Книга или автор
Седьмая функция языка

Седьмая функция языка

Седьмая функция языка
4,3
12 читателей оценили
387 печ. страниц
2020 год
18+
Оцените книгу

О книге

1980 год. Париж. Философ и литературовед Ролан Барт умирает в больничной палате – его сбила машина: трагическая случайность или убийство? Среди подозреваемых Мишель Фуко, Жак Деррида, Жиль Делез, Юлия Кристева – весь интеллектуальный цвет Европы второй половины XX века, а еще – партизаны из «Красных бригад» и некое тайное общество…

Возможная цель убийц – рукопись гуру лингвистики Романа Якобсона о седьмой, магической, функции языка. Обладатель секрета получит возможность воздействовать на сознание человека, а значит – стать властелином мира: быть избранным, провоцировать революции, соблазнять. Поскольку история разыгрывается в решающие месяцы предвыборной кампании, мы понимаем в каких сферах находится возможный заказчик преступления…

«Седьмую функцию языка» Лорана Бине, лауреата Гонкуровской премии (2010), можно рассматривать и как пародию на детективные и шпионские романы, и как хитрую головоломку для читателей, ищущих связь между вымыслом и реальностью. Каким бы ни было прочтение, умение автора оперировать стилями и культурными кодами, балансируя между массовой и элитарной литературой, никого не оставит равнодушным.

Роман отмечен премиями «Prix du roman Fnac» и «Prix Interallié» и был переведен на тридцать языков. Тираж книги во Франции составил 200 000 экземпляров.

2-е издание, исправленное.

Содержит нецензурную брань

Читайте онлайн полную версию книги «Седьмая функция языка» автора Лорана Бине на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Седьмая функция языка» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Дата написания: 2015

Год издания: 2020

ISBN (EAN): 9785890593672

Дата поступления: 11 марта 2020

Объем: 698.2 тыс. знаков

Купить книгу

  1. Manowar76
    Manowar76
    Оценил книгу

    Почему решил прочитать: очень вкусная рецензия Галины Юзефович на Медузе
    В итоге: написано французом и для французов. Много местной политики. Ещё больше представителей интеллектуальной богемы Франции рубежа восьмидесятых - буквально десятки имён.
    Или я переоценил свои способности или роман вовсе не такой занимательный, как пишет про него Юзефович.
    Ни триллера, ни детектива не получилось.
    Да, "мир парижской богемы, политических интриг, гомосексуальных оргий, секретных операций, тайных обществ, международных заговоров, погонь, перестрелок, научных конференций, веселого безумия и академического балабольств" Всё это есть, но автор умудряется обо всём вышеперечисленном написать достаточно сухо и скучно.
    Сначала можно было рассматривать "Седьмую функцию" как семиотическую криптоисторию, где вскрывались тайные пружины реальных событий (взрыв в Болонье, убийство Барта, удушение Альтюссером своей жены, победа Миттерана), то в середине Бине начал убивать и кастрировать учёных и философов без оглядки на реальную хронологию.
    Написано очень умно, местами прямо таки заумно.
    При очередном появлении в сюжете Умберто Эко я поймал себя на мысли - какого чёрта я читаю этого новомодного Бине, который троллит всю интеллектуальную элиту Европы и заодно и читателя, когда я ещё не все романы Эко прочёл!
    Далеко не "Маятник Фуко" и даже не Уэльбек.
    7(ХОРОШО)

  2. winpoo
    winpoo
    Оценил книгу

    Такие семиотические фантасмагории трудно читать, но еще труднее их написать, наверное, поэтому чаще всего их создают профессиональные лингвисты, философы или теоретики литературы. Начав читать в рассчете на остроумный коктейль из науки и беллетристики, я сразу подумала, что нечто подобное в моей жизни уже было: ассоциации с «Пеной дней», «Академическим обменом», «Рассказом лектора», «Следующей историей», «Днем поминовения» и далее по списку вплоть до «Обладать» и «Алисы…» не покидали меня до самого конца.

