Зависть

4,2
131 читатель оценил
109 печ. страниц
2008 год
Оцените книгу
  1. ddolzhenko
    Оценил книгу

    Произведения советской литературы 20-х годов не перестают меня удивлять. Каждый раз они оказываются нетривиальными, и небольшой роман Юрия Карловича Олеши не стал исключением. Исключительный по образности язык – только одно из достоинств романа. Впечатляюще показан портрет завистливого человека, Николая Кавалерова, который не может не вызывать отвращения у читателя, – но, с другой стороны, и жалости тоже. Герою, не нашедшему места в советской реальности, невольно сочувствуешь, начинаешь находить в его непрестанных рефлексиях не только резонёрство, но и справедливую критику если не советского строя, то коммунистических идеалов, какими они выглядели в те годы (одно подавление индивидуальности чего стоит). И хотя в целом образ Кавалерова всё-таки негативен, автор не смог противопоставить завистнику симпатичных советских персонажей, пресловутых "новых людей". Разве привлекательны Андрей Бабичев и Володя Макаров, мечтающие о мире людей-машин и всеобщего общепита? Люди с обеих сторон выглядят неполноценными, убогими: бездеятельные интеллегенты против бездушных работяг. Так Олеша не только показывает кажущуюся ему пропасть между старым и новым мирами, но и как бы между строк заявляет о том, что неплохо бы соединить энергию и деловитость нового с душевной тонкостью старого…
    А впрочем, роман слишком многогранен, чтобы что-то выпячивать на первый план.

  2. Glenda
    Оценил книгу

    Первая часть от лица Кавалерова демонстрирует зависть во всей неприглядности. Пьяный Кавалеров, будучи подобранным по доброте душевной Андреем Бабичевым, впоследствии оказывается совершенно неблагодарным к своему спасителю. Всё в Бабичеве вызывает у Кавалерова возмущение, отвращение и отторжение, и кажется Николаю, что не достоин Бабичев, того, что имеет, а вот он, Кавалеров, достоин, но этим не обладает. И проявляет Кавалеров худшее качество завистливого человека: пытается Бабичева оболгать, забросать грязью и самые мелкие недостатки раздуть до вида чудовищных пороков, думая, что унижая другого, может возвыситься сам. Кажется, что Бабичев в итоге должен подавить Кавалерова и психически – своей деятельностью, жизнелюбием и верой в правильность того, что он делает, и физически – ибо крупный гражданин. В силу крайней неблагодарности Николая появляется мысль, что и поделом ему.

    Но тут происходит вторая часть от лица Ивана и всё усложняется. В сюжет вмешивается сюрреализм в виде чудесной машины Офелии, которая вроде существует, а вроде и нет, и до конца непонятно, реальна ли она или плод больного воображения. Да и облик Бабичева и его протеже Володи Макарова уже не выглядит таким безупречным. Их новый дивный мир гонится за количественными рекордами и достижениями, восхищается машинами, но в этом мире нет места мечте и чувствам, и человек в их планах должен приблизиться к машине, окончательно утратив свое человеческое естество.

    Под стать новому поколению авторский стиль выглядит безжизненным и механистическим. Отрывисто, безэмоционально, кратко. Впрочем, подобный стиль характерен для многих отечественных авторов той эпохи, на ум сразу же приходят Замятин с его Мы и Платонов с Котлованом . Все же знакомство с автором выдалось занятным, заинтриговал он, и интересно, что же еще он готовит для читателя в своих работах и оценить другие грани его творчества.

  3. Viscious
    Оценил книгу

    Вот когда вы упьётесь своею свободой,
    И вас затошнит от неё...
    (с)

    Узнала об этой книге из воспоминаний Лидии Корнеевны. Сколько уж с тех пор перечитывала, а всё не могу надивиться. Конечно, "Зависть" действительно, как написали в одном из отзывов здесь, не дотягивает до той планки, которую сама себе ставит. Слишком уж много всего намешано, как будто Олеша упражнялся в разных формах и жанрах, копировал оттуда и отсюда, а потом посмотрел на это всё и решил, что можно было бы и опубликовать.
    И вот поэтому невероятный язык первых глав к середине книги сходит на нет, но помнишь его ещё долго, возвращаешься мысленно, перекатываешь те и эти словечки. Эк он их!
    И вот отсюда сюрреализм происходящего, накатывающий на читателя как температура. Ты глазом не успел моргнуть, как уже бредишь, и вот что страшно - понять, где бред, а где реальность, невозможно. Да и если верить Оруэллу, reality is inside the skull. Сюрреализм в "Зависти", между прочим, в лучших традициях советской сатиры. Почему же тогда не смешно?
    А вот ещё в лучших советских традициях - идейные беседы, идейные монологи персонажей. Идея, возведенная в абсолют, тоже превращается в сюр. И так же - совсем не смешно, когда этот абсолют пытаются воплотить в жизнь.
    Отсюда - полное отсутствие положительных героев. Все они по-своему мерзкие, в каждом из них есть что-то отвратительное. Как будто Юрий Карлович не побоялся и вставил себе в глаз осколок кривого зеркала перед тем, как начать писать. Хотя зачем осколок, если он сам жил в настоящем королевстве кривых зеркал?
    И так слой за слоем можно снимать с этой книги и разглядывать, бесконечно долго. Такой себе нетрадиционный роман об интеллигенте, не находящем себе места в обществе. Сатира на этого самого интеллигента и это самое общество. Обхохочешься просто. Болезненный бред бытия, выплеснутый на бумагу.
    Ну, что там ещё?

  1. «Ах, это тот, что жил в знаменитое время, всех ненавидел и всем завидовал, хвастал, заносился, был томим великими планами, хотел многое сделать и ничего не делал – и кончил тем, что совершил отвратительное, гнусное преступление…»
    22 ноября 2017
  2. Он, Андрей Петрович Бабичев, занимает пост директора треста пищевой промышленности. Он великий колбасник, кондитер и повар. А я, Николай Кавалеров, при нем шут.
    4 ноября 2017
  3. Мы много говорили о чувствах… И главное, мой друг, мы забыли… О равнодушии… Не правда ли? В самом деле… Я думаю, что рав
    11 июня 2014