Отзывы на книгу «Зависть»

Узнала я о существовании у Ю.Олеши произведения "Зависть" ("Три толстяка" знакомы всем, а вот больше...) с подачи Ксении Собчак, выразившей свой восторг по отношению к нему в интервью у Дудя. Несмотря на никуда не исчезающую ассоциацию ведущей-политика с печально известным проектом "Дом 2", а теперь еще и катафалком, ее вкусу я более или менее доверяю - далеко не глупая женщина вряд ли будет рекомендовать нечто пустое и "кустарное". Поэтому как только выпала возможность причислить эту книгу к категории игр на нашем сайте - не теряя ни минуты, я не преминула ею воспользоваться.

У "Зависти" нет главного героя, хотя если смотреть поверхностно исключительно по структуре это - Николай Кавалеров. Однако и ненавистного идола этого человека Андрея Петровича, и брата его Ивана с точно такой же серьезностью необходимо причислить к основным персонажам. Им всем свойственно низменное чувство зависти, которое абсолютно не просто так послужило поводом для названия повести. Иван Бабичев страдает от нереализованности своих фантазий, Николай Кавалеров - от непринятости в роли родного человека своим кумиром, Андрей Бабичев - от неустроенности в жизни в роли отца. И хотя Андрей успешен в работе и "усыновил" молодого человека, Николай обрел того, кто оказал ему никак не меньше, чем родительскую, поддержку, а у Ивана есть прелестная дочь - эти люди никак не могут найти себе места в жизни, успокоится и обрести хотя бы на минуту чувство удовлетворения. Но не всех их тяжелое существование толкает на странные поступки и жестокие замыслы - Андрей остается при своем, однако Иван находит утешение в сумасшествии иллюзий, а Николай - в ненависти к переоцененному объекту страсти. Не совсем зависть в чистом виде правит над этими персонажами, скорее сквозит она в каждом их чувстве ноткой и легким ветерком...

В этом произведении стиль повествования до ужаса напоминает набоковский ("Защита Лужина"), но (но!) от "Зависти" не тошнит, здесь нет высокопарности вокруг смысловой пустоты и пафоса от неумения выразиться. Ю.Олеша демонстрирует в данной повести талант "не переборщить", поднимаясь к трудно и редко достижимой высоте "писать просто о сложном", добавляя витиеватости воплей) Маяковского и отнимая мусор надутости воздушного шара Набокова.

Какая обложка прекрасная у книги: в нежно-сиреневых тонах, по содержанию роман тоже замечательный, но, конечно, не столь романтичный...

Книга о том, что мечты мечтами, но жить-то нужно в реальном времени, уважать реальных людей, а не вымышленных персонажей и наши фантазии о них...А еще о короткой памяти и человеческой неблагодарности....

Николай Кавалеров, пьяный искатель истины и справедливости (ну вот почему, чтобы проснулось желание защитить справедливость, всегда обязательно напиваться?), подобранный на улице, где он лежал лицом, уткнувшись в люк, спасенный, можно сказать, Андреем Петровичем Бабичевым, предается мечтам...Мечтам стать кем-то всемирно знаменитым, совершить подвиг на поле боя (и все в таком же возвышенном духе, совсем как у подпоручика Ромашова в купринском "Поединке") и не задумывается даже, что подвиг - это не обязательно что-то сверхестественное, далекое. Подвиг - это ведь не обязательно сразу что-то масштабное, значительное, общепланетарных размеров. Подвиг - это сделать что-то на благо людей, сделать что-то бескорыстное, что улучшит их жизнь, совершить хоть раз доброе дело. Но нет. Николаю это неведомо, а оттого непонятно. Подумаешь, - замечает он с пренебрежением и даже в уничижительном тоне, - Бабичев изобрел колбасу для людей, которая долгое время остается свежей и не портится. Мол, фу, какое мещанство и проч. и проч. Наоборот! Бабичев, будучи начальником треста, делает что-то для реальных людей! Николай этого понять не может. Он видит лишь оборотную сторону медали: почет и уважение. внимание. которым обласкан Бабичев: так ведь есть за что! И вот уже в груди у Николая рождается липкое, тянущее, грызущее изнутри чувство зависти, зависти к чужим успехам, чужим условиям жизни.

