Отзывы на книги автора «Леонид Леонов»

Роман Л. М. Леонова «Соть» — о жизни и о смерти во всех её смыслах. Рождается и умирает в своём неуёмном коловращении ярославская природа: «хрюкает, лает, поёт» тёмный, неосвоенный лес; буйствует, снося всё на своём пути, беспокойная, вырывающаяся из берегов река. Сюда приезжают жить и умереть идейные строители новой жизни: Фаворов, Увадьев, Сузанна, Потёмкин... Партийно-бюрократическая сторона дела их мало интересует: функционерство, наоборот, порою только вредит их грандиозным замыслам. Увадьев (подобно Чиклину и другим строителям в платоновском «Котловане») готов отдать жизнь не за сухие цифры статистики на очередном партийном заседании, а за простое, понятное — за девочку Катю, что однажды, в прекрасном будущем, прочтёт букварь, напечатанный на бумаге с его фабрики...

В романе «Соть» Л. М. Леонов вновь оперирует сразу несколькими пространствами: мещанским городом, деревней Макарихой, строительным участком Сотьстроя, монашьим скитом... И все эти сюжетные линии, на мой взгляд, частично сплетены скрытым лейтмотивом — системой психоаналитических мотивировок. (Сам Фрейд, к слову, в романе упоминается минимум единожды — в ключевом монологе Виссариона о необходимости отката назад культуры и цивилизации: «Ха, придет еще один Фрейд, и не останется веры ни в чистоту, ни в дружбу, ни в невинность...» Поэтому становится очевидным, что писатель в той или иной мере был знаком с его теорией.)

Многие из героев «Соти» связаны друг с другом половым влечением. Наталья, которую Увадьев вечно кормил шоколадками, но ввиду занятости не дарил ей настоящей любви, пытаясь выглядеть лучше, начинает красить губы, экспериментировать с платьями и в конце уродует себя зелёной краской для волос. («Бывают бутоны, не распускаясь, вянут... » — одна из характерных фраз Натальи, подчёркивающих её желание «распуститься», как женщина. Оба её ребёнка, к слову, гибнут при страшных и случайных обстоятельствах, не успев даже родиться.)

С матерью, Варварой, у Увадьева совсем странные отношения. У Варвары умер муж; она ощущает себя одинокой и иссякшей, пока не встречается с неким нэпманом, который вселяет в неё силы и желание жить. Но история с ним не оканчивается благополучно, поэтому мать переключается на... собственного сына, наконец приезжая к нему на Сотьстрой и ухаживая за ним?.. Да и сам Увадьев представляет её в весьма распутных тонах: «Ему нравилась эта могучая баба, приспособленная рожать много и родившая только одного его... <...> Воистину он любил эти громоздкие, почти триумфальные ворота, через которые вступил в мир» Несмотря на это, в жизни Увадьев сух и с любовной точки зрения нарочито прохладен, как и подобает профессиональному революционеру. Нерастраченную половую энергию он сублимирует в строительство. Сотьстрой для него, как и девочка Катя — своеобразная попытка «непорочного зачатия» эпохи будущего, её обновлённых людей. В нём борются плотское и духовное начало, и духовное начало одерживает победу: Сузанну, вместе с её Бураго, он, несмотря на ревность, отпускает от себя. С обрядом любовной «инициации» сталкивается и монах Геласий, распалённый церковными книгами, которые живописуют женщину во всей её греховной страсти. Встретившись с Сузанной, он не смог от неё оторваться и вскоре приходит к ней в келью, чтобы заняться любовью.

Безусловно, сводить леоновскую «Соть» исключительно к фрейдистскому нарративу было бы неправильно и чересчур голословно. Но нельзя игнорировать, что слишком многое в жизни и судьбе героев «Соти» зависит от их бессознательных влечений. В романе Л. М. Леонова либидальные и мортидальные энергии являются как бы непосредственными участниками сотьстроевского процесса, противоборствующими силами его участников. Всё это накладывается на языческые, христианские, коммунистические пласты мировоззрения, на язык самой природы, превращая «Соть» в уникальный источник для тонкого психологического чтения.

