Отзывы на книги автора «Дина Рубина»

На Дину Рубину удивительно неудобно писать рецензии. Её проза так густа, насыщена, что попробуй пропихни в это плотно сплетенное полотно свою жалкую мыслишку. Но я попробую.

О чём книга? О любви и смерти. Любви, невозможной, немыслимой, побеждающей все преграды, все препоны. О смерти и жажде жизни, неистовой, сметающей всё на своём пути. Рубина пишет о человеке, как явлении природном - скале, горе, молнии. Пишет о старухе-скульпторше, любуясь и немного побаиваясь, влюбленно и с опаской. И как шутит жизнь, как она иронична: в день, когда повесть "На Верхней Масловке" вышла в печать, её прототип, реальная женщина, скульптор Нина Ильинична Нисс-Гольдман умерла.

Про линию Анны Борисовны и Пети ничего не скажу вам боле - это надо читать, и смотреть в исполнении блистательных Фрейндлих и Миронова - про любовь, любовь сложную, любовь-ненависть,про непонимание, но мне гораздо ценнее были мысли про смерть. Но с Анной Борисовной согласна на все сто:

Ваша литература… Я читала, мне Сева совал с восторгами… Свободы нет, голубчик, нет пространств… Пепельницу какую-нибудь опишете так, что Бунин от зависти в гробу перевернется, а страсти нет. А искусство – это страсть. Это любовь. Это вечное небо… А вы за пепельницей неба не видите…

Скажу про Нину и её художника. Очень мне это странно. Она же всё понимает: что ему лучше быть одному. И тут обычная бабья жалость - как удар под дых, и она взваливает и тащит на себе этого чужого, непонятного человека. И ведь не девочка уже. Где мозг-то, откуда силы? Но, с другой стороны, когда одиночество, как удавка, как строгий ошейник рвёт горло и не даёт вздохнуть, ещё и не то потащишь и не на такие расстояния. С третьей стороны, нам показана просто напросто притирка в начале отношений, так что я, возможно, зря кипишую.

Короче, Рубиной, как впрочем и всегда, аплодирую стоя, невероятная книга о важнейшем в человеческих жизнях.

Всё гениальное просто. На Верхней Масловке обитает невостребованный театровед Пётр Авдеевич и в прошлом успешный скульптор, а ныне сварливая старуха Анна Борисовна, несносная, но парадоксально притягательная.
Они не производят впечатления счастливого семейства, они не родственники и сложно назвать их друзьями, у них нет желания притворяться добрыми и обходительными, а разница в возрасте пролегла огромной пропастью. Они вместе давно, что вызывает лишь недоумение.
Странно, почему они так и не смогли притянуться, может потому что очень похожи в этой своей гордой неспособности даже помыслить об этом, в стараниях посильней и побольней ужалить, в стремление к одиночеству, прячась за повседневностью. Две творческие натуры безумно эгоцентричные и такие любопытные для стороннего наблюдения. Их так интересно рассматривать не только приятельнице Нине, но и читателю.
Чем дольше наблюдаешь, там ближе хочется подойти, тем внимательнее хочется слушать.

