Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Русский дневник

Русский дневник
Читайте в приложениях:
Книга доступна в премиум-подписке
527 уже добавило
Оценка читателей
3.96

«Русский дневник» лауреата Пулитцеровской премии писателя Джона Стейнбека и известного военного фотографа Роберта Капы – это классика репортажа и путевых заметок. Сорокадневная поездка двух мастеров по Советскому Союзу в 1947 году была экспедицией любопытных. Капа и Стейнбек «хотели запечатлеть все, на что упадет глаз, и соорудить из наблюдений и размышлений некую структуру, которая послужила бы моделью наблюдаемой реальности». Структура, которую они выбрали для своей книги – а на самом деле доминирующая метафора «Русского дневника», – это портрет Советского Союза. Портрет в рамке. Они увидели и с неравнодушием запечатлели на бумаге и на пленке то, что Стейнбек назвал «большой другой стороной – частной жизнью русских людей». «Русский дневник» и поныне остается замечательным мемуарным и уникальным историческим документом.

Лучшие рецензии и отзывы
CoffeeT
CoffeeT
Оценка:
75

Как же все-таки странно устроена жизнь – вокруг столько прекрасного, доброго и волшебного, но нет, твои ручки постоянно тянутся к чему-то сомнительному и неочевидному. И речь идет не только о выборе сосисок в продуктовом магазине (кстати, почему они столько стоят?), месте летнего отдыха (да не будет там дождей, я точно знаю) или будущей жены (кстати, почему они столько стоят?), но и, конечно, о книгах. Ну вот, скажите, неужели так мало скандинавов, которые трудятся на детективном поприще? Так почему же я читаю румынского мастера пера и конской кражи Чировици? (и почему все шутки про румынов получаются такие расистские?). Про фантастов я вообще не говорю – числа им нету, там от хороших до великих сотня мастеров. Но знаете, что мне протягивает дядька из службы доставки Озона? Египетского фантаста Рамеза Наама. И я как наяву возвращаюсь на пляжи Хургады, а усатый аниматор кричит «Давай, давай, выше руки, улыбайся, красивая, танцевайся». И ведь сам же все эти книги берешь в свои руки. Как бы, осознанно, никто тебя не заставляет. В общем, не знаю, как это работает.

Но если вышеприведенная история еще понятна (то есть не очень понятна, но уже принимается за аксиому в этом сложном и запутанном мире), то есть еще хорошо замаскированные алежименты. Их еще некоторые называют леокасты, но я чуши большой не слышал (хотя хорошо интернированный леокаст может быть любопытен). Это, грубо говоря, когда ты такой «хорошо-хорошо, Литература, сейчас ты мне сказала нет, но после пары коктейлей и моего коронного танца, посмотрим, как ты запоешь». И ты стараешься такой, просишь приставную лестницу в книжных магазинах, чтобы на пыльной и скрытой от света и человеческих глаз антресоли найти книгу, которую читали только родители автора, его лучший вымышленный друг и переводчик. Долгие часы ты проводишь подробный поиск везде, где только можешь. Твоя мама волнуется, жив ли ты, девушка пишет, что бросает тебя, друзья думают, что ты нашел девушку - но ты точно знаешь, что все это не зря. И вот ты находишь свой маленький литературный Грааль, малоизвестную, изданную малым тиражом (изданную ли вообще?) книгу Букеровского лауреата 1994 года. И вот сейчас из ниоткуда заиграет классическая музыка, а твои глаза станут свидетелями чего-то чудесного.

Нет.

К сожалению, даже если вы тратите очень много времени и усилий на поиск книги (сосисок, жены), то это вам не может гарантировать человеческое благополучие, радость, беззаботность и мир во всем мире. Это тоже работает как-то так, как никто не знает. Вы мне скажете, друг мой, обычно, если книга хорошая – то о ней и так говорят, а она не лежит на антресоли. Конечно, доля смысла в этом есть, пока я не вспоминаю, что дьявол придумал маркетинг и рекламу. Что автоматически наполняет информационное поле любителей хороших книг авторами, которые учились в одной известной румыно-египетской литературной школе. Это приводит нас к еще двум умозаключениям: 1) найти нового хорошего автора очень сложно 2) их нет. Это тоже относительная правда, конечно же – они есть, просто прячутся, ну либо знают, что вы все равно купите Глуховского, поэтому не пишут. Здесь мы по идее должны опять вернутся к феномену, почему мы иногда (часто, редко, всегда) покупаем неочевидные книги вместо, например, Стейнбека, но мы пойдем дальше. К магии.

