Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Крутой маршрут. Хроника времен культа личности

Крутой маршрут. Хроника времен культа личности
Книга в данный момент недоступна
Оценка читателей
5.0

«Крутой маршрут» – это первое документальное произведение о сталинских лагерях, написанное женщиной. Драматическое повествование о восемнадцати годах тюрем, лагерей и ссылок потрясает своей беспощадной правдивостью и вызывает глубочайшее уважение к силе человеческого духа, который не сломили страшные испытания.

«Много разных чувств терзало меня за эти годы. Но основным, ведущим было чувство изумления. Неужели такое мыслимо? Неужели это всё всерьез? Пожалуй, именно это изумление и помогло выйти живой. Я оказалась не только жертвой, но и наблюдателем».

Лучшие рецензии
zhem4uzhinka
zhem4uzhinka
Оценка:
173

Знаете, я очень теряюсь, когда сталкиваюсь с проявлениями полного отсутствия логики. Это такая стена, самая толстая и непробиваемая, об которую ничего не стоит голову расшибить. Хватаешься за волосы и причитаешь: ну как, как такое вообще может быть? О чем-то таком писал, например, Кафка. Миры, созданные им, мучительны и безумны, потому что подчиняются правилам, не подвластным нормальной человеческой логике.

Правда, этот ужас существовал у него в голове. То есть, с этим жил один человек. А то, о чем написала Евгения Гинзбург, существовало в самой что ни на есть реальности. И с этим как-то жили тысячи людей.

То есть, понимаете, вот девушка. Любит стихи, любит мужа, обожает детей. Любит и верит в свою родину. У нее все отлично. Она счастлива.
И тут какая-то неведомая сила берет ее за шкирку, швыряет в адский котел и начинает толочь в порошок.
Понимаете, подкосить человека может многое. Болезнь – это страшно, но это, во всяком случае, объяснимо. Война – это страшно, это и абсурдно, что по чьему-то щучьему велению люди идут убивать друг друга. Но и это можно понять. С огромным усилием, но можно.

Понять то, что случилось с Гинзбург и со множеством других – невозможно. Просто не укладывается в голове. Читаешь, держишься за голову. Дайте мне это развидеть, так не бывает.

Бывает.

Это и правда больше всего похоже на круги ада. Где, как не в аду, когда тебе чудовищно плохо, будут раз за разом доказывать, что бывает еще, и еще, и еще хуже? Вот швыряют на первый круг, и ты, такой счастливый, хороший и светлый, попадаешь в вонь, грязь и сырость. Ты возмущен, тебе плохо, но потом от тебя отнимают сон и еду, и понимаешь, что было еще ничего. Когда свыкаешься и с этим, отнимают чувство локтя. Потом – свежий воздух. Потом – возвращают чувство локтя в избытке, зато отнимают остатки личного пространства. Потом отнимают воду. Потом тепло и даже ту скудную еду, что была. И понимаешь, что в изоляции и без воздуха, зато в тепле и с водой было опять-таки еще ничего. …И нет этому конца и края. А главное, на каком-то кругу у тебя отнимают надежду. И ты начинаешь верить, что так теперь будет всегда.

Сколько вообще может выдержать человек? Сколько болезней, обморожений, голодных обмороков перетерпит? Сколько предательств, чужих смертей, ударов под дых от судьбы выстоит? Бог знает. Сейчас мне кажется, что и десятой доли того, что выдержала Гинзбург, вынести невозможно. И многие ведь правда не выдерживали, ломались, умирали от истощения, от болезней, убивали себя от отчаяния. Иные выживали, но теряли человеческое лицо.

А Гинзбург выжила. Сохранила жизнь, руки, ноги и голову. Сохранила здоровье, во всяком случае настолько, чтобы не свалиться через два шага после финиша. И такие вещи, которые не всякий и в нормальной-то жизни может сохранить. Светлый ум. Память. Умение доверять другим людям. Любить. Дружить. Ценить моральные ценности выше материальных. Любить поэзию. Радоваться. Любить жизнь.

Это, честно говоря, тоже в голове не укладывается. Это непостижимо.
И прекрасно.

