Отзывы на книги автора «Майкл Каннингем»

Скучно. Откровенно скучно. Потому как ничего нового не прибавляет ни с старым сказкам, ни к пониманию самого Каннингема.
Люди бесконечно одиноки. В массе своей они неудачники. Что бы ни происходило в их жизни, всё к худшему. Мир полон иллюзий, мы постоянно обманываем друг друга, нет ни любви, ни свободы, ни чистоты, ни совершенства.
Если ты спасся от смерти, то быстро окажешься на обочине жизни. Мечтать ты будешь о недостижимом, то есть о том, что было когда-то. Деньги не принесут тебе ничего, кроме видимого благополучия. Кончишь свои дни ты, по-любому, в печке.
Всё это ещё и перемежается нравоучительными сентенциями, которые, конечно, при желании можно принять за чёрный юмор, но черноты в этом существенно больше, чем юмора:

Если станете идеализировать свое чадо, наделять добродетелями, которых у него заведомо нет, вопреки очевидности упрямо уверять себя, будто сын у вас вырос умным-благоразумным, надежной опорой в надвигающейся старости и т. п. – то не удивляйтесь потом, когда упадете в ванной и так и проваляетесь всю ночь на полу, потому что он до утра где-то бухал с приятелями.

Вообще полнейшая серьёзность и полное отсутствие иронии – одна из главных недостатков книги. Даже хороший ужастик щепотка соли и перца красят, а уж этому заунывному повествованию точно не повредили бы. А так получается даже не диетическое питание, а какая-то больничная кухня.

Все, теперь у меня 2 любимейших писателя, чье собание сочинений гордо стоит на полочке, первый Дик Фрэнсис (светлая ему память), а второй Майкл Каннингем!!!
Теперь о книге. Вот представьте, вы шесть дней в неделю пашете как лошадь по 12 часов в сутки и не имеете соцпакета, а тут приходит какой-то обшарпанный тип в солдатской форме и заявляет, что ваша жизнь наполнена Поэзией. Варианты - либо он псих, либо он пророк либо и то и другое. А ведь поэзия может менять жизнь. Каннингем пишет о любви, любви людей к этой жизни, в прошлом, настоящем и будущем времени (проспрягать глаголы быть, жить, любить). Как и "Часы" о "Миссис Дэллоуэй" Вирджинии Вулф эта книга рассказывает в каннингемовском стиле о "Листьях травы" Уолта Уитмена. И кстати здесь нет намека об однополых отношениях. (если не брать в руки биографию Уолта Уитмена) Зато есть тема детства в большом городе.
Экранизации этого романа нет, но вот тяга пересмотреть "Общество мертвых поэтов" Питера Уэйра появилась.

На обложке романа красуется зазывное «Лучший роман Каннингема за последние десять лет». Рекламный пафос изречения несколько снижается, когда видишь, что авторство его принадлежит журналу Vogue, а вслед за этим вспоминаешь, что с 1995 года Каннингем и написал-то всего ничего — потусторонние и невнятные «Избранные дни», да несколько смазанную по сравнению с его лучшими книгами «Наступает ночь».
Так что стать лучшим романом за последний десяток лет — для «Снежной королевы» честь сомнительная. Но гораздо хуже то, что громкий комплимент оказывается всего-навсего приманкой для наивных читателей глянцевых журналов.
Нет, конечно, в новой, с пылу с жару книге невозможно не увидеть фирменный стиль автора (правда, изрядно высушенный русским переводом, сделанным торопливо, с ленцой, для хипстеров, которых литературными гурманами никак не назовешь). «Снежная королева» — это, так сказать, квинтессенция Каннингема со всеми его любимыми мозолями:
• братцами-тунеядцами, которые никак не могут расстаться друг с другом
• сексом (традиционным и куда чаще нетрадационным), наркотиками (сильными и еще более сильными) и рок-н-роллом (в данном случае тема «музыка нас связала» звучит особенно отчетливо, так как один из главных героев — неудачливый музыкант) в нерегламентированных количествах
• бесконечными скелетами в шкафах (папа бил, мама закладывала за воротник, сестра сошла с ума и т.д.), про которые лучше бы с психоаналитиком
• ничтожно малым количеством любви и невероятно огромным количеством разговоров о ней
• культурным и прочим бэкграундом, который не считает и половина читателей.
Банальную историю кризиса среднего возраста двух братьев, один из которых, конечно, гей, а второй наркоман (оба они так похожи на всех прежних героев Каннингема, что поочередно воспоминаешь то «Часы», то «Плоть и кровь», хотя, конечно, наследуют они Бобби и Джонатану из «Дома на краю света») Каннингем пытается выдать за нечто экстраординарное, разукрасив ее богатым ассоциативным рядом, придумав нелепое состязание с Гансом-Христианом Андерсоном (только кто тут Кай, а кто Герда — поди разбери) и внедрив в повествование элемент «чуда» — реального или вымышленного, но «чудотворного».
Чудо, однако, оказывается с чревоточиной, как и сама книга, полная на самом деле скепсиса, самоиронии и отчаяния человека за пятьдесят, который уже все сказал, но которому надо вынь да положь срочно выпустить новую книгу.

