«Молочник» читать онлайн книгу📙 автора Анны Бёрнс на MyBook.ru
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Премиум

3.69 
(114 оценок)

Молочник

421 печатная страница

2019 год

18+

По подписке
549 руб.

Доступ ко всем книгам и аудиокнигам от 1 месяца

Первые 14 дней бесплатно
Аренда книги
150 руб.

Доступ к этой книге на 14 дней

Чтобы читать онлайн 

или возьмите книгу 
в аренду

Оцените книгу
О книге

В безымянном городе быть интересной – опасно. Средняя сестра пытается скрыть от матери отношения с неверным бойфрендом и еще больше – повторяющиеся встречи с таинственным Молочником. Когда местное сообщество узнает про эту тайную связь, ничем не выделяющаяся до сих пор средняя сестра становится объектом пристального внимания всех – родственников, друзей, соседей, спецслужб. А этого она хотела меньше всего.

Грустный и смешной одновременно, «Молочник» мог быть написан Гоголем, родись он на век позже и прочитай он Джойса.

читайте онлайн полную версию книги «Молочник» автора Анна Бёрнс на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Молочник» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Переводчик: 

Григорий Крылов

Дата написания: 

1 января 2018

Год издания: 

2019

ISBN (EAN): 

9785041048631

Дата поступления: 

5 января 2020

Объем: 

759348

Правообладатель
16 970 книг

Поделиться

TibetanFox

Оценил книгу

Прежде чем начинать читать «Молочника» Анны Бёрнс, о котором много говорят в связи с Букеровской премией, нужно четко уяснить, готовы ли вы связываться с четырьмя сотнями страниц плотного потока сознания не слишком интересной героини. Чтение на самом деле не для всех, но не в плане сложности текста как такового, а из-за выбранной формы, которая вгонит в тоску любителей стройного сюжета и динамики. Роман прост для понимания и очевидно важен для корпуса современной зарубежной литературы, но полюбить его при этом весьма сложно. Неинтересность центральной героини (при всей ее незаурядности) выписана специально, ведь это всего лишь пример, один винтик из целого ряда других мелких деталек, и на ее месте мог бы оказаться каждый из нас в определенных обстоятельствах.

Она мнит себя особенной, но не в вину ей будет сказано — кто в юные годы не видел себя таким и не кичился успехами в любимом деле. У нее это книги — лишняя параллель с потенциальным читателем «Молочника» никогда не помешает. Подростки могут переживать свое взросление по двум векторам: либо наружу, отдавая кипучую энергию чужим идеалам и ярким идеям, либо внутрь, стремясь отгородиться от навязчивого окружающего мира. Героиня идет по второму пути, но, разумеется, терпит неудачу, потому что сколько ни замыкайся в башне из слоновой кости, реальность все равно в нее просочится без стука и без твоего на то желания. Социум дышит ужасными вещами: сплетнями, ссорами, склоками, желанием укусить ближнего своего, особенно если ты с ним не синхронизирован. Чем больше от него пытаешься отгородиться, тем пристальнее бездна вглядывается в тебя: а ну и правда есть, что скрывать, если ты на меня глаза не поднимаешь. И тут даже неважно, что речь идет о североирландцах и британцах, католиках и протестантах, патриархальном обществе и непослушных овечках — Анна Бёрнс описывает реалии, в которых росла сама, потому что лучше их знает и ярче может показать. Можно заменить эти дихотомии на любые другие условные противостояния. Например, на тех, кто разбивает яйца всмятку с тупого конца — и на тех, кто с острого. Были бы люди, а уж повод для недовольства друг другом и флажки для противовоборствующих лагерей они найдут.

Важнее всего в романе — ощущение беспомощности женщины перед лицом насилия, которое тугоухое общество отказывается признавать таковым. Нам это очень и очень близко, ведь многие до сих пор считают, что насилие — это кулаком в лицо или вертухой с разворота, а остальное не существует, не обращай внимания, какие-то мелочи. Каждая такая мелочь способна стать последней соломинкой на спине верблюда, и постоянно набухающая туча мелкого психологического давления может быть даже страшнее одиночной вспышки ярости в физическом проявлении, что наглядно показано в «Молочнике». Токсичность потому так и называется, что ядовитое облако собирается в смертельную субстанцию по крошечной капельке пара. Если вы остро ощущаете на себе воздействие чьей-то токсичности — конкретного человека, группы лиц или целого пласта общества — то чтение «Молочника» вряд ли успокоит, но поможет ясно понять, что худшее в этой ситуации — сидеть и терпеть, крепко сжав челюсти.

