Цитаты из книг автора «Элена Ферранте»

жестко высказав свое мнение, затаиться и заработать всеобщее уважение безукоризненным поведением.

«Но после серьезной атаки, – сказала она так, словно объясняла нам с Нино трудную тему, – нужно затаиться»

Однажды в апреле, сразу после обеда, мой муж вдруг заявил, что решил уйти от меня. В это время мы убирали со стола, дети, как обычно, ссорились в соседней комнате, а собака, тихо урча, дремала возле батареи.

А как же мы? – недовольно протянула Пинучча. – А у вас мужья, – объяснил он. Слово «мужья» прозвучало у него примерно так, как если бы он сказал «крысы», «жабы» или «пауки». Пинучча вскочила на ноги и пошла вдоль берега.

Она никогда не оставила бы нас, хотя кричала об этом, а я, наоборот, бросила дочерей почти без предупреждения

он был человеком распутным, поверхностным, одержимым животными инстинктами, привыкшим оставлять за собой побочные последствия своих минутных удовольствий – зачатки живой материи, росшей и обретавшей форму в женском лоне.

Нино обворожителен, девушки сходят по нему с ума, прямо на части рвут. К счастью, в наше время можно делать что хочешь. Он дарит им радость, побуждает к действию. Она сказала, что студенческому движению очень нужны такие люди, как он. Но и ему надо помогать расти над собой. «Одаренным людям необходима направляющая сила. Поскреби такого, и обнаружишь и буржуазного демократа, и главу предприятия, и реформатора…»

Я почувствовала укол вины: надо было забрать ее оттуда, увезти силой, взять с собой в мои путешествия. Или хотя бы продолжать слышать в себе ее голос, не позволять ему умолкнуть. Вот как сейчас. Мне и правда почудилось, что это она сердито говорит: «Что ты торчишь там как комнатное растение? Если не можешь заткнуть эту парочку, хоть девушке помоги. Представь себе на минутку, каково ей одной с младенцем!» У меня в голове все смешалось – время, пространство, чувства. Я подскочила к Сильвии и осторожно забрала у нее ребенка – она охотно вручила его мне.

Слова Нино будили во мне стремление расти над собой. Он, больше всего на свете мечтавший спастись от отца, думала я, спасет меня от матери.

Мне показалось, я поняла, на каких именно писателей он нападал – на тех, которые забивают людям голову всякой, по его выражению, «ерундой». Я попыталась было ему возразить и услышала в ответ: «Есть куча плохих рыцарских романов, Лену́, претендующих, что они не хуже „Дон Кихота“. Но при всем уважении к „Дон Кихоту“, нам здесь, в Неаполе, нет надобности воевать с ветряными мельницами. К чему эта бессмысленная храбрость? Кто нам нужен, так это люди, которые знают, как устроены мельницы, и могут сделать так, чтобы они работали».