Вот лежит новая книга Глуховского в магазине и манит тебя, манит. И ты уже тянешься, как бабах, и что-то происходит. И у тебя в руках «Русский дневник» Стейнбека. И ты думаешь, что это 45678-я по счету книга, которую ты хотел прочитать, что в институте ты читал «Гроздья гнева» и тебе было скучно, что, блин, все равно Глуховского так не сейчас, так потом читать (ДА НЕ ЗНАЮ Я, ЗАЧЕМ!!!). Но нет, таки Стейнбек. И вот вопрос – то ли, у нас, у глупых людишек, все-таки где-то просыпается чувство прекрасного, и мы находим что-то такое, от чего потом солнышко светит на пару часов больше. То ли опять же не знаю, очередная тайна века, открытый финал, закрытый шкаф, твинпикс.

Мне тут говорят, мол, пару слов о книге. Хорошо. Так, это первое. Очень хорошо. Все, что нужно знать. Стейнбек – все равно что непьющий сосед, который был моряком (или пилотом истребителя) и объехал весь свет, и теперь знает тысячу баек, которых постоянно рассказывает, искромётно шутя. Посмотрите, кому интересно, с какой формулировкой Стейнбеку дали Нобелевскую премию в 1962. Мягкий юмор – лучше не скажешь. Хотя, когда нобелевцы недавно поднимали архивы, оказалось, что получил американский романист свою премию только лишь потому, что фаворит – датская писательница Карен Бликсен – умерла за несколько месяцев до вручения. Ну это так, опять про злоказни (или наоборот, кому как) судьбы. "Русский дневник" очень сложно назвать выдающимся литературным произведением, но там очень вкусный, добрый и теплый язык, которым подкрепляется очень здоровая и адекватная идеология автора.

Нельзя не сказать и пары слов про друга и соратника по путешествую Стейнбека, фотографа Роберта Капу. Про него нужно знать немногое - это был мужчина с просто колоссальными cojones. Это даже не к тому, что он прошел целую кучу войн и отснял их изнутри, а скорее про то, что пока миллионы пытались оттуда свалить подальше, Капа лез туда сам. И даже тот факт, что его личная муза и придумавшая его псевдоним девушка была раздавлена танком, его не останавливал от новых войн и, очевидно, новых потерь. В фотографиях мне сложно ориентироваться, но сам дядька очень поразил, почитайте про него. И да, конечно же, он погиб на войне.

В общем, довольно о книгах. О чем это всё – в вашей жизни наверняка тоже много чего есть румынского и египетского (что румынским и египетским быть не должно). И вы, наверняка, не очень рады таким сюжетным перипетиям, это понятно. Но поверьте, тратить все свое время на что-то очень, как вам кажется, важное и нужное – это отчасти такой же румыно-египетский процесс. Потому что все, что на самом деле нужно, оно рядом. И один, по сути, случайный стейнбек доставит гораздо больше удовольствия, чем все эти пляски с бубнами.

Хотя это тоже, тот еще Бермудский треугольник.

Ваш CoffeeT

Читать полностью
Lihodey
Lihodey
Оценка:
63

Неожиданно был приятно удивлен дневниковыми заметками Джона Стейнбека о его поездке в 1947 году в СССР. Знаменитый американский классик не удовлетворился общепринятым мнением об СССР, как о сосредоточении всего мирового зла, навязанным западной пропагандой, и предпочел получить информацию из первых рук, лично посетив страну. Что из этого получилось – он отразил в издании своего дневника.
Стейнбек – это человек, умеющий фильтровать те потоки информации, что выдает правящая система. Он отправляется в путешествие по СССР с не предвзятыми взглядами и в своем дневнике старался отразить увиденное максимально объективно. За это ему большое спасибо. Не всегда получалось на 100% объективно, но здесь больше важно не предвзятое отношение и постоянное стремление автора понять другую страну, несмотря на языковой и культурный барьеры.

Самое сложное в мире для человека - просто наблюдать и принимать окружающее. Мы всегда искажаем картины нашими надеждами, ожиданиями и страхами.