Поделиться

VlasatyIpecacs

Оценил книгу

800-летняя история конфронтации между Ирландией и Британией в 1970-х годах XX века приобрела необыкновенный накал: Англия ввела в Северную Ирландию войска, разгоняла мирные демонстрации, осуществляла полицейский контроль над населением. Её действиям противостояла военизированная группировка Ирландской республиканской армии, которая постоянно устраивала теракты и столкновения с полицией. Базировалась она в Белфасте, в районе Ардойн.

Но о том, что действие романа «Молочник», скорее всего, происходит именно в этом месте, можно только догадываться, исходя из того, что Анна Бёрнс родом из Белфаста, её детство пришлось на 70-е года и в романе достаточно много отсылок к реальным событиям. Главная героиня «Молочника» обходится без топонимов, говорит, что она жила «в районе, в котором власть принадлежала военизированному подполью».

Также она не называет никаких имён, до конца романа мы не узнаем ни её имени, ни кого-либо из её окружения, избегает чётких обозначений вещей, называет членов ИРА «неприемники той страны», а поддерживающих англичан протестантов «приемники той страны». Этот приём позволяет автору показать общество, в котором связи между людьми проникнуты тотальной подозрительностью, а у всего есть второе дно и ничего не может быть выражено прямо.

Люди в «Молочнике» тыкают друг в друга пальцами, выносят суждения на основе непроверенных фактов, домысливают или просто придумывают. Любое слово или движение наделяют выдуманными подтекстами, которые, тем не менее, имеют реальные последствия и нередко приводят к "появлению посреди ночи у твоих дверей людей в балаклавах и страшных масках с пистолетами наготове".

Вся жизнь проникнута негласными правилами. Контролирующие район члены ИРА устанавливают свои законы, выносят собственные предписания и творят самосуд. Наказания следуют за малейшее кажущееся им нарушение: "имели место избиения, клеймения, смола и перья, исчезновения, синяки под глазами у людей со следами побоев, без пальцев, хотя определенно ещё вчера эти пальцы у них были".
Политика наполняет правилами и смыслами каждую мелочь частной жизни, имеет значение абсолютно всё, вплоть до марки масла в холодильнике и фирмы автозапчасти. Как свидетельствует героиня, "фактически, куда бы ни пошёл, чем бы ни занимался, делал политические заявления, даже если не хотел их делать".

Но и сама жизнь становится политикой. Социум делится строго на своих и чужих. Границы приватности отсутствуют вовсе. Общение с любыми людьми, даже с самыми близкими, наполнено недоговорённостями и базируется на стереотипах (только геи не любят футбол, все феминистки – лесбиянки). Откровенный абсурд оправдывается правилами самосохранения, вплоть до того, что никто не женится на тех, кого любят, чтобы не возбуждать злость или зависть в других или из страха потерять дорого человека. "Большое и длительное счастье - это слишком много, чтобы молить судьбу об этом. Вот почему брак через сомнение, брак через вину, брак через сожаление, через страх, через отчаяние, через упреки, а еще через ужасное самопожертвование являлся здесь почти обязательным негласным брачным реквизитом".

На этом фоне пронизанного политикой гражданского конфликта разворачивается частная драма борьбы главной героини против общественного мнения.

18-летняя девушка становится жертвой несправедливых слухов о её сомнительной связи с одним из членов ИРА, Молочником, который настойчиво её преследует. Ком домыслов растёт с ужасающей скоростью, но она не знает, откуда получить помощь. Она обращается к матери, но вместо понимания и поддержки слышит обвинение в распутном поведении и лишь сильнее укрепляется в мысли никому ничего не говорить: "Я ни в жизни не имела намерений делиться чем-либо с мамой, потому что она ни в жизни не имела намерений понять, что я говорю, или поверить мне на слово".

