. страниц
2014 год
Оцените книгу
  1. laisse
    Оценил книгу

    Внутренний счетчик начитанного человека стал сходить с ума с наступлением 21 века. Тем более, человека русского. Не зря несколько лет назад Ольга Славникова написала "2017" - роман о конце истории, о вечном ее продолжении и повторении в причудливых, сумасшедших формах. К наступлению нового, 2014 года, Нью-Йоркер, кажется, опубликовал картинку, в которой отрывной календарь сразу после 2013 года показывает 1914.
    Наступает страшное время, переломное. Старой Европе приходит конец. Рушатся империи, летят в тартарары троны, тектонические пласты истории приходят в движении. В боли, страдании, в постоянном дыме сигарет создается современный мир.
    Но перед этим положена небольшая передышка, когда все уже рушится, но никто этого ещё не замечает. Малевич рисует первый черный квадрат, ещё на занавесе, молодой Иосиф Сталин пребывает в Вену, Адольф Гитлер проваливает вступительные экзамены, Томас Манн ещё только пишет "Волшебную гору", Франц Фердинант обеспокоен войной на Балканах, Пикассо встречает новую любовь. Из таких историй и состоит эта книга.
    Короткие абзацы; этот сделал то, тот - это, мир ещё довольно мал и все, творящие историю, находятся на одной улице Вены. Быстро начинает кружится голова от невероятных совпадений, от того, как похожие разные истории, если их составить вместе.
    Историческая правда оказывается покруче любого магического реализма.
    Так плетет свой орнамент история, а нам только и остается, что смотреть на это, раскрыв рот. Удивляться и думать: а что же скажут о нас через сто лет? На какой улице мира творится сегодняшняя история?

  2. Sammy1987
    Оценил книгу

    1913 год — последний мирный год накануне Первой мировой войны. Флориан Иллиес в книге «1913. Лето целого века» представляет подробную панораму культурной жизни Европы за год до эпохи Больших Перемен. Короткие абзацы о том, где жили, что делали, над чем работали, кого любили, из-за чего тревожились и о чем мечтали художники, поэты, писатели, скульпторы, революционеры, политики и другие заметные личности в 1913 году.

    Одна глава — один месяц. Перед каждой главой небольшой тизер о событиях, в ней происходящих. Большинство имен мне незнакомы, но так даже интереснее, можно познакомиться с интересными людьми и узнать много нового о старых знакомых.

    Книга основана на многочисленных биографиях, дневниках и письмах, но на 100% историческую достоверность претендовать все же не может, все-таки это роман. Роман удивительный, кинематографичный, перед глазами проносятся фантастические картинки — вот Томас Манн размышляет над «Волшебной горой», а Франц Кафка выпалывает сорняки на овощном поле в качестве терапии своего бёрн-аута, Адольф Гитлер пишет акварельки в комнате отдыха венского мужского общежития, Сталин впервые встречает Троцкого, а Казимир Малевич ходит по Кузнецкому мосту с деревянной ложкой в петлице.

    Из минусов стоит, пожалуй, отметить лишь некоторую германоцентричность романа, но автор немец и, вероятно, история своей страны занимает его больше всего, да и материала гораздо больше доступно на родном автору языке. В остальном же — познавательно, содержательно, забавно и размышлятельно — какие только штуки не выкидывает жизнь и как знать, что через сотню лет напишут о 2016 и может на соседней улице прямо сейчас творится история?

    Случайная цитата: «Отпуск! Эгон Шиле и Франц Фердинанд, австрийский престолонаследник, играют в железную дорогу. Прусские офицеры голышом купаются в водохранилище Сакровер. Франк Ведекинд едет в Рим, а Ловис Коринт и Кете Кольвиц — в Тироль (но в разные гостиницы). Альма Малер бежит в Мариенбад, потому что Оскар Кокошка объявил о помолвке. В поисках утешения тот пьет с Георгом Траклем. Постоянно идет дождь. Все сходят с ума в своих гостиничных номерах. Но тем не менее: Матисс приносит Пикассо букет цветов (из тизера перед главой об июле 1913)».

