Читать книгу «Москвич. Власть и судьба Юрия Лужкова» онлайн полностью📖 — Михаила Щербаченко — MyBook.
image

Михаил Щербаченко
Москвич. Власть и судьба Юрия Лужкова

© М.Л. Щербаченко, 2020

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2020

Предисловие, похожее на некролог

Когда издательство «АСТ» предложило переиздать мою книжку о Лужкове, идея показалась странной. Кому это будет интересно? Со дня смерти бывшего мэра Москвы прошел месяц, а со времени опубликования книги – восемнадцать лет. Так что рубеж описанных в ней событий – начало нулевых. Совсем другое время, другие вводные – Лужкову править Москвой еще целых восемь лет, он в полной силе, от него пока что не устали, после жестких трений он наладил отношения с президентом Путиным, и все складывается вполне оптимистично.

Еще далеко впереди шумные городские скандалы, обвинения в том, что дышал альпийским кислородом, когда Москва задыхалась торфяным смогом, выпады градоначальника в адрес президента Медведева, залп федеральных телеканалов о коррупции в столице. Еще не сказана злосчастная фраза: «Если бы моя жена не была женой мэра, она была бы еще богаче», еще не придумано Лужкову прозвище «старик Батурин». И уж совсем невозможно вообразить, что исключительно яркую карьеру оборвет отставка с унизительной формулировкой: «в связи с утратой доверия».

Чтобы восемнадцать лет оставаться во власти, в высших ее сферах, нужна недюжинная сила. Она же нужна, когда власть у тебя забирают. Здесь неуместны слезы сострадания, – тот же Лужков наверняка годами истреблял в себе обременительные для большого начальника сантименты и жалость к ближнему, закалялся опытами боев, держал удары и рубил головы. А кто рубит сам, тот не может не понимать, что однажды рубанут и его.

Еще в пору своего расцвета Юрий Михайлович заявил: «Властью не награждают, властью наказывают». Тогда прозвучало не столь философски, сколь кокетливо, в стиле «господи, как же тяжело быть знаменитым». Но, может быть, именно отлучение, отторжение, принужденное отвыкание от власти становится наказанием. И приносит тяжкую боль, как может болеть ампутированная рука.

В этом деле, думаю, у каждого свое таинство. Одних изводит обида на весь белый свет. Других – ощущение, что все лучшее безвозвратно ушло. Третьих – что не на кого наорать. Четвертых – что никто не звонит. Пятые надеются, что без них все рухнет. Шестые соединяют все названные фобии.

Что именно переживал Лужков, нам неведомо, но каждому, кто его знал, было ясно: после отставки он не ляжет скорбеть на диван; могучее самолюбие этого человека не позволит ему принять позу «павшего льва», «сбитого летчика» или иной жертвы.

Восемь последних лет я с Юрием Михайловичем не виделся и знал о нем то же, что и все. Создал крупную агрофирму в Калининградский области, выращивает гречку и бычков, самолично работает за рулем комбайна. Время от времени высказывается на злобу дня, издал мемуары. Трудно сказать, насколько увлекали его эти занятия, но все же вряд ли он родственная душа Диоклетиана, римского императора, который в опале выращивал капусту и отказался возвращаться на правление. Лужков, если я его верно понимаю, без колебаний променял бы свою гречку на власть. Но не позвали.

У него была любимая формула: сначала нужно выбрать цель, затем – траекторию движения к цели и, наконец, скорость движения по траектории. По жизни он был конструктором, системщиком, плановиком. Но в его планы точно не входила смерть. Боялся ли он ее? Кто ж знает. Но совершенно точно боялся физической немощи. В этом смысле смерть Юрия Михайловича пощадила.

В биографии незаурядного человека поставлена точка, но в его судьбе осталось многоточие. Кем и как долго останется Лужков в памяти, в новейшей истории страны, – вот вопрос. После его кончины я поизучал комменты в Интернете, – много сочувственных, но полно и злорадных. Однако, примечательно тут другое.

Персона, к которой публика, казалось бы, навсегда утратила интерес, после своей смерти вызвала волну суждений. И это, как ни крути, дань памяти большого человека. Который до конца дней стремился к саморазвитию и который под гробовой крышкой, так и не снятой на панихиде, унес с собой множество знаний, энергий, навыков, впечатлений, замыслов, амбиций и желаний.