Ситуацию осложняет и то, что Молочник занимает высокое положение в ИРА, а главная героиня — лишь женщина, которая держится в стороне от политики и тратит время на вызывающие негодование общества бессмысленные занятия типа чтения книг на ходу.

Девушка даже не до конца уверена, что над ней совершают насилие. Молочник не угрожает ей напрямую, "он и смотрел-то на меня только в тот первый раз в машине, ни разу не сказал ничего бесстыдного, или насмешливого, или такого, чтобы наверняка меня спровоцировать. И самое главное, он ко мне и пальцем не прикоснулся. Ни одним пальцем. Ни разу". И она начинает сомневаться в собственной правоте: «Я спрашивала себя, может, я ошибаюсь, может, я выдумываю всю эту ситуацию».

Её рассказ, лишенный какой-либо структуры, сбивчивый, перескакивает с мысли на мысль, похож на запутанные показания, в которых она не столько рассказывает о пережитом, сколько пытается убедить, в первую очередь саму себя, что реальности происходящего.

Если не принимать во внимание, что «Молочник» рассказывает о взаимоотношениях между ИРА и англичанами в 70-х годах прошлого века, то нарисованная автором картина актуальна для любого времени и географической точки. Роман не только о сложном положении женщины, а вообще не свободное отношение личностей в параноидальном обществе, взаимоотношения в котором построены на недомолвках и стереотипах.

Поделиться

varvarra

Оценил книгу

«Молочник» — это история о сплетнях, слухах, тишине и преднамеренной глухоте. Это роман о катастрофических последствиях бездействия, читать который будет так же нелегко, как продираться через снежную бурю.
(Елена Фомина)

Когда встречается книга с противоречивыми (даже полюсными) оценками и рецензиями, то думаешь: вот сейчас прочитаю и узнаю в чей лагерь попаду: приемников или неприемников. Но не тут-то было! Стрелка шкалы эмоций и одобрения/неодобрения во время прослушивания была настолько чувствительной и неустойчивой, что легко скользила между "отлично! полный восторг!" до "сколько можно повторять! устала! перерыв". Особенно частили перерывы в начале прослушивания. Через 10-20 минут начинались головные боли. Пришлось частично перейти на чтение, а если слушать, то чудесный голос Ксении Бржезовской уменьшать до минимума. Читать подобную книгу с взрывным эмоциональным накалом - впечатляет и... оглушает!
.
Стиль изложения в виде "потока сознания" настораживает первым. Это как влезть в чужую голову и наблюдать за ассоциативно возникающими мыслями; попасть на волну чужих переживаний, впечатлений, размышлений; заполняться чужими эмоциями: страхом, возмущением, удивлением... К тому же "поток сознания" средней сестры (а именно к ней в голову мы забрались) временами достаточно замысловатый и почти всегда болезненный. Наверное, важным условием восприятия (принять или отторгнуть) всегда будет служить "попадание на одну волну", общую с героиней. Чувствуя тождественность мыслей, я говорила себе: "Эта книга однозначно заслуживает высший балл", но вдруг дорожки разбегались, зацикливались, чёткость сменялась невнятностью и идентичность пропадала, исчезала, на смену ей приходило непонимание и я твердила: "Нет, этот глупый протест с чтением на ходу или головой мёртвой кошки в носовом платке - слишком протестующий! Когда ты закрываешься от действительности романами 19 века, отгораживаешься от близких молчанием, то читать нужно в собственной постели перед сном".
Но в восемнадцать лет, в стране, где запретов больше, чем разрешений, а ты не можешь спрятаться от чужих глаз, пересудов, осуждений, где слишком часто звучат взрывы, а теракты почти привычны - кто знает, как жить правильно?
.
Повторяться о непривычной манере наименований (людей, событий, стран, религий, отношений и тд и тп) не буду: не заметить подобное нельзя, но привыкнуть можно. Язык оригинальный не только за счёт отсутствия личных имён или разделения стран на "заморские"/"заокеанские", а населения на "приемников", "неприемников", "запредельщиков"; Анна Бёрнс пишет очень образно, ёмко, громко и впечатляюще, временами казалось, что она кричит, даже если этот крик - шёпот.

Лежала она мордой к земле, а землею здесь был растрескавшийся от взрыва бетон.

Поделиться

Еще 2 отзыва

Переводчик