Маленькое произведение, рожденное талантливейшим автором современности, являет собой поразительную глубину и широту человеческой натуры.
Есть же герои огромных романов, интересные, колоритные, харизматичные, они отлично играют выбранную писателем роль. Но они именно играю. Ступают точно по написанному тексту, строго по протоптанным стереотипами следам. Топ-топ - влюбились, поженились.
Топ-топ – заскучали, изменили, работа… заботы и прочие.
И мы даже во многих узнаем себя.
Всё как надо, просто узнать – «Ах, да! И у них все как у всех»
Нам так комфортно в кем-то придуманном и усредненном мире, и читать про него тоже в сущности удобно.
Надо чтобы было понятно, где дурак, а где трудяга, получивший по заслугам. И мы читаем, искренно веря, что если будем честными усредненными, то и нам воздастся… где-то за поворотом.
За что я люблю Рубину.
Она ударом женской, очень плавной и незаметной руки вышибает из зоны комфорта. Она заставляет смотреть на тех самых людей, ну абсолютно таких же как у всех, но откуда-то с левого края зажмурив правый глаз и вверх ногами.
Так вот, выбитый из стереотипов, невольно начинаешь думать… думать… думать. Что же есть любовь?! Почему и кто, а главное когда случилось, что решено навсегда и безапелляционно, какая она – Любовь?! А кто-то ведь действительно давно определил за нас - в каком возрасте, какими образом и за что мы должные любить. И всё, что безобразно вылезает за эти рамки, свисая и выпирая, взывает недоверие или раздражение.
А между тем, Рубина совсем не тот автор, кто станет загоняться в эти самые границы общепринятого, и читателю даст понять – шире и глубже надо видеть и слышать.
Ведь Петька и Анна Борисовна живут особенной жизнью, поверхностно ничем не выделяясь.
Посудите сами – она очень стара, груба и невыносима, она имеет целый арсенал шпилек и нескончаемое желание втыкать их в задницу в самый острый момент. Это просто несносная маразматичка.
А Петр… Петька – эгоистичный нахлебник, с какого-то перепугу горд и обидчив.
Ухаживает он за старухой не по доброте души, а ради наживы, ради возможности иметь крышу и кусок.
Но это было бы слишком просто, даже не потому, что две творческие натуры с трудом уживаются вместе. Все очень сложно оттого, что природа человеческих взаимоотношений окрашена или сдобрена широким спектром чувств и эмоций и не может быть просто, четко объяснима соседскими сплетнями.
И любовь… она такая разная и трудно понимаемая, даже для тех, кто в неё не верит. И назвать это чувство можно по-разному и объяснять. А нужно ли?! Самое трудное из всего - признать ее наличии, особенно тем, кто ее испытывает, но упорно отрицает этот факт.

Блестящее произведение от любимого автора, еще и в её же блестящем прочтении. Гениально!
Уже хочется перечитать… точнее переслушать.

Всё гениальное просто. На Верхней Масловке обитает невостребованный театровед Пётр Авдеевич и в прошлом успешный скульптор, а ныне сварливая старуха Анна Борисовна, несносная, но парадоксально притягательная.
Они не производят впечатления счастливого семейства, они не родственники и сложно назвать их друзьями, у них нет желания притворяться добрыми и обходительными, а разница в возрасте пролегла огромной пропастью. Они вместе давно, что вызывает лишь недоумение.
Странно, почему они так и не смогли притянуться, может потому что очень похожи в этой своей гордой неспособности даже помыслить об этом, в стараниях посильней и побольней ужалить, в стремление к одиночеству, прячась за повседневностью. Две творческие натуры безумно эгоцентричные и такие любопытные для стороннего наблюдения. Их так интересно рассматривать не только приятельнице Нине, но и читателю.
Чем дольше наблюдаешь, там ближе хочется подойти, тем внимательнее хочется слушать.

Маленькое произведение, рожденное талантливейшим автором современности, являет собой поразительную глубину и широту человеческой натуры.
Есть же герои огромных романов, интересные, колоритные, харизматичные, они отлично играют выбранную писателем роль. Но они именно играю. Ступают точно по написанному тексту, строго по протоптанным стереотипами следам. Топ-топ - влюбились, поженились.
Топ-топ – заскучали, изменили, работа… заботы и прочие.
И мы даже во многих узнаем себя.
Всё как надо, просто узнать – «Ах, да! И у них все как у всех»
Нам так комфортно в кем-то придуманном и усредненном мире, и читать про него тоже в сущности удобно.
Надо чтобы было понятно, где дурак, а где трудяга, получивший по заслугам. И мы читаем, искренно веря, что если будем честными усредненными, то и нам воздастся… где-то за поворотом.
За что я люблю Рубину.
Она ударом женской, очень плавной и незаметной руки вышибает из зоны комфорта. Она заставляет смотреть на тех самых людей, ну абсолютно таких же как у всех, но откуда-то с левого края зажмурив правый глаз и вверх ногами.
Так вот, выбитый из стереотипов, невольно начинаешь думать… думать… думать. Что же есть любовь?! Почему и кто, а главное когда случилось, что решено навсегда и безапелляционно, какая она – Любовь?! А кто-то ведь действительно давно определил за нас - в каком возрасте, какими образом и за что мы должные любить. И всё, что безобразно вылезает за эти рамки, свисая и выпирая, взывает недоверие или раздражение.
А между тем, Рубина совсем не тот автор, кто станет загоняться в эти самые границы общепринятого, и читателю даст понять – шире и глубже надо видеть и слышать.
Ведь Петька и Анна Борисовна живут особенной жизнью, поверхностно ничем не выделяясь.
Посудите сами – она очень стара, груба и невыносима, она имеет целый арсенал шпилек и нескончаемое желание втыкать их в задницу в самый острый момент. Это просто несносная маразматичка.
А Петр… Петька – эгоистичный нахлебник, с какого-то перепугу горд и обидчив.
Ухаживает он за старухой не по доброте души, а ради наживы, ради возможности иметь крышу и кусок.
Но это было бы слишком просто, даже не потому, что две творческие натуры с трудом уживаются вместе. Все очень сложно оттого, что природа человеческих взаимоотношений окрашена или сдобрена широким спектром чувств и эмоций и не может быть просто, четко объяснима соседскими сплетнями.
И любовь… она такая разная и трудно понимаемая, даже для тех, кто в неё не верит. И назвать это чувство можно по-разному и объяснять. А нужно ли?! Самое трудное из всего - признать ее наличии, особенно тем, кто ее испытывает, но упорно отрицает этот факт.