  3. AnnaYakovleva
    Оценил книгу

    Конечно же, это роман.
    Возможно, даже некий новый жанр бумажного сериала, да сразу исторического. У меня все очень плохо с историей - я не помню дат многих войн не первой величины, имен и событий, причин и следствий, возможно, отчасти потому, что до этого учебник историии ассоциировался с сухой передачей фактов, объективной и безоценочной.
    Иллиес же добавляет закадровый голос, позволяет себе иронические ремарки, субъективные оценки, спойлеры и легкие шутки. Но главное - он рассказывает читателю то, что интересно ему самому, что кажется важным именно этому рассказчику, а так как он талантлив - то и слушателю.
    Главы - как серии, и перед глазами встает картинка - такая, знаете, из немого кино, с преувеличенными эмоциями, ускоренными движениями, музыкой тапёра. Всего сто лет назад - так давно и так недавно, и какие все живые! Тут Фрейд и Юнг страдают от разрыва, Кафка пытается сделать предложение, Лоуренс выпускает "Сыновья и любовники", Томас Манн - "Смерть в Венеции", Оскар Кокошка буквально сходит с ума от вдовы Малера, а "Мона Лиза" появляется лишь в конце, но как! Страшно хочется сесть в Тардис и перенестись в декабрь 1913, во Флоренцию, слиться с толпой, счастливой от вновьприобретения национального достояния. Это всё - персонажи, но и люди. Кто-то знаком между собой (Анри Матисс носит больному Пикассо цветы, представьте только, подумайте), кто-то сталкивается на улицах Вены, вежливо извиняется и не догадывается, как переплетутся их с этим незнакомцем судьбы - и захватят за собой весь мир. Альбер Камю рождается, Бертольд Брехт издает школьный журнал, Эрнест Юнгер бежит в Африку, Вирджиния Вулф издает первый роман и пытается покончить с собой, Малевич ходит по Кузнецкому мосту с деревянной ложкой в петлице.
    Всюду жизнь.

  1. В Берлин вместе с Кирхнером переехали и другие художники «Моста» из Дрездена, этого забвенного летнего города барокко, где они его и основали: Эрих Хеккель, Отто Мюллер, Карл Шмидт-Ротлуф.
    30 января 2019
  2. Так революционеры искусства спешили все дальше и дальше, подгоняемые паническим страхом, что буржуазная публика поймет их полностью.
    28 октября 2017
  3. сбиваются, так как от поднявшегося шума перестают слышать музыку, Морис Равель откуда-то беспрестанно кричит в зал: «Гениально!». Нижинский, написавший для балета хореографию, отбивает пальцами ритм – против обезумевшего свиста публики. Волнения достигают апогея на отрывке номер 13 – как и предвидел Стравинский (какая была бы радость для Арнольда Шёнберга, сторонника теории заговора во власти числа 13). Танцоры словно в дурмане, посреди представления менеджер театра выключает свет, дабы избежать эскалации, но танцоры на сцене продолжают работать, и когда свет вновь загорается, у людей в зале возникает странное чувство, будто это они – сцена, а танцоры – публика. Лишь благодаря стоическому спокойствию дирижера Пьера Монтё, продолжавшему, как и танцоры, работать, удается довести постановку до последнего такта. На следующее утро «Фигаро» пишет: «Сцена изображала человечество. Справа сильные молодые люди собирают цветы, в то время как трехсотлетняя старуха безумно пляшет. На левом краю сцены старый человек изучает звезды, в то время как то тут, то там приносят жертву богу света. Такое публика не стерпела. Она освистала пьесу. Несколько дней назад она, может быть, еще аплодировала бы. Русские, не особо разбирающиеся в приличиях и обычаях стран, в которые приезжают, не знали, что французы без церемоний начинают протестовать, когда глупость достигает предела». Эти слова приводят Стравинского в ужас
    4 июня 2019
Подборки с этой книгой