Отзывы на книги автора «Мольер (Жан-Батист Поклен)»

Мольер - один из самых выдающихся драматургов за всю историю человечества. Годами страдая от неизлечимого кашля, он не слишком доверял врачам. В последней написанной им пьесе "Мнимый больной" он нещадно высмеивает их, критикуя за неспособность поставить правильный диагноз, желание очернить предыдущего эскулапа, чтобы на его фоне казаться лучше, умение с важным видом говорить на латыни, но бессилие перед болезнью.

Арган. Но ведь надо уметь хорошо говорить по-латыни, распознавать болезни и знать средства от них.
Беральд. Как только получите докторскую мантию и шапочку, сразу же все это узнаете и станете великим искусником.
Арган. Что? Стоит надеть мантию - и ты уже можешь рассуждать о болезнях?
Беральд. Ну да! Когда говорит человек в мантии и шапочке, всякая галиматья становится ученостью, а всякая глупость разумной речью.

А самое главное Мольер разоблачает шарлатанов готовых "лечить" даже "больных" с выдуманными болезнями, лишь бы те платили им. Все что умеют так называемые доктора это, найдя жертву побогаче, выдаивать с нее денежки, исправно выставляя ей счета за свои услуги и уверяя, что вот-вот еще немного и исцеление наступит непременно.
Стоит признать, что с 17 до 21 века медицина как наука сделала огромный скачок и теперь врачам удается излечить болезни. Если они их конечно правильно и вовремя диагностировали. И совет данный ниже следует оставить в прошлом.

Арган. Что же следует предпринять, когда человек заболевает?
Беральд. Ничего. Надо только оставаться спокойным. Природа сама, если ей не мешать, постепенно наводит порядок. Это только наше беспокойство, наше нетерпение все портят: люди почти всегда умирают от лекарств, а не от болезней.

Но мошенников желающих заработать на больных людях меньше увы, не стало.
Нашлось в пьесе место лицемерным наследникам, желающих скорейшей смерти больному. Показан небогатый выбор судьбы молодой девушки - либо замуж за того кого выберет отец, либо монастырь. Но так как это комедия с песнями и танцами, то все разрешится благополучно. Только вот не для самого Мольера. На четвертой постановке спектакля Мольеру, игравшему Аргана - мнимого больного, становится по-настоящему плохо, он начинает кашлять кровью. Говорят, что когда вызвали врачей, те отказались к нему идти. Через несколько часов Мольер умирает.

Слушала аудиокнигу в исполнении Владимира Маслакова. Прочитал замечательно и очень эмоционально. Легко воспринимается разделение по ролям. Особенно понравилось, как Владимир обыграл то, что порою персонажи, убеждая в чем-то других, повторяют одну и ту же фразу по шесть - десять раз подряд, и каждый раз она звучит по новому.

Комедии Мольера интересны сами по себе, вот уж точно не стареющая классика! А комедии Мольера в свеженьком, осовремененном переводе и начитке Дмитрия Быкова, определенно стоят внимания, даже тех, кто уже читал.
С переводом все получилось отлично, ведь тема любовного треугольника актуальна и в наши дни и вряд ли сдаст свои позиции, хотя строптивую невесту сейчас не удастся запереть в монастырь.
Но вот с прочтением Дмитрия Львовича я не согласна - все же произведение было написано не вчера, и читать его даже на "на новый лад", на сверхскоростях не стоило. Опять же комедия была написана с расчетом на сценическую постановку, что диктует определенный внутренний ритм, который остался в новом переводе, но потерялся при исполнении. А в целом, именно эта версия определенно стоит внимания, даже если комедия была уже прочитана ранее.

Комедии Мольера интересны сами по себе, вот уж точно не стареющая классика! А комедии Мольера в свеженьком, осовремененном переводе и начитке Дмитрия Быкова, определенно стоят внимания, даже тех, кто уже читал.
С переводом все получилось отлично, ведь тема любовного треугольника актуальна и в наши дни и вряд ли сдаст свои позиции, хотя строптивую невесту сейчас не удастся запереть в монастырь.
Но вот с прочтением Дмитрия Львовича я не согласна - все же произведение было написано не вчера, и читать его даже на "на новый лад", на сверхскоростях не стоило. Опять же комедия была написана с расчетом на сценическую постановку, что диктует определенный внутренний ритм, который остался в новом переводе, но потерялся при исполнении. А в целом, именно эта версия определенно стоит внимания, даже если комедия была уже прочитана ранее.