Чувство это отравляет жизнь и самому Кавалерову: зависть ведь редко портит жизнь тем, кому завидуют. Им не до этого. Какие-то мелкие обиды, взлелеянные им до космических размеров, обиды, да еще и встреча эта невпопад со старшим братом Бабичева, Иваном, тоже делает свое дело: Иван такой же неудачник и он также завидует Андрею.

Сюжет принимает поистине фантастический оборот, ведь Иван изобрел чудо-машину Офелию, которая может разрушить мир и которая испытывает человеческие чувства). Правда, глава с описанием машины несколько размытая и я, если честно, так и не поняла, какой в ней вообще толк (ну кроме того, что она совершенно свела с ума Ивана Петровича). Это скорее такая фантазия-фантасмагория. бред полусумасшедшего (да. от зависти тоже можно повредиться рассудком)

И вот уже 2 этих безумных человека строят планы об убийстве Андрея....

Сильная книга, но недосказанная. Не хватило мне здесь предыстории Николая, Андрея. Не хватило конфликта столкновения: не было кульминации. того самого судьбоносного момента. когда хрустальные мечты разбились о жестокую действительность....

История со вдовой, у которой снимал квартиру Николай, вообще омерзительна, как, впрочем, и эта сладострастная немолодая уже вдова, устроившая у себя в квартире какой-то бордель-приют для одиноких мужчин-бездельников...Эту часть читать особенно противно (или, может, это и было по замыслу автора столкновением с жестокой реальностью) 4/5

Роман «Зависть» я склонна воспринимать вне контекста той конкретной эпохи, когда он был написан, так как он кажется актуальным и в наше время.

Главным завистником является 27-летний неудачник Николай Кавалеров. На мой взгляд, Кавалеров – это какая-то странная смесь бездействующего и пассивного романтика-мечтателя из произведений Достоевского с его же загадочным и парадоксальным подпольным человеком. Выброшенного из пивной пьяного Николая подобрал директор треста Андрей Бабичев, предоставив ему жильё и работу. Однако герой отплатил своему спасителю чёрной неблагодарностью, возненавидев его. Чувство зависти не давало покоя Кавалерову: «Именно в этом мире я хочу славы! Я хочу сиять так, как сиял сегодня Бабичев».

Но есть в романе и ещё один завистник – Иван Бабичев (старший брат Андрея), возомнивший себя великим учителем-проповедником, создателем фантастической машины («дал ей имя девушки, сошедшей с ума от любви и отчаяния, - имя Офелии») и разработчиком теории заговора чувств. Обвиняя людей в бездушии («чувства выбрасывают они»), он мечтал организовать и возглавить последний парад прославленных поэтами великих чувств и страстей, встряхнуть их, «вызвать мгновенный прекрасный блеск» и навсегда закрыть занавес. Однако позже он признался дочери (которую когда-то в разговоре с братом грозился задушить собственными руками): «Я ошибся, Валя… Я думал, что все чувства погибли – любовь, и преданность, и нежность… Но всё осталось, Валя… Только не для нас, а нам осталась только зависть…».

В результате заговор чувств провалился, а удивительная машина (реальная она или лишь воображаемая, не имеет значения), подобно чудовищу Франкенштейна, поглотила все лучшие силы своего создателя. И лишёнными поэтических чувств оказались не окружающие люди, а сами завистники и обвинители. То есть в других они раньше видели лишь собственное зеркальное отражение, не понимая этого. Кстати, случайная встреча двух завистников произошла именно у уличного зеркала (сначала – в его отражении), возле которого стоял Кавалеров, думая «про оптические обманы, про фокусы зеркала». «Непонятное кажется смешным или страшным».

Как известно, самыми яростными гонителями часто бывают люди, не осознающие теневую сторону в самих себе. Ведь намного проще и приятнее испытывать к другим справедливый и праведный гнев, чем заглянуть в лицо собственным трудностям в процессе выявления своего уязвимого места.

«Ужасна изжога зависти. Как тяжело завидовать! Зависть сдавливает горло спазмой, выдавливает глаза из орбит». Зависть, являясь следствием сравнения, актуализирует имеющиеся на данный момент проблемы личности и показывает, насколько человек доволен своей жизнью. Завистник сознательно обесценивает чужие достижения и морально негодует, чтобы понизить уровень своей тревожности, возникшей от ощущения личной несостоятельности на фоне успешности другого. Отрицание системы ценностей этого другого и создание из него образа врага помогает временно избавиться от чувства вины за собственные неудачи.