Дом стоит, свет горит.
Из окна видна даль
Так откуда взялась
Печаль?

Майкл Каннингем. чья большая слава началась в нулевых "Часами", в двадцатых, расширив временные границы до целого "Дня", говорит, в общем, о том же. О понятном каждому желании быть там и с теми, где и кто тебя понимает, ценит, не судит. О противоположном, но не менее знакомом - бросить все и уйти, начав новую жизнь среди других людей. О разочаровании - перевалив за середину, ты, так много обещавший/ая на старте, так ничего и не добился/лась, а впереди неотвратимая потеря привлекательности, схлопывание перспектив, угасание когнитивных способностей, проблемы со здоровьем. Это если повезет и судьба не приготовила для тебя одного из сюрпризов, которым она переламывает хребты вернее и быстрее, вроде инвалидности, смерти близких, потери жилья. О том, что, вопреки всему, жизнь стоит того, чтобы жить, а близкие люди - лучший из ее даров.

Нью-Йоркская семья из Бруклина: Изабель с Дэном, она фоторедактор умирающего бумажного глянца, он - в прошлом подававший надежды музыкант, ныне домохозяин (не в смысле "домовладелец", но мужской аналог домохозяйки), заботится о детях. Пока интернет не убил бумагу, а карьера Изабель шла в гору, она успела взять в ипотеку квартиру на верхнем этаже старого дома с мансардой. Теперь наверху живет ее младший брат Робби, учитель, гей, небогатый, уже немолодой, одинокий. За плату, примерно равную ипотечному взносу. Скоро ему придется съезжать, Натан и Вайолет подросли, в одной на двоих детской разнополым детям не место. Найти в Нью-Йорке квартиру, которая была бы по карману школьному учителю с зарплатой 60 000 в год почти нереально, все либо слишком дорого, либо кошмарно.

Есть еще преподавательница колледжа Чесс с маленьким Одином и Гарт, свободный как ветер брат Дэна, скульптор не пользующихся спросом фигурок из говна и палок неожиданных материалов, который помог Чесс с зачатием ребенка "для себя". То есть, предполагалось, что на этом его участие в жизни малыша завершится. Но, как чаще всего и бывает в жизни, с ребенком нужна помощь, оказывает ее по преимуществу неработающий Дэн, а Гарт всегда поблизости. Так оно как-то все и крутится. Изабель неотвязно думает о побеге (сквозной мотив Каннингема), Робби пытается паковаться, но пока лишь перебирает памятные вещи, связанные с неслучившимися отношениями. А мог бы, между прочим, работать врачом - совсем иной уровень социальной успешности, доходов, престижа. Почему отверг в юности такую возможность? В ту бы голову, да сегодняшние мозги! Дэн вяло подумывает о том, чтобы возобновить музыкальную карьеру. И каждый по-своему несчастен. И все вместе не осознают, как богаты взаимной любовью. Жить вшестером, многие годы на ограниченном пространстве, и не возненавидеть друг друга - дар подлинной и редкой близости.

А еще у них есть Вулф, созданный братом и сестрой сетевой персонаж: обаятельный тридцатилетний детский врач, который снимает квартиру в руммейт с приятельницей Лили, но оба подумывают о покупке дома, тоже на двоих (еще один сквозной каннингемов мотив). Сетевую страничку Вулфа с уворованными в интернетах фотографиями ведет в основном Робби, Изабель корректирует общую концепцию и подбрасывает идеи. Учитывая 3 400 подписчиков, проект можно счесть успешным. Через год, когда мир усядется на карантин, все перейдут на удаленку, а Дэн начнет выкладывать в тырнетах новые баллады, у него окажется 340 000 поклонников. Робби к тому времени застрянет в Исландии, куда отправится, получив неожиданное "прижизненное наследство". Их с Изабель прижимистый отец внезапно отстегнет им по круглой сумме, она отложит свою на образование детям, он уволится и отправится в путешествие.