Мне посчастливилось почитать эту пьесу в блистательном переводе Михаила Леонидовича Лозинского, известного также лучшим переводом Божественной комедии. Высочайший уровень перевода!)
Сам Мольер рассказывал, что какие-то чинуши, увидевшие в персонажах Тартюфа и Оргона пародию на себя, долго не давали ходу этой пьесе. При том, что и народ, и прочие власть имущие, включая принца и короля, приняли пьесу на ура. В моем издании этой пьесы приводятся пояснения от Мольера и его письма французскому королю, исходя из текстов которых можно сделать такой вывод. Только после личного вмешательства короля от пьесы отстали недоброжелатели. Ситуация немного напоминает современную. Не правда ли, мало что меняется в этой жизни, разве вот только логотипы сотовых операторов по очереди сменили с яиц на другие фигуры)
И правда, возмутительно такое просто даже допустить, что человек в рясе может оказаться прожженным мошенником, а почтенный глава семейства таким доверчивым ослом) И, тем не менее, злословы были побеждены и пьеса получила бессмертную популярность. Прав оказался Мольер, правоту его доказало время, что людям полезно знать и такие истории, чтобы самим не попасть в будущем впросак. По большому счету, как выходит из вступительных слов Мольера, пьесу спас принц, который просто и ясно объяснил королю, почему пьесы с более фривольными сюжетами к показу допускаются, а Тартюф нет. В тех пьесах высмеиваются вера и церковь, а тут высмеиваются те, кто прикидываются святошами, и это как раз те, кто хочет запретить Мольера.
Примечательно, что сам Мольер играл в этой пьесе обманутого отца семейства. Хотел бы я на это посмотреть) Но Владислав Стржельчик в этой роли меня также сильно впечатлил)
Что касается сюжета, разве кто-то еще не знает его?) Ну а его краткий вариант заключён в названии моего отзыва, которое я взял из своей поэмки, обреченной на ЛЛ пребывать в неформате, именно поэтому я её изменил и актуализировал под тему)

Неумение отказываться. Отказать себе в чем-то. Или в ком-то. В гипотетической возможности быть с кем-то. Возможности допустить близко, дать себе шанс узнать другого, довериться, влюбиться. Но решение принято. Самое благоразумное и правильное из возможных. Но думаешь о другом. Что могло бы быть, если бы…
Если человек жалеет о своем решении, он его не принял. Он просто не сумел принять решение.
Ведь чтобы его принять, нужно окончательно и бесповоротно отречься от чего-то или кого-то.

Жан Батист Мольер в 1665 году рассказал не историю, притчу. О человеке, который на века стал символом мужчины, не умеющего и не желающего отказываться от других женщин. Пьеса о доне Жуане, сыне дона Луиса из Севильи. Комедия нравов.

Средневековая легенда о распутнике доне Хуане понравилась умному и ироничному Мольеру. Но, конечно, ему хотелось не просто переложить на французский язык испанский сюжет. Для него это очередной вызов, перчатка, брошенная к ногам всех европейских повес и развратников. Успешно? О, да! Более чем. Через 15 выступлений, Мольер был вынужден снять пьесу из репертуара, боясь нового слишком громкого скандала. Его обвиняли в безбожии, говаривали, что он списал главного героя с самого себя, обвиняли в безнравственности и растлении христианских душ. Так что же? В 2019 году Мольер все так же безнравственен?

Конечно, нет))) Но на сегодняшний день история даже интереснее, чем тогда, в XVII веке. Дон Жуан сейчас имя нарицательное. Это тип мужчин, тип отношений, комплекс неполноценности «Дон Жуан», существует даже синдром Дон Жуана! Цитирую медицинский портал: «тип муж­ского пове­де­ния с глу­бо­кой нар­цис­си­че­ской трав­мой. Маленькие Дон Жуаны обычно вос­пи­ты­ва­ются холод­ными и отвер­га­ю­щими их мате­рями, кото­рые не могут дать им воз­мож­ность почув­ство­вать свою исклю­чи­тель­ность, «осо­бость». Надо признать, что это уже далеко не литературный персонаж. Это, господа, диагноз. «Донжуанизм относится к мужским сексуальным комплексам» - как вам такое? Мало того, далее следует пояснение – «Врачи отмечают, что причиной такого комплекса является неуверенность мужчины в собственной мужской силе, боязнь женщины». Если вбить в поисковик имя Дон Жуана, можно открыть целую вселенную литературных, психологических, исторических и социологических работ, где разбирается природа данного феномена, его особенности и специфика взаимодействия с подобными особями. С удивлением обнаруживаю статью о гиперсексуальности как симптоме комплекса Дон Жуана. Интересно, а все ли авторы читали первоисточник?