Стейнбеку вместе со своим другом и фотографом Робертом Капой довелось побывать в Москве, Киеве, Сталинграде и Грузии. Турне получилось не самое легкое, автор не раз и не два сетует на то, что программа была крайне перенасыщенная, и не всегда это шло на пользу адекватному восприятию действительности.
Что хотелось бы особо отметить в отчетах Стейнбека?
Во-первых, это поразительная наблюдательность автора и умение сразу увидеть и понять суть многих вещей, совершенно прежде незнакомых и чуждых. Причем, он в равной степени замечал как отрицательные моменты, такие, например, как перегибы советской бюрократической системы, так и многие положительные моменты, взять хотя бы особенную веру советского народа в светлое будущее.

Если какой-либо народ и может из надежды извлекать энергию, то это именно русский народ.

Во-вторых, это потрясающее чувство юмора у автора. Признаюсь, даже не подозревал, что Стейнбек такой юморист. Временами (описание картины в гостиничном номере, заметки о сантехнике в тех же номерах, антипьеса для Симонова и др.), не удерживался и хохотал в полный голос. Относиться ко всем препонам и неурядицам, возникающим на пути, с изрядной долей юмора и самоиронии – это практически безупречная позиция рассказчика, вызывающая моментальную симпатию к нему со стороны читателя.
В-третьих это короткие, но очень емкие и атмосферные зарисовки увиденного. Благодаря им, буквально проникаешь сознанием во время послевоенного периода СССР. Автор всего в нескольких коротких предложениях описывает к примеру: пострадавшую от боев местность, или транспортный самолет-развалину, или используемые в поезде бельгийские вагоны производства 1912 года, или красочное авиа-шоу, или праздник 800-летия Москвы, но картинка складывается объемная и живая.
Текст дневника не лишен некоторой шероховатости, но это нисколько не портит положительное и светлое впечатление о книге. Ну, а за итоги "Русского дневника" так и хочется пожать Джону Стейнбеку руку:

Мы увидели, как и предполагали, что русские люди ― тоже люди, и, как и все остальные, они очень хорошие. Те, с кем мы встречались, ненавидят войну, они стремятся к тому, чего хотят все: жить хорошо, в безопасности и мире.
...Мы не делаем никаких выводов, кроме того, что русские люди такие же, как и все другие люди на земле. Безусловно, найдутся среди них плохие, но хороших намного больше.
Читать полностью
Decadence20
Decadence20
Оценка:
57
Это не заметки о России. Это заметки о нашем путешествии по России.

Благодаря Флэшмобу представился случай побывать в Советском союзе 1947 года и увидеть всё глазами двух американцев - писателя Джона Стейнбека и фотографа Роберта Капы. Понятно, что в каждой стране имеются свои представления о других народах: их политическом устройстве, нравах, обычаях, культуре и т.д. Америка не исключение, там эпидемия "заболевания" под названием Московитис - состояние, при котором человек готов поверить в любой абсурд, отбросив очевидные факты. Это видно по советам уезжающим американцев-доброжелателей:

Да ведь вы же пропадете безвести, как только пересечете границу!.. У вас неплохие отношения с Кремлем, иначе бы вас в Россию не пустили. Ясное дело - вас купили... Вас будут пытать, вот что там с вами сделают. Просто посадят вас в какую-нибудь ужасную тюрьму и будут пытать. Будут руки выкручивать и морить голодом, пока вы не скажете то, что они хотят услышать...

И вот захотелось двум представителям другой культуры "если удасться, добраться до простого русского народа". Без купюр. Без политической подоплеки. Из Стокгольма - в Хельсинки, оттуда - в Ленинград и, наконец, в Москву.

Итак, с чем пришлось столкнуться иностранцам? С не имеющей никакого отношения к пассажирам стюардессой, а также с самой сильной и единственной из всех встреченных за свою жизнь девушкой-грузчицей с металлическими зубами. В Москве - наткнуться в номере гостиницы со странной картиной на стене, "подарившей" гостям кошмары на долгое время, помыться в ванной с отбитой эмалью на дне, где в последствии образовалась ржавчина, поесть в  коммерческом ресторане, посетить советские магазины с простейшим ассортиментом товаров, как в продуктовых, так и в других магазинах... А в городе тем временем вовсю идет полготовка к празднованию 800-летия Москвы. Посещение Красной площади, Кремля, парка Горького... Путешественники наблюдают за всем с интересом, и, несмотря на некоторые недоразумения, без осуждения. Да и может ли оно быть, если лишь два года минуло с момента окончания войны.