Начавшись описанием 5 апреля 2019 года, история продолжится пятым апреля 2020 и закончится тем же днем 2021. За два года в жизни героев поменяется примерно все, и не сказать, чтобы к лучшему, но каждый пройдет свои уроки и почти все останутся в живых. Короткая емкая книга о том, что жизнь так печальна, но все мы ее живем.

Мое чтение на Хэллоуин в этом году — сборник рассказов от LiveBook. Эта книга вроде куклы-перевертыша. Это и двухтомник совершенно самодостаточных книг. И само наполнение двойственное — современные популярные и не очень авторы рассуждают на темы старых и хорошо знакомых сказок.

Что сказать? Приятно то, что сказка не мертва, при чем не сладкая детская сказка, а самая настоящая, в которой чем дальше, тем страшнее. Еще приятно, что русские народные сказки также популярны, как сказки братьев Гримм. Правда, я не могу сказать, что все вариации на тему мне понравились, и особенно не понравились вариации наших сказок (со своими пусть делаю что хотят, а с нашими — поосторожнее). Кстати! Интриги здесь не сохранено! В содержании стоят пометки по мотивам каких сказок написаны новые. Не оставили нам ни полета фантазии, ни творческого поиска. Зато рассказы снабдили пояснительными записками от авторов, что для меня было приятным бонусом.

В этом сборнике мне особенно желанна была Петрушевская. Ничего себе уровень, попасть в такой интернациональный проект! Я читала раньше ее рассказ, приведенный здесь, но немного не так поняла его смысл в деталях.

Рейтинг у книги не велик (3,264 из 5 на LiveLib), но мне она понравилась как тренажер смысловых ниток и подтекстов в свете моего увлечения "Искусством чтения". Я читала так: исходник, потом рассказ из сборника. Без оригиналов будет тоже ничего, но многие детали пройдут мимо и вся картинка не сложится.

Как бы я ни любила творчество Майкла Каннингема, стоит признать: с фантазией у него так себе. Поработав над романами «Избранные дни», «Наступает ночь» и сценарием для фильма «Вечер», писатель выпустил новую книгу – «День». Поклонникам осталось запастись терпением для «Утра» и достать из заднего кармашка каннингем-бинго, в котором можно отметить наличие в свежепереведённом романе типичных для творчества писателя тем, образов и сюжетных ходов: Нью-Йорк, семья как группа близких по духу людей, грустный гей, мэтч с мужем сестры, смерть одного из центральных персонажей – не то, чтобы супероригинально, правда?! Ну да ладно, Каннингему простительно, ценим его не за оригинальность.

Я так и вижу «День» в театре. Это была бы трёхактная пьеса, действие которой разворачивалось бы в интерьерах двух бруклинских квартир и одного загородного дома. Изабель, мать двоих детей, наблюдающая за тем, как и работа, и муж становятся интересны ей всё меньше и меньше, постепенно мысленно двигается к идее жить с младшим братом. Робби, променявший возможность стать врачом на работу школьного учителя, после разрыва отношений находит утешение в семье старшей сестры. Дэн, чей когда-то записанный рок-альбом зарыт в братской могиле тех, с кем не случилась «ошибка выжившего», пытается вернуться к музыке в статусе отца двоих детей, продолжая обесцвечивать уже начинающие редеть волосы. Они все в чём-то просчитались, и в результате в зените своей жизни вместо того, чтобы наслаждаться плодами принятых решений, судорожно оглядываются по сторонам и пытаются отмотать назад. Единственный, из героев Каннингема, у которого реально всё хорошо – когда-то вымышленный Робби и Изабель Вульф – кудрявый гетеросексуальный педиатр, легко жмущий от груди восемьдесят кило. От имени Вулфа Роб каждый день постит в Instagram украденные на просторах сети фото и собирает порцию лайков, удостоверяясь, что идеальная жизнь может быть только у тех, кого никогда не существовало в реальности.