Существуют три главные мужские мотивации: власть, деньги, слава. Кто получил хотя бы один бонус из трех – уже молодец. А у Лужкова – все три! И вам не интересно, почему?

Конечно, по прошествии без малого двух десятилетий с момента выхода моей книги о московском мэре многое видится по-другому. Сейчас я бы написал иначе или не писал бы вовсе. Но тогда, в начале нулевых, этот человек казался мне ровно таким, каким увидит его читатель, если не захлопнет книжку после прочтения этого предисловия.

Михаил Щербаченко

Жизнь по правилам – это свобода?

Глава о том, почему автор завел блокнот с шифром: «Ю. М. Л.»

Четыре года назад, осенью 1999-го, Юрий Михайлович Лужков выпустил книгу «Российские законы Паркинсона». В ее основе – лекция, прочитанная в Международном университете в Москве (там учат будущих управленцев).

Я был на той лекции. Лужков к ней готовился, вышел к студентам с пространным конспектом. Но, открыв первую страницу, подумал и отложил бумаги в сторону. А через два часа, закончив выступать, снова взял конспект и сказал: «Все это написано тут, в лекции, которую я собирался вам прочесть». Чем вызвал веселый студенческий гогот и сорвал бурные, продолжительные аплодисменты.

В книге о том, как проецируются знаменитые управленческие законы сэра Сирила Норкота Паркинсона на нашу российскую действительность, автор о самом себе почти ничего не говорит. Тем не менее сочинение отчетливо автобиографично – в том смысле, что открывает нам личность человека, которого на мякине не проведешь. Не выйдет. Он понимает эту страну, как мало кто.

Известный как «крепкий хозяйственник» (именно для московского мэра придумали это определение, ставшее штампом), нацеленный на «конечный результат» (как будто результат может быть бесконечным или неоконченным), Лужков прекрасно осознает, что (дальше несколько цитат из книги):

«каждый отдельный приказ исполняется плохо, зато вся система в целом более устойчива, потому что приспособилась к выживанию в условиях дурного управления»;

«если поставлена задача, то надо найти мотивы, чтобы не решить ее. «Невозможно» – самое сладкое слово в отечественном деловом лексиконе»;

«глобализовать проблему и тем ее угробить – первая и, главное, почти бессознательная реакция российского человека. Навык, культура, ритуал»;

«у нас обожают начала, но совершенно невозможно добиться, чтобы что-то было доведено до конца».

Все это Лужков понимает – но достигает результата! В чем не могут отказать ему даже злейшие оппоненты.

Прочитав книгу о российских законах Паркинсона, я подумал: а ведь у ее автора наверняка есть собственные законы, есть принципы и правила, отработанные для самого себя. Лужков по своему складу человек системный: старается системно думать, действовать, жить. Но вот как это у него получается? Журналистская работа дала мне возможность «установить наблюдение» за мэром с недалекого расстояния. Причем в тот период его жизни, когда смешались удачи с проигрышами, волевые победы над собой с бессилием перед непросчитанными обстоятельствами, неожиданные предательства с ожидаемой преданностью. Период, которого по мыслительной интенсивности, по напряжению эмоций, по энергетическим расходам иному человеку хватило бы на целую жизнь.

Однако, выполняя заповеди своей системы, Лужков старается (что, по-моему, несложно заметить) быть свободным и раскованным. Тут нет противоречия; свобода – это тоже система, и у нее есть собственные законы.

Тогда, четыре года назад, показалось, что это – тема. Тема очерка о законах Лужкова.

Смущало одно: о мэре уже написано столько, что, если сложить публикации в стопку, ее высота сравняется с носом Петра Первого, стоящего на стрелке Москвы-реки. Уверен ли я, что смогу что-то добавить? Или хотя бы увидеть то же самое под иным углом зрения? Надеюсь, да. Потому что большинство материалов о Юрии Михайловиче касаются его политических планов и ходов или хозяйственных акций. Мне же кажется, что и первое, и второе в большой мере является производным от внутренних законов Лужкова. В них надо искать причины его успехов и неудач. А также объяснение того, почему целых десять лет мэр Москвы не выходит из спектра общественного внимания.