Дочитал роман «Соть» Леонида Леонова.

 Вообще Леонов - это наследник Достоевского, та самая русская хтонь, тот мрак, да и мысль достоевская - всё у него. Этот текст относят к производственным романам, и я соглашусь с этим.

Это вообще его третий роман, который он начал публиковать в 1930 году. И совершенно мы видим новые идеи Леонова. Если в «Барсуках» у него была главная идея - защитить деревню от революционного города, то тут он примиряется со случившимся и показывает уже главную задачу нового советского человека.

Сюжет происходит в конце 20‑х годов XX века, вокруг реки Соть, где хотят построить бумажную фабрику. А 20‑е годы - на самом деле одно из свободных времён в России: вовсю идёт НЭП, а это самый настоящий свежий глоток воздуха для советской экономики. Благодаря НЭПу возрождается такой класс, как буржуазия, или, по‑другому, предприниматели, которые снова пропадут после 30‑х годов.

И вот в эту эпоху ещё жива жилка авантюризма, ещё живы люди, готовые пожертвовать всем на благо общества, и река Соть становится одним из многих мест, где авантюристическая жилка проявляет себя.

И мы видим на пересечении этой реки три разных мира: мир крестьян; мир скита, где живут монахи; новый появляющийся мир - мир новых советских людей.

Меня так позабавило, когда Увадьев (главный герой) встречается с игуменом и называет его «товарищ игумен» - это просто уморительно. «Товарищ» и «игумен» - у меня это до сих пор из головы не вылетает, такое сочетание.

Новый строительный проект так и называют - «Сотьстрой». Да и на самом деле, сколько таких «Сотьстроев» было в тот момент в Союзе? Весь Союз вовсю проводил индустриализацию.

Я лично никак не могу оправдать жертвы этой индустриализации, но при этом я восхищаюсь теми людьми, которые её проводили. Я, конечно, имею в виду обычных инженеров, рабочих, которые не знали, что такое отдых в этот момент.

Как раз в этом романе есть такой персонаж - Потёмкин, который и есть тот самый человек, который затеял всё это. Он буквально сгорает над этим проектом: он тяжело уже болен, но у него в голове только и остаётся, что «Сотьстрой». И даже уже в конце, когда его сажают в самолёт в Москве для полёта на отдых на юг - а скорее для того, чтобы дожить свои последние дни, - он спрашивает у Увадьева о «Сотьстрое». Насколько это трагично выглядит в его устах!

Ещё присутствует интересный персонаж - Рене, бывший дворянин, инженер, который пытается начать жить в этой новой системе, но по итогу всех его попыток - вешается. Тоже трагичная судьба. Да и сколько было тех, кто не смог жить в новой системе?

Леонов также показывает нам обычных крестьян, которым особенно и нет дела, кто у них там главный - царь‑батюшка или генсек. И вот когда приходит Советская власть в их дома, то они её встречают с удивлением. Но то, что начинает делать с ними эта власть, они уже встречают это враждебно. Леонов ярко показывает нам вот это самое раскулачивание крестьян и насколько оно было трагично.

Вообще Леонов вовремя написал этот текст - в момент, когда не было особого катка цензуры для новых советских писателей. Да и Горькому очень понравился этот роман.

Да, я и забыл упомянуть, каким языком пишет Леонов - это самое настоящее наслаждение такое читать. Вот я, конечно, люблю Пушкина, но когда у него крестьяне сравнивают свои чувства с чем‑то красивым, по типу бриллиантов, то, ну конечно, не веришь ему: ну какие, блин, бриллианты и крестьяне? А когда у Леонова крестьянин сравнивает красоту глаз женщины с колосьями пшеницы, то это так меня тронуло. Ведь у крестьянина самое дорогое - это пшеница, без которой он умрёт.

Конечно, вот этот конфликт советских людей, крестьян и скитских вызревает на протяжении всего романа, и Леонов нам не даёт ответ, как его решить. Он лишь показывает архаику умов людей, которые пытаются соединить эти три мира. Но единственное, что всех объединяет их в этот момент, - это «Сотьстрой».