Странно читать в рецензиях, что «День» – роман о ковиде, тем более в 2025-ом это звучит, скорее, как антиреклама. Конечно, в книге есть приметы изоляционного времени (действие происходит с 2019 по 2021): бедные нью-йоркцы отказались от проветриваний, боясь, что вирус залетит в дом вместе со свежим воздухом, никто больше не посещает кладбища, а добраться с одного континента на другой стало сложнее, чем в доколумбовы времена. Но ковид для Каннингема – лишь очередное литературное воплощение смерти, которая всегда где-то рядом, и от которой невозможно укрыться ни в мансарде бруклинской квартиры, ни в лесном домике средь природных красот Исландии. Объятий близких или лайков трёх тысяч подписчиков недостаточно для того, чтобы спастись от бесславной кончины, способной настигнуть нас в любом возрасте. «Спасенья нет, мы все обречены» – как бы имеет в виду Каннингем и добавляет: «так может перестать уже откладывать на потом то, что хотели сделать ещё вчера?!»

Какая проблема у этой истории о кризисе среднего возраста американца, принадлежащему среднему классу, с учётом того, что средний класс у нас - это далеко не средний класс там?

Проблема в том, что история не применима к суровым российским реалиям и, как оказалось, по большей части оказывается пуста и бестолкова.

Я не могу не оценивать произведения с точки зрения своего жизненного опыта, пусть даже они интересно и хорошо написаны. Не та страна, не те проблемы, не тот опыт.
Поэтому душевные смуты кажутся уничижительно невзрачными. Белый мужчина, успешен, благополучен. Что ещё надо-то? Какие невзгоды омрачают его существование? Что за мысли приходят в его воспалённый, зажравшийся мозг, когда он пьёт очередной латте в старбаксе?
Ну, про них и книга.

Заголовок рецензии точно отражает разницу между культурами. Это европейский взгляд на жизнь. На бессмертие каждого отдельно взятого индивида.
Мы же просто затоплены по края смертью с нашем разуме.
Для нас ночь не начинается. Ибо давно наступила. Ночь беспринципна и зловеще бесконечна.
Мы живём и дышим экзистенциальностью, бессмысленностью, абсурдом и отсутствием реальной реальности, кроя под себя последние, чтобы было по каким камням тащиться.
И так до конца.

Решил сходить налево? Ребёнок с тобой не общается? Понял, что деньги важнее, чем собственное представление об "искусстве"? Размышляешь об ориентации и прожитых годах?
Ну, молодец.
Жму руку.
Ной и дальше мне в уши. Я, кувыркаясь на своём облаке абсурда, происходящего сегодня и несущим меня в пропасть, о своих ничтожных проблемах промолчу, чтобы не прервать случайно твоих заливистых речей.

Дохлая акула в аквариуме - самая точная самоимпрессия европейцев.

Книга очень долго лежала и ждала своего часа, который пробил чересчур внезапно. Вероятно, это её и погубило. Вероятно, к американцам (я про их современную литературу) нужно привыкать. Вероятно, это просто не моё. Там, свысока, с полки на меня грустно поглядывает ещё один Каннингем. Твоя очередь дойдёт ещё, но не то, чтобы слишком скоро.

Понравилась куда меньше, чем первая. Скорее из-за расплывчатости формулировок и из-за того, что как таковых цельных историй в сборнике нет, а в основном сплошной пир постмодернизма и сложносочинённых словесных конструкций. Сюжетов тоже существенно меньше, чем в первой книге. Братья Лебеди, Русалочка, сюрреалистическое огниво, заваривший кашу горшочек, баба яга с дочкой-пеликаном (внезапно).
И только Петрушевская не отступает от своего привычного канонического сюжета: "А на самом деле ВСЕ УМЕРЛИ, ахахахаха!"
Не знаю, показалось ли мне, но этот сборник более печальный и медитативный. Принцесса-сестра шьёт крапивные рубашки в рамках перформанса, а на неё глазеют зрители, русалочка подсела на ширево, злобный конь Дым-угрюм порабощает души, мачеха расчленяет сынка топором, а Румпельштильцхен - просто обиженный подросток, мечтающий о мести коварной златокудрой стерве.

Из понравившихся "Лесной царь" Сары Шун-льен Байнум, "Хансель и Гретель" Фрэнсин Проуз, "О чем петь ракушке, когда тело отлетело" Кэтрин Вас, "Снежка и Роза" Лидии Миллет и "Русалка на ветвях" Тимоти Шэфферт.
Причём только последний рассказ описывает полуфантастический мир, а вот все остальные вполне реалистичны (неудачный брак, помноженный всё же на близость - 2 штуки, дружба маленьких девочек с бродягой, мать и дочь) и сказочные мотивы только подразумеваются, присутствует некий намёк, летучий образ, архетип. И то, я вот не понимаю, в чём она заключалась, эта сказка.
Скажем, не слишком удачный скороспелый брак двух непохожих друг на друга людей, и вот пара приезжает в гости к эксцентричной художнице, она же мать бывшей возлюбленной мужа. Разговоры, воспоминания, разговоры, тревога, уныние, разочарование, ревность, всё. Почему Хансель и Гретель? Они близки друг другу как брат и сестра, но не более? Или это потому, что они оба потерялись в тёмном лесу отношений, а хлебные крошки с тропинки склевали птицы? Ну, я-то могу бесконечно фантазировать, от меня не убудет.