    Насколько я поняла, авторский замысел состоял в том, чтобы через квазидетективно-квазишпионский-квазиполитический сюжет погрузить читателя в мир семиотики/семиологии, вручив роль неофита полицейскому Байару, более чем далекому от постмодернистских «завитков логоса» и лингвистического поворота, а вместо иллокутивных актов знакомого с совсем другими актами (вы что сейчас подумали? - с правовыми, конечно же). Роль своеобразного Вергилия, проводника Байара-Данте в таинственном лесу смыслов, отдана аспиранту-семиологу Симону Херцогу. А вместе с ними в романе действуют реальные разрушители гуманитарных основ XX века Р. Барт, Ж. Деррида, Ж. Делез, Ж. Лакан, У. Эко, Ю. Кристева, Дж. Серл, М. Фуко, Ж.-П. Сартр, Н. Хомски, Ф. Гваттари и даже Р. Якобсон, а также персонаж Д. Лоджа Моррис Цапп. И это если не считать многочисленных ссылок на другие знаковые имена и не принимать во внимание политическую линию, где действуют французские президенты Ж. Д’Эстен и Ф. Миттеран. Конечно, это книга написана в первую очередь для французов, и в ней упоминаются имена массмедийных персон, многое говорящие современному французу и лишь чуть-чуть – отечественному читателю, оказывающемуся в позиции наивного субъекта, до конца не улавливающего нужных контекстов.

    Воспринять книгу просто как детектив, сатиру, китч или пародию мне в полной мере не удалось – она перерастает любую форму. Или, возможно, это был тот редкий случай, когда образование мешало, как кость в горле, тормозя рефлексы, тонко рассчитанные автором. Мне было немного неловко соединять в сознании великие имена с наркотиками, мастурбацией, разнузданным гомосексуализмом и тем более с убийствами. В этих сценах меня охватывала странная жалость к самой себе, ведь после прочтения уже ничто во мне не будет, как прежде. Я, конечно, далека от мысли, что слово «хороший», примененное к ученому с мировым именем, распространяется на все остальные его личные контексты, и видела тому тьму примеров, но в этот раз это было все равно как увидеть учителя, повлиявшего на твое мировоззренческое и личностное становление, голым, обдолбанным, размахивающим надутым, как воздушный шарик, презервативом, и писающим в фонтан Треви в окружении малолетних проституток всех полов. Есть вещи, которые знаешь, конечно, но хотел бы не знать. Поэтому, честно говоря, мысль о потайной цели Л. Бине, создавшего именно такой сюжет и так отвязно зафантазмировавшего своих героев, мучила меня на протяжении всего чтения. Ведь, если следовать букве и духу Р. Барта, то он затеял все это не стёба же единого ради? И не из зависти же к схеме Дэна Брауна, где тот же галоп по миру и расследование «культурного» преступления в паре с непрофессионалом на фоне древних артефактов и спекулятивных современных мистерий?

    Тем не менее книга подействовала на меня, как упавший в грязь (!) Иванушка на Несмеяну. Ощущение прикольной словесно-смысловой игры настигло меня сразу же на первой странице и усиливалось, грозя перейти в умственную эйфорию, в неукротимое буйство интеллектуальных эмоций. «Седьмая функция…», безусловно, явление на литературном небосклоне и достойна отдельного места на гарвардской полке будущих филологов. Я чувствовала себя теннисным мячиком в замысловатом поединке опытных лингвистов-теннисистов, который оказывается то на стороне семиотики, на поле знакомых имен и цитат, то на стороне ничего не понимающего Байяра, листающего французско-ролано-бартский словарь и продирающегося через Коллеж де Франс, левацкий Венсен, «Клуб Логос», конференцию в Итаке и прочие дискурсивные локусы и топосы с их соблазнительной французской заумью.

    Не стану утверждать, что в этой квестоподобной книге все было понятно. В ней полно заковыристых цитат, исторических вставок, оригинальных терминов, пьяной абракадабры, лозунгов, фейков, аллюзий и кажущихся беспредметными холиваров. Она требует от читателя некоторой подготовки или предзнания, но, может, даже в большей степени – естественного любопытства к расшифровке знаковой реальности и адептам деконструкции. Поэтому, вооружившись учебником по современной семиотике, парой словарей, а если повезет, и личным проводником (филологом или философом), можно получить полнейшее удовольствие от текста, как и завещал нам великий… нет, не Ленин, а, конечно же, Ролан Барт.