Если подводить итоги, то это для меня крепкий роман, в моментах гениальный. Леонов вообще сам по себе гениальный писатель, жаль, незаслуженно забытый - как и Пильняк, как и Бабель, да много кого не читают сейчас

Странная судьба у советских произведений. Большинство из них создавались при мощном слиянии личных чувств и всеобщего помешательства, где мнение массы вытесняло крупицы логики и разума, подчиняя своим законам, внушая новую мораль. Но прошло время, привычно расставившее по местам перемешанные в бардаке коммунизма ценности, и теперь идеи писателей тех лет не так очевидны, а порой принимают и вовсе настолько искаженные формы, что только с помощью критиков тех лет в них можно разобраться. Разобраться и ужаснуться и вдруг обрадоваться, что все давно прошло, сгинуло, почти забылось. И советские произведения теперь можно и даже нужно рассматривать масштабнее, выходя за границы и рамки, в которых они когда-то дано были написаны. Они, произведения, от этого становятся только богаче, полнее, глубже, раскрываясь так, как их авторы не мечтали.

Повесть Леонова «Evgenia Ivanovna» встречает читателя неласковой и чужой латиницей в названии. Еще не успев познакомить с героиней, писатель сразу отрекается от нее, подчеркивая свое к ней отношение. Очевидно, что имя русское, но принадлежит оно уже иностранке. И вот начинается история. Начинается она где-то в Грузии, что, в общем-то, тоже символично: вроде бы как своя страна, да не совсем. Такие декорации, как зеркало, отражают и усиливают образ Евгении Ивановны, который раскроется ближе к середине повести. В начале, еще не разобравшись в происходящем, ощущаешь напряжение между персонажами, между парой иностранцев и их дерзким гидом. И сразу следует предыстория, занимающая большую часть самой истории. Три героя, три неоднозначных личности, судьбы которых переплелись забавным и трагичным образом.

Самым простым и ясным из них предстает англичанин Пикеринг, муж Жени. Он образован, открыт, честен, умен, благороден – много достоинств у профессора. Но видно, что Леонову он не нравится. Потому что «не наш», чужой. Наверное, поэтому автор наградил Пикеринга такой внешностью, в противовес, чтобы хоть здесь уязвить.

Стратонов как личность намного сложней. Его трудно понять, он слишком непостоянен. Его поступки характеризуют его как человека слабого, неуверенного в себе. Он вроде бы и стыдится сделанного, но тут же озлобляется (старая поговорка: кто кого обидит, тот того и ненавидит), то вдруг робеет и становится смирным. И если Женя – это Грузия, Советский Союз, но не Россия, то Стратонов – Россия как раз того времени: переменчивый, иногда добрый, иногда агрессивный.

Евгения Ивановна – главный персонаж и самый сложный образ. Она сильная личность, ей через многое пришлось пройти. Испытания закалили ее, но не озлобили. Такая еще молодая и уже по-своему очень мудрая молодая женщина. Мне кажется, мало кто на ее месте смог бы повести себя с большим достоинством, чем это сделала Женя. Хотя, признаться, я до последнего сомневалась в ее благоразумии и боялась за нее.

Финал повести обескураживает. Да и не только финал, развязки не было. И вот недостаток развязки, ее вялая и неубедительная форма как будто бы были заменены таким поворотом событий. Тот случай, когда несколько строчек сильно портят колоссальное впечатление от всей книги.

Я очарована. Прекрасная повесть, замечательный стиль и язык. Видно, что это не классика Золотого века, более современная, более дерзкая, с едкими эпитетами и метафорами, заставляющими вчитываться в каждое слово. Пусть Леонов решил закончить свое произведение не самым удачным образом, однако это его дело, его творение. Значит, он так чувствовал, считал необходимым наказать свою героиню за предательство родины, за то, что оставила ее в трудную минуту, выбрав для себя более легкий путь. Были такие времена, когда даже жизнь главной героини должна была подчиняться общей идеологии. Что, впрочем, не делает саму повесть, яркий пример слияния настоящей литературы и советской одинаковости и «правильности», менее прекрасной. Все равно чувственно, все равно сильно, все равно восхитительно!