Блестящее произведение от любимого автора, еще и в её же блестящем прочтении. Гениально!
Уже хочется перечитать… точнее переслушать.

Всё гениальное просто. На Верхней Масловке обитает невостребованный театровед Пётр Авдеевич и в прошлом успешный скульптор, а ныне сварливая старуха Анна Борисовна, несносная, но парадоксально притягательная.
Они не производят впечатления счастливого семейства, они не родственники и сложно назвать их друзьями, у них нет желания притворяться добрыми и обходительными, а разница в возрасте пролегла огромной пропастью. Они вместе давно, что вызывает лишь недоумение.
Странно, почему они так и не смогли притянуться, может потому что очень похожи в этой своей гордой неспособности даже помыслить об этом, в стараниях посильней и побольней ужалить, в стремление к одиночеству, прячась за повседневностью. Две творческие натуры безумно эгоцентричные и такие любопытные для стороннего наблюдения. Их так интересно рассматривать не только приятельнице Нине, но и читателю.
Чем дольше наблюдаешь, там ближе хочется подойти, тем внимательнее хочется слушать.

Маленькое произведение, рожденное талантливейшим автором современности, являет собой поразительную глубину и широту человеческой натуры.
Есть же герои огромных романов, интересные, колоритные, харизматичные, они отлично играют выбранную писателем роль. Но они именно играю. Ступают точно по написанному тексту, строго по протоптанным стереотипами следам. Топ-топ - влюбились, поженились.
Топ-топ – заскучали, изменили, работа… заботы и прочие.
И мы даже во многих узнаем себя.
Всё как надо, просто узнать – «Ах, да! И у них все как у всех»
Нам так комфортно в кем-то придуманном и усредненном мире, и читать про него тоже в сущности удобно.
Надо чтобы было понятно, где дурак, а где трудяга, получивший по заслугам. И мы читаем, искренно веря, что если будем честными усредненными, то и нам воздастся… где-то за поворотом.
За что я люблю Рубину.
Она ударом женской, очень плавной и незаметной руки вышибает из зоны комфорта. Она заставляет смотреть на тех самых людей, ну абсолютно таких же как у всех, но откуда-то с левого края зажмурив правый глаз и вверх ногами.
Так вот, выбитый из стереотипов, невольно начинаешь думать… думать… думать. Что же есть любовь?! Почему и кто, а главное когда случилось, что решено навсегда и безапелляционно, какая она – Любовь?! А кто-то ведь действительно давно определил за нас - в каком возрасте, какими образом и за что мы должные любить. И всё, что безобразно вылезает за эти рамки, свисая и выпирая, взывает недоверие или раздражение.
А между тем, Рубина совсем не тот автор, кто станет загоняться в эти самые границы общепринятого, и читателю даст понять – шире и глубже надо видеть и слышать.
Ведь Петька и Анна Борисовна живут особенной жизнью, поверхностно ничем не выделяясь.
Посудите сами – она очень стара, груба и невыносима, она имеет целый арсенал шпилек и нескончаемое желание втыкать их в задницу в самый острый момент. Это просто несносная маразматичка.
А Петр… Петька – эгоистичный нахлебник, с какого-то перепугу горд и обидчив.
Ухаживает он за старухой не по доброте души, а ради наживы, ради возможности иметь крышу и кусок.
Но это было бы слишком просто, даже не потому, что две творческие натуры с трудом уживаются вместе. Все очень сложно оттого, что природа человеческих взаимоотношений окрашена или сдобрена широким спектром чувств и эмоций и не может быть просто, четко объяснима соседскими сплетнями.
И любовь… она такая разная и трудно понимаемая, даже для тех, кто в неё не верит. И назвать это чувство можно по-разному и объяснять. А нужно ли?! Самое трудное из всего - признать ее наличии, особенно тем, кто ее испытывает, но упорно отрицает этот факт.