В романе красочно обрисованы дороги, ведущие к разрушению и деградации личности. Они проходят через густые заросли ненависти, озлобленности, враждебности, нарциссизма, болезненного самолюбия. Ну, и, конечно, зависти. Все эти «сгустки зависти» и вызванных ею негативных чувств и эмоций перекрывают путь в царство свободы и духовности. И оба героя, соединившись вместе, с ещё большим ускорением продолжают скатываться вниз. Кавалеров наконец-то «понял степень своего падения. Оно должно было произойти. Слишком лёгкой, самонадеянной жизнью жил он, слишком высокого был он о себе мнения, - он, ленивый, нечистый и похотливый…». Но воли к действию и изменениям у него не хватало. И в финале завистники пытаются обрести покой с помощью равнодушия (парализующего и убивающего все чувства), объявляя именно его лучшим из состояний человеческого ума.

Олеша не умел писать "темно и вяло", длинно и скучно, его проза искрится блестящими образами и афоризмами, чуть ли не каждый абзац по ёмкости и законченности равноценен новелле.

Аннотация не слишком погрешила против истины. Ну, может быть, не абзац и равноценен не новелле, но язык как минимум интересен. Читаешь текст, что в джаккузи лежишь - омывает тебя тысячей пузырьков: метафор, цветистых определений, оригинальных сравнений, булавочно острых слов. У каждого персонажа "Зависти", включая автора, своя речь со своими особенностями, и каждая до предела насыщена. Картинка выходит яркая, объёмная, зрелищная.

День сворачивал лавочку. Цыган, в синем жилете, с крашеными щеками и бородой, нёс, подняв на плечо, чистый медный таз. День удалялся на плече цыгана.

В противовес этому наблюдается настоящая беда с героями: они отвратительны и потому до невозможности шаржированы автором, они шаржированы в своих худших чертах именно для того, чтобы выглядеть особенно отвратительно. А история такая. Одно значительно лицо, Андрей Петрович Бабичев, подбирает на улице пьяного молодого человека, некоего Кавалерова. Подобрал, значит, приютил у себя и дал работу. Благодарен ли Кавалеров? Естественно, ни на миллиметр.

Он - это само высокомерие юности, сама затаённость гордых мечтаний.

А ещё, как отмечает его новый друг и по странному стечению обстоятельств брат Андрея Бабичева, Иван, Кавалеров буквально сгусток зависти погибающей эпохи. Впрочем, и сам Иван не абстрагируется от этого чувства. Более того - старательно его культивирует как в себе, так и в Кавалерове. Примечательна история из детства Ивана, когда тот, поддавшись зависти, избивает девочку. К чему может привести эта разрушительная эмоция в зрелом возрасте? Автор, конечно же, показывает этот путь саморазрушения со всею старательностью, он несёт читателя на самое дно. Через метафорическую фантасмагорию, нам открывается весьма плачевный и всё так же гротескный финал.

Другие герои - сам Андрей Бабичев, его молодой друг футболист Володя, дочь Ивана Валя - тоже за гранью приязни. Ни один не вызывает положительных эмоций. У каждого имеются свои недостатки, показанные так же гипертрофированно, и так же отталкивающе некрасивы. Довольно тяжело прожить какое-то время со столь неприятными персонажами. И вообще, чтение этой книги напоминает известное изречение про мышей и кактус: плачешь, колешься, но продолжаешь грызть. Благо кактус небольшой. Впрочем, иголки всё равно колют в самые больные места. Да,

...мой друг, нас гложет зависть. Мы завидуем грядущей эпохе.

"Зависть" признанный шедевр, оспаривать гениальность которого неблагодарное занятие и вообще бессмысленно. Все, кто есть кто-то восхитились беспощадной глубиной психологизма, яркой метафоричностью и модернистским новаторством. Первое предложение: "Он поет по утрам в клозете" в топе величайших открывающих фраз мировой литературы, вместе со "Всеми счастливыми семьями..." Толстого и "Зовите меня Исмаил" Мелвилла, а знаменитое: "Вы прошумели мимо меня, как ветвь, полная цветов и листьев" запилено до степени превращения высокой поэтики в пошлейший р-романтизьм. И как же я не люблю эту книгу!