И дело художника – уложить событие в объем зерна, чтобы брошенное однажды в живую человеческую душу, оно распустилось в прежнее, пленившее его однажды чудо…
Леонид Леонов ''Evgenia Ivanovna''

Красивая и печальная повесть, упавшая крошечным зерном в душу и распустившаяся в пронзительную тоску по мальвам в палисаднике, по каплям дождя, по бескрайним просторам – там навсегда осталось сердце Жени, Женни, Евгении Ивановны.
Можно ощутить вечный глиняный пепел библейских царств, можно обрести покой и защиту рядом с добрым, успешным, мудрым и остроумным английским археологом – там спокойствие, уверенность в будущем, там никаких потрясений и предательства. Можно убежать с любимым из тревожного отечества, в котором только смутное будущее, тревожное настоящее и светлое прошлое – там, в Константинополе, осталось разбитое сердце и надежды. Можно вспоминать, как мама собирала плотные алые помидоры в огородике, как летний ливень заставал в поле, можно вспоминать, как заезжий офицер складно говорил – там, под Ростовом, осталась душа. Навсегда. Благополучный и немного смешной англичанин Пикеринг – это шанс для несчастной, вечно голодной, брошенной русской девушки в далеком Константинополе, шанс на будущее, в котором будут английский дом, дети, небольшой парк рядом с домом. Просто будущее. Мозаичный, смутно прописанный, невнятный, жалкий, запутавшийся Стратонов – это прошлое, это Россия, которая позвала в светлое будущее и бросила многих в неизвестное настоящее, такое неясное, непонятное, это Россия, которая выкинула за борт огромный слой людей, подобных Стратонову, оказавшихся ненужными даже самим себе, предавших, прежде всего, себя, свою совесть. Между двух миров оказалась Евгения Ивановна. И такой легкий и правильный выход – благополучная Англия и муж-археолог, который знает всё о том, как цивилизации превращаются в прах, как люди становятся историей, какие бы потрясения ни выпадали на их долю. Но разве можно прожить там, где нет твоей души и где нет части сердца? Пусть сейчас на родине прекрасные беседки загажены, пусть будущее там непонятно, пусть там сейчас никого не интересует археология, потому что там строят новый мир, но разве можно жить без неё – без родины? Кто-то может, а кто-то…тихо умирает от тоски, потому что обернулся посмотреть на теплые капли дождя, на грузинские горы и вино, туда, в туманную грузинскую даль, где Грибоедов объяснялся в любви юной Нине Чавчавадзе: зачем пережила тебя любовь моя…
Она будет плакать вечно о потерянном, об оставленном и не обретенном, о том, что не отпускает даже когда понимаешь, что впереди только хорошее, но...Невозможно.

Держась распространенного мнения, что время – лучшее лекарство, он, в сущности, читал Жене курс вечности, как будто сердце сможет примириться с печалью, если разум удостоверится в её обычности.

Свойство настоящей литературы в том, что неважно, когда она была написана, она всегда будет современной и всегда будет будоражить наши чувства, мысли. Ведь нельзя сказать, что Толстой, Достоевский или Пушкин писатели монархические, или либеральные, или демократические. Это Литература вне строя, вне рамок, поэтому она и является великой. Потому что она о Человеке. Проза Леонова лежит вне определений и рамок: советская, антисоветская. Это просто Литература. Настоящая. О вечном.