Блестящее произведение от любимого автора, еще и в её же блестящем прочтении. Гениально!
Уже хочется перечитать… точнее переслушать.

Всё гениальное просто. На Верхней Масловке обитает невостребованный театровед Пётр Авдеевич и в прошлом успешный скульптор, а ныне сварливая старуха Анна Борисовна, несносная, но парадоксально притягательная.
Они не производят впечатления счастливого семейства, они не родственники и сложно назвать их друзьями, у них нет желания притворяться добрыми и обходительными, а разница в возрасте пролегла огромной пропастью. Они вместе давно, что вызывает лишь недоумение.
Странно, почему они так и не смогли притянуться, может потому что очень похожи в этой своей гордой неспособности даже помыслить об этом, в стараниях посильней и побольней ужалить, в стремление к одиночеству, прячась за повседневностью. Две творческие натуры безумно эгоцентричные и такие любопытные для стороннего наблюдения. Их так интересно рассматривать не только приятельнице Нине, но и читателю.
Чем дольше наблюдаешь, там ближе хочется подойти, тем внимательнее хочется слушать.

Маленькое произведение, рожденное талантливейшим автором современности, являет собой поразительную глубину и широту человеческой натуры.
Есть же герои огромных романов, интересные, колоритные, харизматичные, они отлично играют выбранную писателем роль. Но они именно играю. Ступают точно по написанному тексту, строго по протоптанным стереотипами следам. Топ-топ - влюбились, поженились.
Топ-топ – заскучали, изменили, работа… заботы и прочие.
И мы даже во многих узнаем себя.
Всё как надо, просто узнать – «Ах, да! И у них все как у всех»
Нам так комфортно в кем-то придуманном и усредненном мире, и читать про него тоже в сущности удобно.
Надо чтобы было понятно, где дурак, а где трудяга, получивший по заслугам. И мы читаем, искренно веря, что если будем честными усредненными, то и нам воздастся… где-то за поворотом.
За что я люблю Рубину.
Она ударом женской, очень плавной и незаметной руки вышибает из зоны комфорта. Она заставляет смотреть на тех самых людей, ну абсолютно таких же как у всех, но откуда-то с левого края зажмурив правый глаз и вверх ногами.
Так вот, выбитый из стереотипов, невольно начинаешь думать… думать… думать. Что же есть любовь?! Почему и кто, а главное когда случилось, что решено навсегда и безапелляционно, какая она – Любовь?! А кто-то ведь действительно давно определил за нас - в каком возрасте, какими образом и за что мы должные любить. И всё, что безобразно вылезает за эти рамки, свисая и выпирая, взывает недоверие или раздражение.
А между тем, Рубина совсем не тот автор, кто станет загоняться в эти самые границы общепринятого, и читателю даст понять – шире и глубже надо видеть и слышать.
Ведь Петька и Анна Борисовна живут особенной жизнью, поверхностно ничем не выделяясь.
Посудите сами – она очень стара, груба и невыносима, она имеет целый арсенал шпилек и нескончаемое желание втыкать их в задницу в самый острый момент. Это просто несносная маразматичка.
А Петр… Петька – эгоистичный нахлебник, с какого-то перепугу горд и обидчив.
Ухаживает он за старухой не по доброте души, а ради наживы, ради возможности иметь крышу и кусок.
Но это было бы слишком просто, даже не потому, что две творческие натуры с трудом уживаются вместе. Все очень сложно оттого, что природа человеческих взаимоотношений окрашена или сдобрена широким спектром чувств и эмоций и не может быть просто, четко объяснима соседскими сплетнями.
И любовь… она такая разная и трудно понимаемая, даже для тех, кто в неё не верит. И назвать это чувство можно по-разному и объяснять. А нужно ли?! Самое трудное из всего - признать ее наличии, особенно тем, кто ее испытывает, но упорно отрицает этот факт.

Блестящее произведение от любимого автора, еще и в её же блестящем прочтении. Гениально!
Уже хочется перечитать… точнее переслушать.

Ну, улыбнись, я хочу поцеловать тебя в улыбку.