Или "Лесной царь" повествует о матери и дочери, которые приехали на ярмарку при вальдорфской школе, купили жирафчика, потеряли жирафчика. И больше ничего не происходит, хотя тревога и предчувствия изрядно пропитали атмосферу.
Эти непонятные, странные, но хорошие вещицы для меня ценны описаниями, тонкими наблюдениями отношений, обстановкой, общей нервозностью, усиливающейся с каждой минутой. Однако, кульминация не наступает, хотя её и ожидаешь.

Сюрреалистические абсурдистские рассказы мне не понравились совсем. "Теплый рот" Джойэлль Максуини, например, больше смахивает на дурацкие телесновывернутые сказочки Хэвока, но это вариант суперлайт, а вот в послесловии много чего сказано, мол, это переписанные «Бременские музыканты», и что сказка "о важности крыши над головой, в том числе и тела, эдакого несуразного дома"; "мне также хотелось вытрясти музыкантов Гримм из их раздельных, цельных биологических форм (собака, осел и др.) в некое гротескное, вязкое, гибридное тело — Теплорот; его потом заглотит Красота, самая кошмарная из всех".
Нет, такой анализ не по мне, как и сама история.
Точно такая же невнятная петрушка у меня с "Глаза собак" Люси Корин.

Правильно ли то, что смысл произведения понимает лишь автор, а остальные не могут протиснуться сквозь частокол бреда? Не знаю.
Образы яркие, безумные, болезненно-красивые, но целиком картинка не складывается, теряю нить, и потому всё это красивое и странное так и остаётся разрозненными детальками.

Неплохой сборник, любопытные фантазии, пусть и не всегда близкие лично мне.

Новый и долгожданный роман одного из моих любимых современных авторов, книги которого я читаю и перечитываю. Майкл Каннингем сумел меня удивить в очередной раз, восхитить знанием тех движений души, которые не всегда зримы и отчётливо проявлены человеком. Всего того, что не всегда подлежит описанию, запечатлению на бумаге. И как же невероятно он сплетает узоры из человеческих жизней, из ожиданий, планов, потаённых и явных устремлений, из прошлого, которое вдруг так ярко всплывает в памяти, из будущего, которое туманно нам грезится...

— Мы судёнышки, которые сносит в прошлое. Фицджеральд.
— Фицджеральд, да. Там так, кажется: судёнышки, которые беспрестанно сносит обратно в прошлое. Вроде того.
— Вроде того.

Сложно рассказать, о чём роман. Он о людях, о любви и дружбе, о семье, об утраченном и обретённом с течением времени. О том, что всё меняется, стóит какой-то составляющей нашей жизни измениться или вовсе исчезнуть. Он о нью-йоркцах, которые пытаются выжить в непростых меняющихся обстоятельствах. Супруги Дэн и Изабель предоставили мансардный этаж своего дома брату Изабель Роберту, который работает учителем в бесплатной школе и еле сводит концы с концами (а ещё расстался со своим очередным бойфрендом).

Робби тут как ясное солнышко — его любит сестра, которая с детства была хулиганкой и не отличалась особой красотой. Его любит зять, который когда-то был рок-певцом и теперь в семье за домохозяйку: готовит еду, нянчится с младшей дочерью, отправляет старшего сына в школу. Иногда кажется, что это семья Дэна и Робби, потому что Изабель всю себя отдаёт работе в модном журнале, который может закрыться как и сотни других, перешедших в онлайн формат. Робби любят дети, особенно младшая Вайолет, полюбившая в свои пять лет яркие наряды.