Читать полностью
karolenm
karolenm
Оценка:
95

И всегда-то мы – песчинки, которые несутся с неведомым ветром.
Долго выбирала эпиграф, и думала о том, как описать свои впечатления, и именно с этого начну. Все мы - лишь песчинки, которые ветер перемен может бросить в жернова политического строя, в угоду сильному Вождю, в знак соответствия витку Истории. Читая эту книгу и не захочешь, а почувствуешь весь ужас "без вины виноватого" , по современному говоря "попавшего"...
Евгения Гинзбург рассказывает о себе предельно честно , с точностью историка, перебирая имена и даты. Неудивительно, в одиночках и в "местах не столь отдаленных" Советской Колымы единственным свидетелем страданий становились не блокноты для записей,а собственная память, не дающая забыть, ни одного имени ежедневно теряющихся друзей, ни даже строки давно прочитанных стихов...
Биография Евгении Гинзбург, как и многих ее современников, из двух частей: "До" того страшного 1937го, и "После".
Часть "До" : росла, училась , вышла замуж, родила двоих сыновей, преподавала , работала в редакции "Красной Татарии".
Часть "После" :

репрессирована в 1937 году, приговорена к тюремному заключению Военной коллегией Верховного суда по статье 58, пункт 8, 11, обвинена в участии в троцкистской террористической организации. Приговор: 10 лет тюремного заключения с поражением в правах на 5 лет и с конфискацией имущества.


И великая радость, "прямо по Пастернаку", - как говорит сама Евгения, от получения такого приговора :
" Версты обвинительного акта...
Шапку в зубы! Только не рыдать!
Недра шахт вдоль Нерчинского тракта!
Каторга! Какая благодать!..."
Потому что иначе - высшая мера. Как говорит добрый конвоир :

Вот еще на мою голову горласта бабенка попалась! Молчи, говорю! Знамо дело, не виновата. Кабы виновата была, али бы десять дали! Нынче вот знашь, сколько за день-то в расход! Семьдесят! Вот сколько... Одних баб, почитай, только и оставили... Троих даве увез.


Бутырка, два года одиночки в Ярославле, этап за этапом, "транзитка", кораблем смертников в лагерь Эльген (по якутски -"мертвый"), впереди годы "Советской Колымы" . И несть числа мучениям, моральным и физическим.
А вокруг , вокруг такие, что и не поймешь - человек рядом, или зверь в человечьем обличье, или , что еще страшнее, - бывший человек:

Как страшно мертвецу среди людей
живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
скрывая для карьеры лязг костей...


Сколько может выдержать человек? Видимо очень много, раз даже там , на Колыме , выживали, не "доходили" совсем уж все... И находилось место и "мамкам" , умудрявшимся рожать ; и любви ; и очень простому на словах, и очень тяжелому на деле - ежедневному героизму сострадания.
Евгения , утратившая безвозвратно и мужа , и родителей, и одного из сыновей , получает поддержку и душевное тепло от доктора Вальтера, такого же репрессированного, как и она сама. И, как никто , понимающего ее с полуслова.
Евгения выжила, и дождалась своего доктора, получили они свою дозу жизни , свободы, счастья. Слава Богу!
О своем впечатлении от прочтения:
Мне очень горько за этих людей, переломанных эпохой. Очень сложно воспринимать идеологию , позволяющую такие ужасы в отношении своих соотечественников, женщин, детей. Хочется спрашивать их : "Ну как же, Вы сами то- как? как, даже в лагерях, в изоляторах и на кайловках, продолжали верить в "солнце Сталина"? ",
и как же вы, Люди, те, что на должностях, при постах, при силе, допустили вот ТАКОЕ?
И сама себе отвечаю - в то время было именно так. А мне повезло, я живу сейчас.

Читать полностью
SePoNa
SePoNa
Оценка:
87

Хроника времен культа личности.