Пьеса Мольера не о сексуальных комплексах и не о нарушении сексуальной функции. И даже не о детских травмах (хотя, конечно, никто не запретит читателю дописать биографию обаятельного литературного персонажа на свое усмотрение). Это больше история-осуждение, карикатурное изображение совершенно определённой категории людей, наказании зла и развенчании пороков. Но ведь классика потому и стала классикой, что способна дать ответы на все вопросы. А образ героя Мольера столь ярок, многогранен и неоднозначен, что в нем можно найти едва ли не все ответы на вопросы в адрес неверных мужчин. Не чтит бога, верит в логику, любит всех женщин и не считает нужным отказывать себе в возможности завоевать любую ради какой-то одной. Беспринципный и благородный одновременно. Но со своей особой логикой и особым благородством. Глубоко специфичным и определенно не понятным обывателю.

Мне было очень интересно и любопытно прочесть прославленную пьесу Мольера. Еще интересней оказалось искать трактовки и читать анализ произведения с точки зрения психологии и медицины. Не припомню подобного литературно-медицинского опыта.

Можно ли научиться отказываться? Наверное, можно. Определенно, нужно.

Мольера читать, да и смотреть спектакли по его пьесам, интересно и сегодня. Пусть сменяются поколения, одни монархи сменяют других, пожар революции сносят многолетние государственные устои, но люди остаются всё такими же. Как и их страсти и недостатки. Мольеру удалось подметить в людях то, что остаётся актуальным и по сей день.

Главный герой пьесы — Скапен, слуга. Он в состоянии найти выход из самых разных ситуаций, помогает своему господину остаться в браке с той, которую полюбил, да ещё и получить денег от отца на покрытие долгов. И пусть сюжет о слуге, который спасает господ от разгневанных родителей не нов, и использовался ещё античными драматургами, читать пьесу Мольера было весело и я ждала, что же ещё придумает этот герой.

Пьеса простая и весёлая. В ней нет глубокого психологизма, социальной проблематики и неоднозначных персонажей. Напротив. Тут всё предельно просто и понятно. У каждого героя своя черта характера, которая выкручена на максимум, всё максимально упрощено и весело.

Кроме того, мотив Скапена вернуться к плутням, от которых он решил отказаться, не совсем ясен. Он сострадает молодым господам? Рад вернуться к любимому занятию? Хочет заработать денег? Возможно всё сразу или ничего из вышеперечисленного. А вот мотивы всех остальных героев очевидны. Юноши хотят жить собственной жизнью, они молоды и влюблены. Их отцы боятся за детей, недовольны, что их планы те нарушили своими необдуманными женитьбами, им не нравится мысль, что дети спустят весь капитал, который они с таким трудом накопили и приумножили.

Если убрать пройдоху Скапена, то получим весьма унылый реальный мир, где за безынициативную и слабовольную молодёжь решают отцы при деньгах и положении. У юных господ нет собственных денег, прав и возможности принять самостоятельное решение. Ведь за принятое решение жениться на тех, кого они полюбили, есть риск остаться без наследства. И что же тогда делать?

Комедийный слуга встряхнул этот унылый мир с его правилами и трезвыми расчётами. Он перевернул всё вверх ногами и взболтал. С его легкой руки привычные устои подверглись проверке: так ли сильно отцы любят своих сыновей, настолько ли благородны и искренни юные господа, точно ли незыблемы сословные принципы?

Мольера, все-таки, нужно читать дозированно. Ловила себя на мысли, что герои слишком уж похожи на персонажей из его же пьесы «Мещанин во дворянстве». Создалось ощущение, не побоюсь этого слова, конвейерности, что меня даже удивило.