...глиняный пепел библейских царств. Он помнит слишком много, чтобы остыть, примириться, предаться заслуженному забытью…

Это лирическая, написанная сочным языком, история девушки, попавшей почти случайно в эмиграцию со своим молодым мужем-офицером на исходе гражданской войны. Ее зовут Женя. А офицера – Стратонов. Он привозит ее в Константинополь и неожиданно бросает одну, без гроша денег. Женя – на краю голодной смерти. Она бродит по улицам чужого злого города, и близка к отчаянию. Но вот каким-то чудом она переправляется в Париж и встречает там английского ученого-археолога, смешного долговязого профессора, который, видя ее бедствие, нанимает Женю на работу личным секретарем. Вместе они едут на раскопы в Месопотамию. И дальше, дальше по опаленной земле. Ближний Восток, Африка, Кавказ. Воздух наполнен запахом лавра и лимона. Баранины и кинзы. Леонов не скупиться на поэтические зарисовки восточной красы. В путешествии Женя становится англичанину женой. Она прячется у него под крылом от своих ночных кошмаров, одиночества и неустроенности. И все бы хорошо, но в их отношениях неотвязно присутствует тень Стратонова, пропавшего офицера, якобы погибшего в иностранном легионе. Женя никак не может отделаться от прошлого. Стратонов ей снится. И вот умный англичанин предлагает перед возвращением в Лондон посетить Россию. Отдать последние долги. Женя с радостью соглашается, они едут в Советский Союз и в Грузии… встречают Стратонова.

Он осунулся, обтрепался, и работает экскурсоводом. Новая власть простила его белогвардейское прошлое и дала работу под стать образованному дворянину. Стратонов читает интуристам по-французски лекции про Кахетинское вино и Алазанскую долину. Несколько тягостных дней герои проводят втроем, и Леонов показывает тут все мастерство психологической прозы. Удивительно, но в момент объяснения между Стратоновым и Женей, которое происходит лишь в последнюю ночь, бросивший ее на чужбине муж, не говорит о личных мотивах бегства, он читает ей лекцию о русской революции с как будто совершенно неуместной предысторией. Стратонов «…через энциклопедистов и ранний социализм, донес Прометееву искру до заголовка ленинской газеты». Он объясняет Жене неизбежность и планетарный характер коммунизма. Это может показаться ужасной странностью: бывшие супруги впервые остались наедине, накопилось столько горя и столько вопросов, и тут – проповедь. Но Леонов говорит нам, что иначе и быть не может. Стратонов сначала должен мотивировать свою главную жизненную перемену, и тогда его подлость на чужбине по отношению к молодой, поехавшей за ним, девушкой, должна стать понятной. И чуть более простительной. Стратонов не предатель, он слабый человек, столкнувшийся с большой историей. И теперь у этой большой истории он изо всех сил ищет поддержки. Женя слушает про «решающую схватку» со старым миром и про «всемирно-освободительную эстафету» и холодно говорит:
– Действительно, это большое приобретение для земного шара, если вы имеете в виду лично себя. Мы все там, в Европе, очень рассчитываем на вас, Стратонов, что вы не подведете.
Женя отдает ему старое обручальное кольцо, которое не продала, даже умирая от голода, прощается со строителем нового мира и, кажется, исцеляется от прошлого.

Но не исцеляется от России. Через год в Англии она умирает. Врачи говорят – от родов, но Леонов добавляет, что не только от них. А еще от того, что называется – русская тоска. Так заканчивается эта печальная повесть. От России не спрячешься ни в Париже, ни в Лондоне. Если судьба родины трагична, то судьба ее детей не будет сладкой.

(Специально не читала ничьих отзывов: хочу сфомулировать сначала свое собственное удивление, чтоб потом пойти и проверить, удивлялись ли так же другие, кто прочитал эту повесть).

Хм, вот ведь как бывает...
Я жила ...дцать лет с уверенностью, что, прочитав в свои студенческие годы что-то у Леонова, прекрасно поняла, что это за писатель, поставила ему метку "не моё" и благополучно вычеркнула из своего виртуального списка "что еще надо прочитать" все его книги.
Но ведь наш любимый лайвлиб чем хорош: время от времени он тебя выводит на то, что ты и читать-то не планировала.
Вот как на "Евгению Ивановну".
И теперь сижу в недоумении: как????!!! это ЛЕОНОВ????!!! У меня вообще никак не укладывается это в мозгах, а точнее в моих стереотипных представлениях об этом писателе.