Следующим пунктом назначения американцев был Сталинград, ведь "здесь, в этих страшных руинах, и произошел один из основных поворотных пунктов войны." В этом городе они особенно ощутили яркую контрастность некоторых моментов. Я бы разделила в данном случае неотделимое: это сам город и люди, живущие в нем.

1. Отстраивающиеся новые дома на окраинах Сталинграда и та ужасающая "воронка", оставшаяся после войны внутри кольца уже воздвигнутых зданий.

2. Продолжение жизни одних людей, по крайней мере, сносная жизнь с поддержанием опрятности и работой и, буквально в нескольких метрах, жизнь "собачью" одичавшей девочки:

Каждое раннее утро из этой норы выползала девочка. У нее были длинные босые ноги, тонкие и жилистые руки, а волосы были спутанными и грязными. Она казалась черной от скопившейся за несколько лет грязи. Но когда она поднимала лицо, это было самое красивое лицо, которое мы когда-либо видели. У нее были глаза хитрые, как у лисы, но какие-то нечеловеческие. В кошмаре сражающегося города что-то произошло, и она нашла покой в забытьи. Она сидела на корточках и подъедала арбузные корки, обсасывала кости из чужих супов. Но однажды утром я увидел, как из другой норы вышла какая-то женщина и дала девочке полбуханки хлеба. Та схватила его почти рыча и прижала к груди. Она глядела на женщину, которая дала ей хлеб, глазами полубезумной собаки и следила за ней с подозрением, пока женщина не ушла к себе в подвал, а потом отвернулась, спрятала лицо в ломте черного хлеба и как зверь смотрела поверх этого куска, водя глазами туда-сюда...

Был еще маленький мальчик, безропотно приходящий каждый вечер навестить своего отца... на братскую могилу.

Стейнбек и находящийся в постоянном нервном напряжении фотограф также решают побывать и в Киеве. Жизнь там значительно отличается от той, какая бурлит в столице. Совершенно другие люди в эмоциональном плане: улыбчивые, веселые, добродушные, гостеприимные. На столах вдоволь еды, хоть и нет разговора о деликатесах, но обычной и очень вкусно приготовленной едой мягко говоря наедались до отвала. А еще пили много алкоголя. То же было и в Москве, и потом в Грузии.

Тифлис и Батуми, к слову, произвели на американцев наиболее сильное впечатление. Красивая природа, сладость фруктов, вкусная еда, радушные хозяева, находящиеся будто на другой планете: разговоров только о вине и поэзии, непризнание которой другими людьми принимается за личное оскорбление. Оценили писатель с фотографом местный колорит.

Увезли путешественники с собой домой, кроме трех тысяч снимков, море эмоций, воспоминаний и осознания, что русские - такие же люди, как и все.

Извечная бюрократия, перекладывание принятия решений и, следовательно, ответственности на других. Бесконечная круговая порука. Подозрительность, страх, заученные ответы, проверки, огромные затраты времени на то, что американцам кажется даже не стоящим внимания.

В целом, книга не вызвала отторжения. Всё (или почти всё) описанное наверняка имело место быть. Но всё же не могу полностью избавится от ощущения некоторой "рисовки" по отношению к приезжим иностранцам и щемящего чувства по отношению к простым советским людям того времени...

P.S. Как ни странно, следующие стереотипы существуют у иностранцев и в нашем веке: "В России всегда снег и лютые морозы, медведи ходят по улицам и пьют водку..." Всё это по отдельности существует конечно, но не могу придумать хоть одну адекватную причину, по которой иностранцы постоянно объединяют всё это в одно целое...

P.P.S. В коллаже использованы фотографии, сделанные Робертом Капой для книги "Русский дневник".

Читать полностью
Лучшая цитата
четырех яиц, по две огромные жареные рыбы и по три стакана молока. После этого появилось блюдо с соленьями, стакан домашней вишневой наливки, черный хлеб с маслом; потом принесли полную чашку меда с двумя стаканами молока и опять стакан водки. Кажется невероятным, что мы съели это все на завтрак, но мы действительно это съели, и нам было хорошо. А что мы переели и неважно себя почувствовали – так это было потом.
В мои цитаты Удалить из цитат
Другие книги подборки «Новинки недели от 1 апреля»