Я сама предлагала эту книгу для обсуждения в нашем КК. А вот пару дней назад закрыла последнюю страницу и подумала - а что здесь, собственно, обсуждать? Ведь обсуждать и спорить можно, когда есть различные мнения о сюжете, о поступках героев. Обсуждать и спорить возможно, если можно представит себя в описываемой ситуации, примерить на себя поступки героев.
Здесь же я при всем желании не могу представить, как можно выжить, выдержать и, что самое важное, остаться человеком в тех условиях. В той жизни, которая длилась не год, не два, а в данном описываемом случае 18 лет.
У меня не поворачивается язык осуждать даже, казалось бы, каких-то отрицательных персонажей из этой книги, потому что никто из нас не знает, как бы он повел себя там. И можно сколько угодно с пеной у рта доказывать себе и окружающим, что ты бы ни в коем случае не предал, не донес, не сделал бы ничего плохого. Но мой любимый принцип "никогда не говори "никогда", потому что жизнь поворачивается разными сторонами. И люди, порой, совершают такое, чего другие, да и они сами иногда, от себя не ожидали.
О сюжете подробно говорить смысла нет. Кто читал, тот знает. У кого есть желание, тот прочтет. Но мне всегда очень трудно читать книги на подобные темы. Потому что хочется кричать и биться головой о стену. Потому что я начинаю ненавидеть свою страну. Нет, речь не о современных Россиях, Белоруссиях, Украинах и иных странах. Речь о великом и могучем, о стране СССР, коей все наше пространство для меня до сих пор и осталось. Ведь ни в одной стране света так не издевались именно над своими, родными гражданами. Так планомерно не уничтожали и не мучили, ничего не говоря, городя чудовищные по своей сути объяснения и причины для этого. И книга Гинзбург читается намного страшнее потому, что в ней минимум политической ситуации и максимум жизни. И когда читаешь обо всех этих людях, просто схваченных и брошенных на умирание, волосы дыбом встают. Ведь кто-то выжил, а кто-то просто исчез, пропал, перестал существовать, перенеся перед этим такие страдания и муки, которые и не снились никому.
Я допускаю, что у меня масса эмоций, из-за которых я могу не заметить или не оценить каких-то литературных особенностей книги, может, каких-то ее недостатков. Но для меня все это меркнет именно перед этими самыми эмоциями. Так уж получилось...
Читайте эту книгу обязательно!

ПыСы: когда уже написала отзыв, решила посмотреть здесь на ЛЛ, что пишут люди о книге. И в одном из отзывов нашла ссылки на документальные источники, в которых говорится, что якобы половина в этой книге - художественный вымысел. И что от этого изменилось отношение к автору. Не знаю, мне трудно судить. Мы, к счастью, не были свидетелями тех событий. И кто сказал, что нужно верить одним источникам и не доверять другим? Кто мне докажет, что прав именно тот, кто называет книгу Гинзбург вымыслом?