«Разве Дэну объяснишь, что это значит для гея, которому уже хорошо за тридцать, а у него ни денег, ни кубиков на животе. Дэн обитает на планете натуралов, где тридцатисемилетний мужик, одинокий, презентабельный и способный поддержать к себе интерес, — это просто клад. На планете геев условия гораздо суровей»

На дворе 5 апреля 2019 года. Каждый из героев переживает свой собственный кризис. Роберт уже понимает, что ему сложно найти в свои тридцать с хвостиком любимого человека, что он упустил возможность стать врачом, что он многое хотел бы изменить. Да и надо подыскать себе новое жильё, ведь старшему племяннику Натану нужна своя комната, он вышел из детства и только входит в непростой пубертат. Изабель с Дэном тоже словно стоят на распутье в своих отношениях, которые держатся на одних детях, которым нужна их поддержка и забота. Периодически на Дэна и Робби сваливается ещё и ребёнок братца Дэна по имени Гарт, вольного художника, которому пока не удаётся продать свои произведения... Да и отношения Гарта с преподавательницей из универа и матерью его ребёнка не клеятся, ведь ей нужен был только ребёнок, но не ветреный эгоистичный Гарт.

«Способны мы вообще пережить собственное детство, как ты думаешь?»

Роман состоит из трёх частей, которые передают события трёх дней: 5 апреля 2019-го года (практически половина романа), 5 апреля 2020-го года (четверть романа) и 5 апреля 2021-го года (финальная четверть текста). Мы наблюдаем, как меняются персонажи и их отношение к себе и друг ко другу. Вторая часть — это пандемия коронавируса, когда в Нью-Йорке введён режим локдауна и никуда нельзя сходить. Роберт, получив свою долю наследства от отца, отправился в Исландию и уединился в домике, откуда открывается потрясающий вид на ледник на вершине горы и реку, стекающую в открывающуюся зелёную долину. Это время уединения каждого из героев и возможность переосмыслить, куда они движутся и чего они хотят от жизни. А ещё — глубоко пережить те связи, которые были у них друг с другом, пусть что-то начинаешь осознавать и ценить только тогда, когда уже теряешь...

Каннингем в очередной раз показал, что может перенести на бумагу и соединить в одном романе столь разных и одновременно ставших близкими друг другу людей, отразить огромный спектр эмоций и желаний, в которых сами герои пытаются разобраться и понять, чего же стоит эта жизнь и ради чего они готовы рискнуть и начать всё сначала. Роман о мужчинах и мальчишках, о женщинах и девчонках, о родителях и детях, о дружбе и любви... Он о том главном, что не всегда можно выразить словами. (А ещё о выдуманном, о фантазиях, даже есть персонаж по имени Вольф, которого придумали Робби с Изабель, поддерживая его жизнь в соц.сетях и придумывая ему путешествия).

Прекрасный роман, о котором я бы ещё много хотел бы сказать, но не буду спойлерить. Однозначно роман попадает в мой ТОП года. И да, я куплю-таки бумажную версию себе в коллекцию, хотя читал в электронке.

Казалось бы, невозможно в одной книге грамотно объединить исторический роман-драму, остросюжетный детектив и фантастику о почти пост-апокалиптическом будущем. Однако, вот оно, при чем вышло все это из-под того пера, от которого меньше всего ждешь.

Я люблю Каннингема за его проработанных до мелочей персонажей и их рефлексию, пусть и не всегда откликающуюся во мне в силу возраста и жизненного опыта. И здесь он не подкачал, умело вплетая всю свою глубину в рамки выбранных жанров, что диву даешься, как это так у человека столько таланта находится.

Книга разбита на три части в трех временных отрезках: Нью-Йорк 19 века, Нью-Йорк в начале двухтысячных, еще не до конца оправившийся от последствий 11 сентября и Нью-Йорк (а затем и прочие США) далекого будущего.

Повествование очень плавно перетекает из одного временного отрезка в другой. Из драмы времен промышленной революции и мальчонки, что считает, будто машины способны манить и пожирать людей мы попадаем во время настоящее, где всевозможные машины стали неотъемлемой частью общества, но существует группка недовольных подобным раскладом, устраивающих теракты на улицах города руками детей. Ибо не стоит забывать о своих корнях. Третья история переносит нас еще на сотни лет вперед, во времена, где уже прошел и скачек развития, познакомивший людей с инопланетной расой разумных рептилий, а иже с ним и атомные и прочие катастрофы, погрузившую страну в разруху и хаос, начало чему положили те самые дети.

А помимо всего этого есть люди (и не совсем люди), переживающие и переосмысливающие, читающие стихи, ищущие в этом мире красоту и мирящиеся со страхом смерти. Люди, такие же как мы с вами, упрямо бредущие из поколения в поколение, как символ неизменности, начертанный на белой миске.

«Земля – разве этого мало? Мне не нужно, чтобы звезды спустились хоть чуточку ниже, я знаю, им и там хорошо, где сейчас, я знаю, их довольно для тех, кто и сам из звездных миров…»