В то самое время, когда я завел блокнот и написал на обложке таинственное «Ю. М. Л.», французские политологи, проанализировав зарубежную прессу о Лужкове, составили и опубликовали сводную таблицу. Слева столбиком перечислялись положительные стороны натуры, справа шли отрицательные.

Слева: популярный, глава предприятия (надо понимать, Москвы), прагматичный подход к власти, широкая поддержка в финансовых кругах, динамичный, энергичный, боевой, символ физического и морального здоровья, националист (для французов это, выходит, плюс), личная харизма, близок к народу.

Справа: москвич (наверное, в минусы Шираку ставили «парижанин»), опрометчивые методы, авторитарный аппаратчик, агрессивный политик, высокие инвестиционные аппетиты (это, оказывается, плохо), излишне независимый, хитрец, отсутствие дипломатии, ложная скромность, экстремист.

Что здесь правда, что туфта – поди пойми. Кто как видит. Мне, к примеру, кажется, что достоинства мэра гораздо интереснее его недостатков. А, впрочем, кто вправе судить, что есть достоинство, что – недостаток. Тем более если одно является продолжением другого, а в Лужкове это просматривается, как ни в ком ином.

В предлагаемом вам очерке переплелись интервью, в разное время взятые автором у Ю. М. (воспользуемся таким сокращением; когда рассказываешь о большом начальнике, не хочется выглядеть чинопочитающим и по три раза на странице растягивать его имя-отчество), и мои записки вне хронологической последовательности. Строгости и цельности, словом, не ищите. Ищите попытку увидеть целое через детали.

Почему бы нет? Мы разбираем по косточкам и раскладываем по полочкам интересных нам людей – не для того ли, чтобы лучше понять самих себя?

Муниципальный вестерн

Глава о том, что хотел бы мэр Москвы увидеть в кинофильме про мэра Москвы

Идея снять художественный фильм про московского мэра появилась на свет настолько легко и логично, что стало даже странно, почему она раньше не приходила в голову.

Нет, в самом деле: люди власти, коридоры власти – вкусная тема. Действие многих западных картин и телесериалов происходит в муниципалитетах, аппаратах городских и федеральных ведомств, кабинетах министров и президентских структурах. Заграничный зритель смакует политические и коммерческие интриги, чем приносит фильму высокий рейтинг и, соответственно, рекламные, прокатные и авторские доходы. А мы-то что, сограждане? Наша власть, поди, позабористей американской, есть что показать. И однако, где они, такие ленты? Из дальней памяти приплывает только «Прошу слова» Глеба Панфилова с Инной Чуриковой в роли председателя горисполкома, но то семидесятые годы, другие люди, другая страна.

И вот в середине года 2003-го российское ТВ показывает американский фильм «Мэрия». Аль Пачино в роли мэра Нью-Йорка. Не бог весть какое кино, но исполнитель главной роли хорош и знаменит, сюжет закручен изрядно, и вопрос: «Неужели у нас на Тверской то же самое творится?» возникает у зрителя вполне естественным образом. Почти одномоментно с демонстрацией «Мэрии» на большой экран с премьерным звоном выходит фильм Павла Лунгина «Олигарх», где Владимир Машков изо всех сил создает романтический образ Бориса Березовского. Понятно, что тема власти, отношений власти и бизнеса тут центральная.

В общем, то ли эти фильмы разогрели интерес к теме, то ли пытливая продюсерская мысль отыскала вакантную нишу, но известная киностудия вознамерилась снять кино про мэра Москвы. Пригласили хорошего, известного режиссера, он охотно и деловито влез в тему и вскоре сам начал работать над сценарием. Творческая группа разминала материал тщательно и с большим интересом (для чего позвали и автора этих строк).

На горизонте замаячил настоящий блокбастер. Ведь больше десяти лет управляет мэр столицей, и чего только за этот период здесь не происходило – войны и пиры, драмы и водевили. Всякого насмотрелась наша Москва, да и мы с ней. И во всем участвовал градоначальник, а многое сам придумал и сам же воплотил.

