Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Солнце мертвых (сборник)

Солнце мертвых (сборник)
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
96 уже добавили
Оценка читателей
3.5

Иван Сергеевич Шмелев (1873–1950) – выдающийся русский писатель, великий мастер образа и слова, сохранивший в своих произведениях память об особенном русском укладе жизни и быта. Это и есть для «самого распрерусского» писателя живая и первородная ткань русской жизни. «Последний и единственный из русских писателей, – по слову А. И. Куприна, – у которого можно учиться богатству, мощи и свободе русского языка».

Лучшие рецензии
Godefrua
Godefrua
Оценка:
283

Читать это невыносимо больно. Но нужно. Что бы понимать родовую муку рождения советского человека. Что бы понимать какие человеческие качества, ценности и привычки были выхолощены как ненужные и неуместные. Чтобы понимать цену достижениям советского народа. Чтобы понимать из чего выросли новые идеалы и сложилась сегодняшняя реальность.
Это про людей, которые не подошли для селекционного отбора по формированию нового человека. Про то как они умирали. Медленно, холодно, голодно и в тяжелых раздумьях.
Это про людей, которые могли бы подойти для отбора и про то как они умирали.
Это про людей которые убивали. Их скорее всего сожрет породившая их мать-революция, но это потом. Не в этой книге.
Это про детей, которые выживут в первобытных реалиях существования и станут материалом для селекции.
Это про животных, чьими обглоданными костями укрепится почва Крыма.
Это про землю, которая перестала рожать, потому что перенасытилась человечьей кровью. Кровью тех, кто ее возделывал. Землю, которая долго будет ждать заботливые руки.
Это про растения, которые своим природным устройством не вписывались в понимание новых человеческих потребностей. Которые бросали вызов богатством своих плодов. И поэтому вырубались. Что бы не было богатых.
Это про дома, конструкции и обустройство которых были разобраны, перетасованы, растащены. Про дома, которые не уберегли своих хозяев. Которые не стали крепостями. Которые потом будут раздаваться за заслуги новым человекам, прошедшим селекцию.
Это про вещи. Ношенные, тертые, со своей историей, и которые нашли новых хозяев по всему миру, оставив прежних голыми.
Это про камни, скалы, которые не хотели обрушиться и избавить от мучений участников, виновников и свидетелей тех событий, несмотря на их мольбы.

Не было такого? Все врут календари? Так как же ему быть, если написано мало, тихо, спрятано, если писать то и некому было. Не было событий? Или поделом простым обывателям не подходящим под признаки голодных пролетариев? Против тонн текстов благополучного становления новой власти - считанные единицы трудов отмирающих неугодной части населения. Мало их было, тех кто мог написать. Кто смог исторгнуть из себя ужас пережитого, а написать хорошо в литературном смысле и того меньше. Так бы и канули события в легкомысленной человеческой памяти. «Придет время, прочтут…» Не очень то читают. Проще не помнить. И не болеть памятью.

Читать полностью
panda007
panda007
Оценка:
54

перечитывая Шмелева, хочется воскликнуть: «Не узнаю тебя, Россия».
Георгий Адамович

Как же богат русский язык! Сколько в нём слов ярких, метких, вскрывающих самую суть. Вот замечательное слово «купчик». Не «купец», в котором чувствуется что-то мощное, основательное, а именно купчик: мелкий, суетливый.
Когда я читаю Шмелёва, в голове у меня постоянно вертится это слово. Вроде пишет Шмелёв о просторах, о святости, о русской душе, а выходит как-то тускло, глухо и невыносимо приторно. Золото его какое-то сусальное. Монастырь какой-то игрушечный. Озеро – словно краской на листе бумаги намалёванное. Всё ненастоящее, придуманное – и картинки, и чувства.
По тексту Шмелёва скользишь, как по ровной водной глади. Героев не видишь, картины не видишь, всё мелькает, как в калейдоскопе, вроде красиво, а ничего не запоминается.
Ещё это похоже на фильм про императора Павла I. Он там сидит и играет в солдатиков. Взрослый дядька. У всех, конечно, свои увлечения, но мир Шмелёва, как эти солдатики, маленький, придуманный. И автор сидит посреди этого несуществующего мира и твердит: «Это Россия! Это Россия!»
Я очень люблю живопись Кустодиева и образ России, который он создаёт: красочный, звонкий, весёлый, молодцеватый. Но у Кустодиева бездна юмора, он сам над своим лубочным миром посмеивается, от того вот этого ощущения душности и сахарности не возникает. А тут – лубок лубком, а выдаётся за правду. Больше всего этот плоский мир похож на пафосные творения академика Глазунова. А я его терпеть не могу.

Читать полностью
serovad
serovad
Оценка:
52
Париж?! Какой-то Булонский лес, где совершают предобеденные прогулки в экипажах, - у Мопассана было... - и высится гордым стальным торчком прозрачная башня Эйфеля?! .. гремит и сейчас: в огнях?!! и люди весело и свободно ходят по улицам?!.. Париж... - а здесь отнимают соль, повертывают к стенкам, ловят кошек на западни, гноят и расстреливают в подвалах, колючей проволокой окружили дома и создали "человечьи бойни"! На каком это свете деется? Париж... - а здесь звери в железе ходят, здесь люди пожирают детей своих, и животные постигают ужас!..

Да-а-а, друзья мои, чтобы писать отзыв на такую книгу, надо духом собраться не в меньшей степени, чем если бы это были "Война и мир" или "Мастер и Маргарита".

Книга пронзительная, острая, ранящая. Больно. Очень больно. Может быть, так же бывает больно, когда тебя вживую режут? Не знаю, не резали. Но больно.

А ведь сначала не нравилось, и я думал - не прекратить ли? Трудно дается содержание, являющееся ни чем иным, как потоком сознания, потоком мысли. Мы думаем именно так - словами и отрывистыми мыслями, и образами. Наша речь никогда не напоминает законченную речь оратора. А если напоминает, значит пора к врачу. Вот и тут мысли, мысли, мысли... больно...

Много у пшеницы врагов, когда наступает голод.

Никогда ничего не читал столь убедительного про голод. Никогда не испытывал тошноту при чтении... нет, испытывал. Когда читал "Жизнь с идиотом". Но там от омерзения. А тут - от натурализма.

А сейчас иду по бугорочку, у пристава дачи, лошадь-то зимой пала... гляжу - мальчишки... Чего такое с костями делают? Гляжу... лежат на брюхе, копыто гложут! грызут-урчат. Жуть взяла... чисто собачонки. Вот подкатило-подкатило - сблевала, простите сказать... да не емши-то...

Вот и самому бы не сблевать.... простите сказать.

И как не спросить - Господи, почему ты это всё терпел?

И не могу понять - как, почему люди так осатанели? Эти матросы, эти большевики. Где тут эволюция, если наоборот - назад к обезьянам?

Читать полностью
Оглавление