По сюжету: один ушлый нетоварищ сумел ловко напускать пыль в глаза состоятельному господину, а потом и зажил барином в его поместье, натравил брата на свата, почти заполучил в жены юную покладистую девицу да еще и тестикулы свои далеко не святые к жене благодетеля начал подкатывать. И казалось бы, вот-вот все семейство пострадает, лишится дома и всех средств к существованию по вине наивного доверчивого отца семейства, но свершается поистине божественное чудо и все для всех, кроме Тартюфа, заканчивается хорошо.

Пьеса забавная, но уже не так впечатляют некоторые приемы, потому что оказывается, что они не так уникальны, как думалось при первом знакомстве с автором. Но мне все равно понравилось. Легкое и приятное развлекательное чтиво на вечерок после тяжелого долгого дня.

Собственно, на 5-й комедии Мольера уже становится понятно, что работал «наше французское все» достаточно шаблонно. Две основные сюжетные линии, несколько побочных и, если это не «ремейк» какого-то иного, более старого произведения — рандомно рассыпанные гэги, в основном гэги положений и словесные.

Двигателем сюжет здесь является, конечно, Гарпагон — и проблемы начинаются с самого главного персонажа, ибо... ему упорно не хочется верить. Да, театральные условности есть театральные условности, и ввести полноценно персонажа в повествование, с предысторией, с пониманием того, как он таким стал — невозможно, все-таки Мольер не Н.В. Гоголь, Гарпагон не Плюшкин, а Скупой не Мертвые души, но даже в имеющихся «условных» рамках фигура Гарпагона начинается выглядеть нарочито условной. Особенно его внезапно воспылавшая «любовь» — по моему опыту могу сказать, что подобного рода скупцов уже мало что волнует в этой жизни, возбудить их может только растущие доходы, а довести до оргазма — зафиксированная прибыль. Поэтому едва ли не основной конфликт повествования представляется максимально натянутым.

Второй конфликт тоже представляется сомнительным — да, дочка это не просто член семьи, но еще и финансовое отягчение или возможный капитал — с какой стороны посмотреть. Дочку можно как сплавить замуж, с разной степенью выгоды/убытка, так и превратить в долгосрочную инвестицию в стратегии «слияния капитала» — что-то второе и задумывает главный герой, и для тех условий это... абсолютная норма. Более-менее «по любви» могли выходить замуж только простолюдины, а у богатых всегда были свои минусы, доходящие до того, что легче было избавиться от уже половозрелого ребенка, чем делить состояние.

Интересных момента в пьесе где-то три штуки — попытка Фрозины выдоить у Гарпагона деньжат, сопровождающаяся адовой историей, насколько сильно Марианна любит старичков (накал геронтофилического комизма, думаю, сносил всю аудиторию — хотя, конечно, 60 лет по нашим временам уже не такой уж страшный возраст, но во времена Мольера 60 уже казались полноценными 90, что дополнительно добавляет смеху), ну и комедийно-положенческий диалог между Гарапагоном и Жаком относительно шкатулки с деньгами. В целом, на этом комизм пьесы заканчивается, и в этом аспекте она представляется достаточно пустоватой.

Гарапагон как «стержень» сюжета не вытягивает никак пьесу ни с позиции драматургии, ни с позиции комизма. Его дети, собственно, так же не дают луча света в этом царстве, а разного рода пришлые «мошенники» типа Фрозины или Лафлеша не смогу разбавить повествование настолько, чтоб вытянуть его на приемлемый уровень. Спасибо этому столу, идем дальше.

Собственно, на 5-й комедии Мольера уже становится понятно, что работал «наше французское все» достаточно шаблонно. Две основные сюжетные линии, несколько побочных и, если это не «ремейк» какого-то иного, более старого произведения — рандомно рассыпанные гэги, в основном гэги положений и словесные.

Двигателем сюжет здесь является, конечно, Гарпагон — и проблемы начинаются с самого главного персонажа, ибо... ему упорно не хочется верить. Да, театральные условности есть театральные условности, и ввести полноценно персонажа в повествование, с предысторией, с пониманием того, как он таким стал — невозможно, все-таки Мольер не Н.В. Гоголь, Гарпагон не Плюшкин, а Скупой не Мертвые души, но даже в имеющихся «условных» рамках фигура Гарпагона начинается выглядеть нарочито условной. Особенно его внезапно воспылавшая «любовь» — по моему опыту могу сказать, что подобного рода скупцов уже мало что волнует в этой жизни, возбудить их может только растущие доходы, а довести до оргазма — зафиксированная прибыль. Поэтому едва ли не основной конфликт повествования представляется максимально натянутым.

