А только что небо было голубое. Тексты об искусстве

4,3
14 читателей оценили
227 печ. страниц
2019 год
16+
Оцените книгу
  1. Anthropos
    Оценил книгу

    Не всех, конечно, но многих. Исключение – ваша профессия связана с искусствоведеньем или же вы очень увлекаетесь немецким искусством XIX-XX веков. Макс Фридлендер, Георг Базелиц, Адольф фон Менцель, Георг Тракль – знакомые имена? Поздравляю, вы можете аргументировано возразить или согласиться с автором. Основная часть целевой аудитории этой книги в России таким похвастаться вряд ли смогут.

    Я тоже, увы, не знаток. Потому мне были не слишком близки дифирамбы автора искусствоведам, художникам и литераторам. Ценность книги для меня – главным образом энциклопедическая. Я узнал много новых имен, открыл для себя несколько замечательных художников и пару поэтов. Читать эту книгу можно только с гуглом, иначе бессмысленно. Потому небольшая по объему книга многократно разбухает, обрастает иллюстрациями и стихотворными текстами, становится живой и яркой, какой ее и задумывал автор.

    Нужно понимать, что книга – не единое целенаправленно созданное произведение. Это сборник статей, эссе, выступлений Иллиеса. Потому тексты различаются по тематике, пафосу, стилю, информативности. Единое, что их объединяет – налет восторга, автор рассказывает о том, что его удивляет, восхищает и радует. Если территориально речь идет преимущественно о фигурах немецкого искусства, то временные рамки очень широкие. Автор берет от Жана Поля (1763-1825) до Энди Уорхола, рассказывает об известных сейчас, известных когда-то и малоизвестных деятелях культуры.

    Лишь небольшая часть статей не связана с конкретными людьми, они рассказывают о каких-либо явлениях, событиях или местах. Мне наиболее интересной показалось эссе про облака, в ней дается комментарий к факту, что художники 19 века очень любили изображать облака. Также есть подобные работы про Везувий и местечко в Олевано (Италия).

    Книга неплохо написана, содержит много ярких цитат и авторские афоризмы. Может быть, эти тексты сами по себе не станут чем-то очень интересным, но они могут подарить немало новых открытий. В качестве культурного ликбеза – рекомендую.

  2. Deity
    Оценил книгу

    Я нашла здесь всё, чего мне не хватило в «1913. Лето целого века» Флориан Иллиес

    Задорный, искренний, влюбленный, восторженный - таким предстает Иллиес в каждом эссе. Удивительно как много смогла рассказать книга об авторе, который старательно избегает местоимения "я". Как будто видишь, как он с обезоруживающей улыбкой протягивает найденное им сокровище и предлагает разделить с ним удовольствие от приобщения к прекрасному.
    Я открыла для себя несколько удивительных имён, стилей и понятий. Я влюбилась в Каза Бальди и заново открыла для себя облака. Иллиес создаёт своими текстами волшебство присутствия, некой сопричастности, облагораживает роль потребителей искусства и признаёт право на "дело вкуса".
    Здесь под одной обложкой соседствуют Энди Уорхол и Петер Рёр, которого даже гугл не знает. Но независимо от известности художника (в самом широком смысле слова) тексты Иллиеса позволяют одинаково проникнуться их искусством и впитывать слова и образы широко открытыми глазами.

  3. Idlunga
    Оценил книгу

    В чём хороши немцы? В философии. Но и искусствоведы от философов недалеко ушли.
    Один из героев Иллиеса Юлиус Мейер-Грефе пишет:

    Нашему мыслителю достаточно самого захудалого произведения искусства, чтобы продемонстрировать удивительные мыслительные ходы. Мы всегда только размышляли о цветах вместо того, чтобы нюхать их.