Читать полностью
Лучшая цитата
Как страшно мертвецу среди людей
живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
скрывая для карьеры лязг костей.
Оглавление
  • О матери
  • Евгения Гинзбург. Крутой маршрут[1]
  • Часть I
  • Глава первая. Телефонный звонок на рассвете
  • Глава вторая. Рыжий профессор
  • Глава третья. Прелюдия
  • Глава четвертая. Снежный ком
  • Глава пятая. «Ума палата, а глупости – саратовская степь…»
  • Глава шестая. Последний год
  • Глава седьмая. Счет пошел на миги
  • Глава восьмая. Настал тридцать седьмой
  • Глава девятая. Исключение из партии
  • Глава десятая. Этот день…
  • Глава одиннадцатая. Капитан Веверс
  • Глава двенадцатая. Подвал на Черном озере
  • Глава тринадцатая. Следствие располагает точными данными
  • Глава четырнадцатая. Кнут и пряник
  • Глава пятнадцатая. Ожившие стены
  • Глава шестнадцатая. «Простишь ли ты меня?»
  • Глава семнадцатая. На конвейере
  • Глава восемнадцатая. Очные ставки
  • Глава девятнадцатая. Расставанья
  • Глава двадцатая. Новые встречи
  • Глава двадцать первая. Круглые сироты
  • Глава двадцать вторая. Тухачевский и другие
  • Глава двадцать третья. В Москву
  • Глава двадцать четвертая Этап
  • Глава двадцать пятая. Бутырское крещение
  • Глава двадцать шестая. Весь Коминтерн
  • Глава двадцать седьмая. Бутырские ночи
  • Глава двадцать восьмая. С применением закона от первого декабря
  • Глава двадцать девятая. Суд скорый и праведный
  • Глава тридцатая. «Каторга! Какая благодать!»
  • Глава тридцать первая. Пугачевская башня
  • Глава тридцать вторая. В Столыпинском вагоне
  • Глава тридцать третья. Пять в длину и три поперек
  • Глава тридцать четвертая. Двадцать две заповеди майора Вайнштока
  • Глава тридцать пятая. Светлые ночи и черные дни
  • Глава тридцать шестая. «Собака Глана»
  • Глава тридцать седьмая. Подземный карцер
  • Глава тридцать восьмая. Коммунисто итальяно…
  • Глава тридцать девятая. «На будущий – в Ерусалиме!»
  • Глава сороковая День за днем, месяц за месяцем
  • Глава сорок первая. Глоток кислорода
  • Глава сорок вторая. Пожар в тюрьме
  • Глава сорок третья. Второй карцер
  • Глава сорок четвертая. Мы вспоминаем Джордано Бруно
  • Глава сорок пятая. Конец карлика-чудовища
  • Глава сорок шестая. Время больших ожиданий
  • Глава сорок седьмая. Баня! Просто обыкновенная баня!
  • Глава сорок восьмая. На развалинах нашего Шлиссельбурга
  • Часть II
  • Глава первая. Седьмой вагон
  • Глава вторая. «Разные звери в божьем зверинце»
  • Глава третья. Транзитка
  • Глава четвертая. Пароход «Джурма»
  • Глава пятая. «Вам сегодня не везло, дорогая мадам Смерть…»
  • Глава шестая. На легких работах
  • Глава седьмая. Эльген – по-якутски «мертвый»
  • Глава восьмая. На лесоповале
  • Глава девятая. Спасайся кто может!
  • Глава десятая. Здесь жили дети
  • Глава одиннадцатая. «Ветерок в кустах шиповника…»
  • Глава двенадцатая. Между урчем и кавече
  • Глава тринадцатая. Война! Война! Война!
  • Глава четырнадцатая. Сорок девять по Цельсию
  • Глава пятнадцатая. И свет во тьме
  • Глава шестнадцатая. Молочные реки, кисельные берега
  • Глава семнадцатая. Бледные гребешки
  • Глава восемнадцатая. В чьих руках топор
  • Глава девятнадцатая. Добродетель торжествует
  • Глава двадцатая Порок наказан
  • Глава двадцать первая. Известковая
  • Глава двадцать вторая. Веселый святой
  • Глава двадцать третья. Рай под микроскопом
  • Глава двадцать четвертая. Разлука
  • Глава двадцать пятая. Зэка, эска и бэка
  • Глава двадцать шестая. Mea culpa
  • Глава двадцать седьмая. Снова преступление и наказание
  • Глава двадцать восьмая. От звонка до звонка
  • Часть III
  • Глава первая. Хвост жар-птицы
  • Глава вторая. Снова аукцион
  • Глава третья. Золотая моя столица
  • Глава четвертая. Труды праведные
  • Глава пятая. Временно расконвоированные
  • Глава шестая. И барский гнев, и барская любовь…
  • Глава седьмая. «Не плачь при них…»
  • Глава восьмая. Карточный домик
  • Глава девятая. По алфавиту
  • Глава десятая. Дом Васькова
  • Глава одиннадцатая. После землетрясения
  • Глава двенадцатая. Семеро козлят на идеологическом фронте
  • Глава тринадцатая. Тараканище
  • Глава четырнадцатая. Двенадцатый час
  • Глава пятнадцатая. По радио – музыка баха
  • Глава шестнадцатая. Коменданты изучают классиков
  • Глава семнадцатая. Перед рассветом
  • Глава восемнадцатая. За отсутствием состава преступления
  • Эпилог
  • Лев Копелев, Раиса Opлова. Евгения Гинзбург в конце крутого маршрута
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • Примечания