  3. majj-s
    majj-s
    Оценил книгу
    Напролет болтал о Ромке Якобсоне,
    И смешно потел, стихи уча.

    Они сделали это с нами. Лорану Бине есть, с чем себя поздравить - седьмая функция языка в действии, эксперимент удался. Если бы год назад вам сказали, что самым популярным предметом гардероба на планете станет кусочек ткани, прикрывающий нос и рот, ручаюсь - вы покрутили бы пальцем у виска. Как минимум, недоуменно приподняли брови. А вот поди ж ты, накануне семьдесят пятой годовщины спасения мира от коричневой чумы фашизма, ношение на лице клочка ткани стало маркером благонадежности. Сплавившим представителей всех возрастных, социальных, расовых, конфессиональных групп. Это к тому, что седьмая функция языка, по Бине, состоит в способности убедить кого угодно в чем угодно посредством тайных сигналов.

    Лингвист Роман Якобсон дал исчерпывающее определение функциям языка: эмотивная (выражает отношения говорящего к тому, что он говорит); конативная (приказная, императивная); референтивная (коммуникация); фатическая (устанавливает, оканчивает и поддерживает речевой контакт, разного рода "угу" и "хм", сопровождающие монолог собеседника); метаязыковая (апеллирует к архетипичным корням коллективного бессознательного); и поэтическая (красота ради красоты). Бине исходит из предпосылки о существовании скрытой, магической седьмой функции. преобразующей энергию слова в материальный результат. Не по типу: я прочту лекцию (напишу статью, проведу занятие), а вы мне заплатите, но в гумилевском "Солнце останавливали словом. Словом разрушали города" - смысле.

    О-бал-деть, какая оригинальная идея. Да на таком авадокедавра все фэнтези держится. Нет, ну, тут сложнее, с привлечением великой и могучей семиотики и прочих кунштюков нейролингвистического программирования, конспирологии и криптоистории. Тоже уже было, и не раз? Тем лучше, значит пипл хавает. Вышло у Эко с "Именем Розы", у Брауна с "Кодом да Винчи", у Переса-Реверте с "Клубом Дюма", почему не ему? И Лоран Бине пишет филологический роман со смертью Ролана Барта в качестве сюжетообразующей детали. Ну, вы уже догадались, что если кто-то умирает, то это будет детектив. Раз великий литературовед - интеллектуальный детектив. Поскольку смерть случается после встречи с кандидатом в президенты - политический детектив. А год Московской Олимпиады, когда все случается, даст нам ретродетектив.

    Одним детективом (даже интеллектуальным) нынешнего пресыщенного читателя не проймешь. Потому имеет смысл натолкать в книгу под завязку секса и насилия. И когда я говорю "секс", то не имею в виду гетеросексуальной пасторали. нет, уж топить - так топить, большинство эротических сцен романа приводят на память "Сало..." Пазолини - чо, тоже классика. А если автор берется описывать удушение философом Альтюссером собственной жены, будьте уверены, сделает это с чувством, с толком, с расстановкой. Не то, чтобы моя трепетная читательская душа была как-то особенно болезненно ранена всеми этими излишествами, но изрядное омерзение в процессе довелось испытать не раз. Ну, потому что чувство меры еще ни кому не вредило. А господин Бине простился с ним всерьез и надолго.

    В части филологического романа превосходно. В части детектива невразумительно. Как книга, способная доставить удовольствие - категорически плохо.

    — Вы читали «Винни Пуха» А. А. Милна?
    — Читал.
    — И, скажите на милость, понравилась вам эта книга?
    — Очень.
    — В таком случае очень рад. Мне тоже. Очень.
    — Ваше здоровье, — сказал барон с видом человека, которому удалось к месту ввернуть особенно удачную цитату.
    "Труды и дни мистера Норриса" Кристофер Ишервуд
  1. Пуаро-Дельпеша[88] начинается словами: «Через двадцать лет после того, как душа Камю навсегда упокоилась в автомобильном бардачке, литература принесла слишком жестокую жертву хромированному божеству!..»
    8 июля 2020
  2. «Sultans of Swing» в исполнении «Dire Straits»
    5 июля 2020
  3. Приличия, как ни верти, – самый действенный способ принуждения
    3 июля 2020