Второй конфликт тоже представляется сомнительным — да, дочка это не просто член семьи, но еще и финансовое отягчение или возможный капитал — с какой стороны посмотреть. Дочку можно как сплавить замуж, с разной степенью выгоды/убытка, так и превратить в долгосрочную инвестицию в стратегии «слияния капитала» — что-то второе и задумывает главный герой, и для тех условий это... абсолютная норма. Более-менее «по любви» могли выходить замуж только простолюдины, а у богатых всегда были свои минусы, доходящие до того, что легче было избавиться от уже половозрелого ребенка, чем делить состояние.

Интересных момента в пьесе где-то три штуки — попытка Фрозины выдоить у Гарпагона деньжат, сопровождающаяся адовой историей, насколько сильно Марианна любит старичков (накал геронтофилического комизма, думаю, сносил всю аудиторию — хотя, конечно, 60 лет по нашим временам уже не такой уж страшный возраст, но во времена Мольера 60 уже казались полноценными 90, что дополнительно добавляет смеху), ну и комедийно-положенческий диалог между Гарапагоном и Жаком относительно шкатулки с деньгами. В целом, на этом комизм пьесы заканчивается, и в этом аспекте она представляется достаточно пустоватой.

Гарапагон как «стержень» сюжета не вытягивает никак пьесу ни с позиции драматургии, ни с позиции комизма. Его дети, собственно, так же не дают луча света в этом царстве, а разного рода пришлые «мошенники» типа Фрозины или Лафлеша не смогу разбавить повествование настолько, чтоб вытянуть его на приемлемый уровень. Спасибо этому столу, идем дальше.

Собственно, на 5-й комедии Мольера уже становится понятно, что работал «наше французское все» достаточно шаблонно. Две основные сюжетные линии, несколько побочных и, если это не «ремейк» какого-то иного, более старого произведения — рандомно рассыпанные гэги, в основном гэги положений и словесные.

Двигателем сюжет здесь является, конечно, Гарпагон — и проблемы начинаются с самого главного персонажа, ибо... ему упорно не хочется верить. Да, театральные условности есть театральные условности, и ввести полноценно персонажа в повествование, с предысторией, с пониманием того, как он таким стал — невозможно, все-таки Мольер не Н.В. Гоголь, Гарпагон не Плюшкин, а Скупой не Мертвые души, но даже в имеющихся «условных» рамках фигура Гарпагона начинается выглядеть нарочито условной. Особенно его внезапно воспылавшая «любовь» — по моему опыту могу сказать, что подобного рода скупцов уже мало что волнует в этой жизни, возбудить их может только растущие доходы, а довести до оргазма — зафиксированная прибыль. Поэтому едва ли не основной конфликт повествования представляется максимально натянутым.

Второй конфликт тоже представляется сомнительным — да, дочка это не просто член семьи, но еще и финансовое отягчение или возможный капитал — с какой стороны посмотреть. Дочку можно как сплавить замуж, с разной степенью выгоды/убытка, так и превратить в долгосрочную инвестицию в стратегии «слияния капитала» — что-то второе и задумывает главный герой, и для тех условий это... абсолютная норма. Более-менее «по любви» могли выходить замуж только простолюдины, а у богатых всегда были свои минусы, доходящие до того, что легче было избавиться от уже половозрелого ребенка, чем делить состояние.

Интересных момента в пьесе где-то три штуки — попытка Фрозины выдоить у Гарпагона деньжат, сопровождающаяся адовой историей, насколько сильно Марианна любит старичков (накал геронтофилического комизма, думаю, сносил всю аудиторию — хотя, конечно, 60 лет по нашим временам уже не такой уж страшный возраст, но во времена Мольера 60 уже казались полноценными 90, что дополнительно добавляет смеху), ну и комедийно-положенческий диалог между Гарапагоном и Жаком относительно шкатулки с деньгами. В целом, на этом комизм пьесы заканчивается, и в этом аспекте она представляется достаточно пустоватой.

Гарапагон как «стержень» сюжета не вытягивает никак пьесу ни с позиции драматургии, ни с позиции комизма. Его дети, собственно, так же не дают луча света в этом царстве, а разного рода пришлые «мошенники» типа Фрозины или Лафлеша не смогу разбавить повествование настолько, чтоб вытянуть его на приемлемый уровень. Спасибо этому столу, идем дальше.