    Ладно философы, они работают с мыслью, которая традиционно отделена от эмоций, но искусство — оно же не для «ума холодных наблюдений», а как раз наоборот. Но искусствоведы почему-то так боятся чувств, что уходят в глухую теорию, а потом с удивлением смотрят на тех, кто подобно Мейер-Грефе, слишком много себе позволяет.
    Ведь, замечает автор,

    Немцы — чемпионы по игре с неподвижным мячом.

    Другой искусствовед, Фридлендер, попирает стремление строго систематизировать живопись по стилям и направлениям. Путаница и необъективность — это естественные явления, а наше восприятие предметов искусства зависит от времени и обстоятельств, считал он. А ещё, как и Мейер-Грефе, избегал мудрёной терминологии.

    Современность всегда слепа на один глаз. Причём на тот, который смотрит назад. Потому что только в ретроспективе можно разглядеть красные нити и жирные линии. Только когда дом построен, становится понятно, что послужило фундаментом,

    - формулирует Иллиес.
    Скажу честно, сам Иллиес пишет хоть не академично, но суховато, однако в отличие от многих других теоретиков он не считает эмоции запретными, а наоборот восхищается, если искусствовед в состоянии не только анализировать, но и чувствовать, а также признавать живые процессы, происходящие в искусстве. Сухость изложения разбавляют редкие профессиональные шутки типа

    Даже Фауста можно превратить в Мефистофеля, если перемолоть его на настоящем немецком семинаре.

    Ну а дальше — дальше больше. Это и Берлин глазами Шефлера, и музы любвеобильного поэта Готфрида Бенна, это модернизм в оценке Кесслера, и забытый роман писателя Мартина Вальзера, и влияние одного художника ready-made на другого (Дюшан-Базелиц), и «Мекка» немецких художников — итальянская коммуна Олевано (внезапно — побратим Волгограда), и национальные исторические травмы, из-за которых Германия предпочла забыть мастеров XIX века, вулкан Везувий как объект живописи и инсталляций, низкорослый художник Менцель, забиравшийся чуть ли не на шкаф, чтобы написать свои картины, и ранний модернист Карус, и мастер живописи Иоганн Лисс, и воздушный романтизм Шильбаха, и «напряжённый покой» белых картин Раймунда Гирке, и обезличенная сериальность работ Петера Рёра, и отзеркаливание Йоханнеса Грюцке, и экспрессионизм господина-оформителя Гюнтера Фрутрунка, и провокации Кристофа Шлингензифа.
    Автор отдельно останавливается на своём любимом времени. Что-то экзистенциальное и «буревестническое» есть в его интересе к 1913 году. Он вспоминает Рихарда Демеля, которого обошёл вниманием в книге «Лето целого века». Приносит извинения: не разглядел, исправляюсь, вот поэт, вот жена (не слишком верная), вот признание современников. Затем чередой идут писатели и поэты: Готфрид Бенн, Георг Тракль, Людвиг Бёрне, Жан Поль, Теодор Фонтане.
    На мой взгляд, книга узконаправленная: для немецких читателей, специалистов в области немецкого искусства и убеждённых германофилов. К сожалению, в области немецкой культуры наш среднестатистический кругозор довольно узок, а расширить его при помощи этой книги — задача со многими неизвестными. И если картины художников ещё можно посмотреть в Google, то некоторых писателей даже в оригинале в свободном доступе не найдёшь, уже не говоря о переводе. Переводчик, конечно, сделал, что мог (сноски), но вот бы куда энергию Уоллеса с его многостраничными комментариями к «Бесконечной шутке»... а не туда.

  1. Я надеюсь все же, что любовь нас не совсем ослепляет.
    11 февраля 2020
  2. Потому что он хочет слишком многого, потому что он хочет стать теоретиком, хотя (к счастью) и не способен думать и чувствовать как теоретик; потому что в силу спонтанного восхищения он апеллирует к ложным авторитетам.
    17 августа 2019
  3. Статус-кво здесь всегда кажется сомнительным и нужен только для того, чтобы его преодолеть.
    12 августа 2019
Подборки с этой книгой