Во-первых, на мой взгляд, это НЕсоветская проза. Нет, не АНТИсоветская, а именно НЕсоветская. При этом - РУССКАЯ. Но какая-то особенно русская....
Во-вторых (в противоречии с "во-первых"), я вообще ловила себя на мысли, что читаю кого-то зарубежного. Что читаю хорошую НЕотечественную прозу, автор которой при этом - явно человек, понимающий русскую душу и любящий ее.
В-третьих, у меня было ощущение, что я читаю СОВРЕМЕННУЮ прозу. Да, с отсылом в те самые времена, когда строилась Советская Россия, когда непросто устанавливались отношения ее с заграницей.... Но при этом - с каким-то по-современному мудрым подходом к той эпохе и к вечности тех ценностей, которые никак не связаны с политическим антуражем.

История судеб. Я так обычно называю подобный жанр.
Молоденькая русская женщина и двое мужчин: русский, побитый историческими и политическими перипетиями, и англичанин - неуклюжий странноватый ученый археолог.
Треугольник?
В какой-то степени, да. Но треугольник, отношения внутри которого разорваны во времени, да и немного в пространстве.

История трогательная, красиво оформленная ярким сочным фоном (действия непосредственно самой истории происходят на Кавказе)...

Впрочем, у меня есть претензия. К тому, как прописан образ этого самого русского мужчины - Стратонова.
Не понравилось мне: такое ощущение, что этот образ какой-то совсем-совсем собирательный и от этого совсем не правдоподобный.
То пафосный, то жалкий, то взволнованно и глубоко чувствующий, то виновато-суетливый, как нашкодивший школьник.
Нет-нет, я сама всегда выступаю за то, что все мы разные, и я очень люблю противоречивость в персонажах. Но здесь, на мой взгляд, другое: как будто нет у автора никакого отношения к этому герою.
Лоскутный получился этот Стратонов. Имхо, конечно.

Но ставлю все 5 звездочек, ибо повесть ХОРОШАЯ! Очень.
И финал жизни главной героини Evgenii Ivanovny очень понятен и очень трогателен. И мне скрытая в нем мысль, скрытый мессидж показался очень важным и нужным...

(Пойду читать мнения со-лайвлибовцев!)

UPD: Да! Я знала, что эта повесть удивляет (и удивит еще) многих!!! КАК она могла пройти незамеченной (неузнанной?) в годы жесткой советской цензуры???
И еще: загляните в раздел "цитаты"! Какие чудные строчки выписаны!.. (всё, что я хотела оставить на память, уже оказалось выписанным)

Нравятся такие книги: вроде бы и ничего особенного, спокойное и плавное повествование, нет любви, чтоб аж-аж, не наблюдается особых страстей, но оторваться невозможно.

Это история Жени, которая верила и любила. А её предали и бросили. И кажется, что дальше должно быть всё грустно, печально и безысходно. Но судьбе было угодно подарить ей шанс на счастье, билет в новую жизнь. Брошенная в чужой стране, отчаянная и нуждающаяся, умирающая от голода, волею случая Женя знакомится с учёным Пикерингом и становится его секретарём. Это начало забвения прошлого, это ростки новой жизни, это новая любовь.

Когда бурей срывает с дерева листок, дело его конченое. Он еще порезвится на воле и окрестность облетит, даже в непривычную высоту подымется, но сгниет все равно раньше остальных, оставшихся в кроне.

Вот и девушка, вроде и счастлива, и окружена заботой, но сохнет, как цветок без воды. Она скучает по русскому небу, по русскому солнцу, по родной земле.

Знала ли она, что страна не та, что прежде. Чувствовала. Видимо, со смертью матери ушло то неповторимое чувство родины, тот светлый образ прошлого, ясные воспоминания детства и чувственные порывы юности.
Да и любовь прежняя, преданная, искалеченная, теперь лишь только мираж, призрак. «Одним сожалением не воскресишь навек загубленного», покаяния мало для прощения, иногда ошибки молодости не поддаются исправлению. Стратонов, бывший муж, так и не примирился с этим. Да и Женя, вроде бы и простила, но бездушно как-то, словно прежние злоключения случились не с ней, словно не было общего прошлого, как-будто рассыпалось в прах всё милосердие.
Теперь ей тесно в русских просторах, давит прежняя любовь, горчит степной воздух. Она, как мотылёк к свету, стремится в Англию. К новой, зарождающейся жизни.
Ведь «теперь она была начисто избавлена от печалей бывшей родины, от нынешних ее бед и тех, что поджидали всех этих людей впереди, от порою непосильных трудов и переживаний эпохи, роднивших их, как грозный исторический пароль.»