С самого начала договорились: ни тени холуйства, ни вздоха подобострастия. Надо снимать честное кино о крупной личности с непростой судьбой и сильным характером. В этом герое, конечно же, будет многое от Лужкова, но многим он должен и отличаться от прототипа – чтобы уйти от буквальных аналогий и не ограничивать авторскую фантазию.

Событийный ряд сценария был выстроен с размахом. Вот вертолет с мэром опускается с небес прямо к казино, в котором застрелен префект одного из административных округов столицы. Вот мэр бросается защищать рыночных торговцев от толпы вооруженных пиками хулиганов. Вот на него пускают асфальтовый каток, вот на праздновании Дня города за ним охотится громадная кукла Микки-Мауса с пистолетом… В сценарии было множество сюжетных линий и персонажей; переплетены городские чиновники – преданные и продажные, олигархи и трудяги, офицеры службы безопасности и бандиты, журналисты и артисты, жена мэра и дамы, которые хотели бы оказаться на ее месте.

Написанный сценарий по зрелому размышлению решили показать Лужкову. Мэр прочитал и не одобрил, пообещав изложить свои аргументы позднее. Но авторы проекта впали в столь глубокий транс, что за разъяснениями так и не обратились.

Спустя полгода это сделал я, заведя с Юрием Михайловичем разговор о несостоявшемся фильме.

– Чем же все-таки нехорош был сценарий?

– Нехорош – неточное слово. Он был неплох, в нем чувствовался талант автора. И тем не менее эта работа показалась мне изначально вторичной. Она подыгрывала сегодняшней киномоде. Мордобой, погони, выстрелы, кровь. Фабула построена на мафиозных отношениях, на криминале. Получился то ли американизированный, то ли русифицированный вестерн на муниципальную тему. Город, в котором происходит действие, я не могу сопоставить с Москвой.

– Но почему? Ведь сценарий цитирует абсолютно реальные события, произошедшие в Москве. Побоище на Царицынском рынке, взрыв в подземном переходе на Пушкинской площади, убийство городского чиновника – все, как говорится, срисовано с натуры. А конкретная работа мэра? Привлечение иностранного инвестора для создания крупнейшего спортивного комплекса, выдворение казино из центра города, наведение порядка на рынках, наконец, регулирование баланса между интересами большого бизнеса и интересами большого города, – разве все это автор из пальца высосал? Разве это не правда?

– По жизни – правда, а по сценарию – лишь правдоподобие. Как бы это объяснить… Знаешь, меня всерьез волнует одна вещь: при реальном усложнении жизни наше общество стремится к упрощению взглядов на жизнь. Да, грязные сделки, шантаж, разборки, контрольные выстрелы, террористические акты – со всем этим мэру действительно приходится иметь дело, но все это в работе мэра не главное. Не главное!

Повторяю, в сценарии был виден талант, но еще отчетливее был виден стандарт. Даже штамп. А я очень не люблю штампы и всю жизнь стараюсь их преодолевать.

– Ну хорошо, давайте зайдем с другой стороны. Вы согласны с тем, что мэр города Москвы – фигура, достойная стать героем кинофильма?

– Достойная. Но не более, чем гоголевские старосветские помещики или толстовский конь Холстомер. Все дело в том, что увидят драматург и режиссер.

– А что вы сами посоветовали бы им увидеть? Допустим, вас пригласили главным консультантом фильма о мэре. Помните, во времена «Петровки, 38» и других милицейских детективов в титрах всегда стояло: главный консультант – генерал-майор такой-то. О чем бы вы рекомендовали снять кино?



Премиум

0 
(0 оценок)

Москвич. Власть и судьба Юрия Лужкова

Установите приложение, чтобы читать эту книгу

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Москвич. Власть и судьба Юрия Лужкова», автора Михаила Щербаченко. Данная книга имеет возрастное ограничение 16+, относится к жанрам: «Биографии и мемуары», «Публицистика». Произведение затрагивает такие темы, как «биографии политиков», «политические деятели». Книга «Москвич. Власть и судьба Юрия Лужкова» была написана в 2020 и издана в 2020 году. Приятного чтения!