Настолько, что, прочитав впервые, поспешила забыть. Ненавижу ее чрезмерную метафоричность, которой Юрий Олеша заразил, дотянувшись через сто лет, молодых российских прозаиков 2020-х - ну у каждого же второго вертограды изузоренные - и зачем смысл, если можно погонными километрами гнать метафоры. Мне омерзителен personnage principal Николай Кавалеров, в чьем имени, по выражению одного из героев романа, соединились романтика и вульгарность, а в поведении безошибочно опознается Васисуалий Лоханкин из "Золотого теленка". Неудивительно. Примерно все ведь знают о влюбленности автора в Валентину Грюнзайд, которая (не совсем удобная деталь) покорила его сердце двенадцатилетней. Он видел в ней свою Суок, "Трех толстяков" посвятил ей. И фразу про ветку с цветами и листьями тоже говорил ей через рот, но у запасливого человека ничего не пропадает

Ту самую Валентину, которая перекочевала в роман под своим именем. А в жизни Валя Грюнзайд стала женой Евгения Петрова, которого, при бесспорном дружеском расположении к Олеше, не могло сильно радовать назойливое внимание, оказываемое другом семьи жене. К слову, в имени Варвары Лоханкиной, тоже изменена лишь одна буква: "Валя-Варя". Чтобы связать это сегодня, нужно быть достаточно в теме, но в конце двадцатых прошлого века дополнительных объяснений не требовалось. И, да, в Кавалерове очень много от автора, тогда как в спортивном подтянутом технооптимисте Володе Макарове трудно перестать видеть самого результативного опера одесского угро, каковым Петров был до переезда в Москву.

Однако я увлеклась темой сопоставления "Кавалеров-Лоханкин", возвращаюсь к роману. История такая, Николай Кавалеров, герой-рассказчик, молодой человек двадцати семи лет, эстет с поэтическим мировосприятием, остро переживающий невостребованность новым миром. Декадентство и черные розы в бокалах голубого, как небо, аи - антураж, куда он вписался бы идеально в прошлом десятилетии, минул безвозвратно. Сегодня у молодежи в приоритете спорт, технические науки, индустриализация и радость созидательного труда. Герой ютится в коммуналке, ввязавшегося в скандал, еговышвыривают из пивной, где и подбирает Андрей Бабичев.

Совершенно другого типа персонаж, тоже "из прежних", но сумевший в этой новой жизни найти себе место, с юности большевик-подпольщик, жил за границей и владеет языками, руководит пищепромом и по-настоящему увлечен идеей освободить советских женщин от кухонного рабства. Тогда спасением казались идеи повсеместных фабрик-кухонь, где простой человек мог бы поесть вкусной качественной еды по цене, сопоставимой с домашней готовкой. Проект первого такого комбината "Четвертак" в работе у Бабичева, одновременно курирующего десятки направлений: от поставок овощей до технологически прорывной колбасы высшего сорта, которая будет стоить всего 35 копеек за килограмм (вкусный и доступный вариант перекуса при средней зарплате 60 р).

Кавалеров все это знает потому, что, не ограничившись в благодеяниях одноразовым спасением, тот пристроил его у себя корректором ("шутом" - как называет это Николай). Он живет в квартире Бабичева - временно, как предупредил хозяин, до возвращения из Мурома Володи, приемного бабичевского сына - и люто ненавидит спасителя. Ищет в том червоточины и слабости и, не найдя таковых, сосредотачивается на никчемном брате Андрея, Иване, которого назначает своим Гуру.

Люмпен и враль Иван Бабичев, отец Вали, тоже человек тонкой душевной организации. Проповедует по пивным, ненавидит брата, оградившего племянницу от его влияния Утверждает, что изобрел "Офелию" - такую себе овеществленную идею машины, машину машин в платоновом смысле и самовоспроизводящийся самообучаемый по нейросетевому типу агрегат, если с русского на понятный. Эта-де Офелия все труды брата Андрея обнулит играючи, а его "Четвертак" и вовсе разрушит по свистку.

Пока эта пара даунов (зчркнт) эстетов вынашивает планы страшной мести и мирового господства, оба они находят приют и стол у престарелой толстой вдовы, с которой спят по очереди. Простите за спойлеры. "Зависть" объективно шедевр, хотя для меня выход из зоны читательского комфорта. Допускаю, что вы со мной не согласитесь. В любом случае, спасибо Вимбо и Григорию Перелю за аудиоверсию романа.