Леонов приятно порадовал. Поэтичностью языка, прекрасным сюжетом, непредсказуемостью. Любовный треугольник без углов, драматичная история без надрыва и изобилия слёз, любовь без соплей. "



«Ах, боже мой… но ведь красота — это то, что любишь!» — непроизвольно сорвалось с ее губ...
Как же вы правы, Евгения Ивановна!

В книге есть недостатки и достоинства. Главный недостаток: она многословна. Тут треть текста можно вычеркнуть, и основная мысль писателя не будет ампутированной. Но текст красивый, этого у писателя не отнять. Этот текст можно читать или слушать, просто наслаждаясь русским словом. Вот читала роман и думала: умели раньше владеть языком, как музыкант подчиняет себе музыку!

Река Янга, протекающая в России, небольшая - всего 23 км. Там, в Костромской области, и начались события, которые привели главную героиню Полю (не Полина, а Аполлинария), молодую девушку, в предвоенную Москву. Еще никто не знал, какое испытание ждет советский народ, и Полю с подружкой Варей. Героиня полна других мыслей: отомстить отцу, который жив и без которого она выросла. Отец живет в Москве, он выпускник лесного института. Пробыв в столице пару часов, девушка познакомилась с разгромными статьями Грацианского на статьи отца. И вот сильней разгорается ненависть дочери к отцу. Только Варя не разделяет мыслей подруги.

И вот началась война. Подругам придется разлучиться. Поля не может найти себе применение в большом советском деле - защищать Родину. Вот и Родион, с которым Поля "поссорилась навсегда" (узнаю молодежь!), ушел на фронт. Когда вокруг героини события кипят, а в близких тебе людях надо разобраться, очень нужно, чтобы появился человек, который поможет начать. Начать всё: и общественную, и личную жизнь. В жизни Поли такой человек появился, и еще указал на то, что плакать в такое тяжелое время нехорошо.

События перемежаются рассказами о прошлом героев, при этом автор не забывает о настоящем. В основном все судьбы персонажей определены, неясно только, вернется ли с фронта Родион. В ходе событий Поля обретет названного брата. Такая она, война: кто-то из персонажей уйдет безвозвратно, кто-то найдется. Война оголила чувства людей и показала их истинную сущность.

В целом книга понравилась. Бумажный вариант книги стоял на полке почти 30 лет, ждал прочтения. Я не пожалела, что купила эту книгу в молодости.

"Пирамида" - книга о человеческом желании добраться до последнего ответа.
До того самого, после которого уже можно спокойно выдохнуть: теперь всё понятно.
Леонов строит для этого огромную конструкцию.
Человек, история, вера, наука, добро, зло, Бог, дьявол - всё оказывается втянуто в попытку разобраться, как устроен мир и зачем в нём всё происходит именно так.
И интересно уже не только то, какие ответы предлагает автор.
Интереснее наблюдать за самим человеком, который так отчаянно хочет эти ответы получить.
Мы не любим неизвестность.
Поэтому ищем причины, связываем события, строим системы и забираемся всё выше по этажам собственных объяснений.
Кажется, ещё немного - и вся конструкция сложится окончательно.
Но чем выше поднимаешься, тем яснее становится другое: даже найденный ответ не отменяет вопросов.
В этом и есть одна из главных человеческих ловушек - не в том, что мы ничего не понимаем, а в том, что, однажды решив, будто поняли всё, перестаём сомневаться. (но это не точно))
"Пирамида" оставляет после себя именно это ощущение: сколько бы этажей человек ни построил, мир всё равно оказывается больше его конструкции.
Всем спасибо.)