Флэшмоб 2011. Книга пятая. За рекомендации тысячи моих благодарностей margo000
Настолько все оказалось к месту, ко времени,настолько атмосферно, что я до сих пор впечатления несу внутри и кайфую от них. Столько эмоций, самых разных, столько всколыхнулось хорошего ,доброго, прекрасного, что я прям не могу. Эта книга дарит столько прекрасных ощущений, что хочется завернуться в них, как в пушистое одеяло, и нежиться, нежиться.

Если сердце мое разобьется, что станешь ты делать с нелепыми осколками?

А какой прекрасный стиль, язык. Чувство юмора автора, едкое, немного черное, но все равно шикарнейшее.
Скажите мне, все книги Дины Рубиной такие замечательные?

На Дину Рубину удивительно неудобно писать рецензии. Её проза так густа, насыщена, что попробуй пропихни в это плотно сплетенное полотно свою жалкую мыслишку. Но я попробую.

О чём книга? О любви и смерти. Любви, невозможной, немыслимой, побеждающей все преграды, все препоны. О смерти и жажде жизни, неистовой, сметающей всё на своём пути. Рубина пишет о человеке, как явлении природном - скале, горе, молнии. Пишет о старухе-скульпторше, любуясь и немного побаиваясь, влюбленно и с опаской. И как шутит жизнь, как она иронична: в день, когда повесть "На Верхней Масловке" вышла в печать, её прототип, реальная женщина, скульптор Нина Ильинична Нисс-Гольдман умерла.

Про линию Анны Борисовны и Пети ничего не скажу вам боле - это надо читать, и смотреть в исполнении блистательных Фрейндлих и Миронова - про любовь, любовь сложную, любовь-ненависть,про непонимание, но мне гораздо ценнее были мысли про смерть. Но с Анной Борисовной согласна на все сто:

Ваша литература… Я читала, мне Сева совал с восторгами… Свободы нет, голубчик, нет пространств… Пепельницу какую-нибудь опишете так, что Бунин от зависти в гробу перевернется, а страсти нет. А искусство – это страсть. Это любовь. Это вечное небо… А вы за пепельницей неба не видите…

Скажу про Нину и её художника. Очень мне это странно. Она же всё понимает: что ему лучше быть одному. И тут обычная бабья жалость - как удар под дых, и она взваливает и тащит на себе этого чужого, непонятного человека. И ведь не девочка уже. Где мозг-то, откуда силы? Но, с другой стороны, когда одиночество, как удавка, как строгий ошейник рвёт горло и не даёт вздохнуть, ещё и не то потащишь и не на такие расстояния. С третьей стороны, нам показана просто напросто притирка в начале отношений, так что я, возможно, зря кипишую.

Короче, Рубиной, как впрочем и всегда, аплодирую стоя, невероятная книга о важнейшем в человеческих жизнях.

На Дину Рубину удивительно неудобно писать рецензии. Её проза так густа, насыщена, что попробуй пропихни в это плотно сплетенное полотно свою жалкую мыслишку. Но я попробую.

О чём книга? О любви и смерти. Любви, невозможной, немыслимой, побеждающей все преграды, все препоны. О смерти и жажде жизни, неистовой, сметающей всё на своём пути. Рубина пишет о человеке, как явлении природном - скале, горе, молнии. Пишет о старухе-скульпторше, любуясь и немного побаиваясь, влюбленно и с опаской. И как шутит жизнь, как она иронична: в день, когда повесть "На Верхней Масловке" вышла в печать, её прототип, реальная женщина, скульптор Нина Ильинична Нисс-Гольдман умерла.

Про линию Анны Борисовны и Пети ничего не скажу вам боле - это надо читать, и смотреть в исполнении блистательных Фрейндлих и Миронова - про любовь, любовь сложную, любовь-ненависть,про непонимание, но мне гораздо ценнее были мысли про смерть. Но с Анной Борисовной согласна на все сто:

Ваша литература… Я читала, мне Сева совал с восторгами… Свободы нет, голубчик, нет пространств… Пепельницу какую-нибудь опишете так, что Бунин от зависти в гробу перевернется, а страсти нет. А искусство – это страсть. Это любовь. Это вечное небо… А вы за пепельницей неба не видите…

Скажу про Нину и её художника. Очень мне это странно. Она же всё понимает: что ему лучше быть одному. И тут обычная бабья жалость - как удар под дых, и она взваливает и тащит на себе этого чужого, непонятного человека. И ведь не девочка уже. Где мозг-то, откуда силы? Но, с другой стороны, когда одиночество, как удавка, как строгий ошейник рвёт горло и не даёт вздохнуть, ещё и не то потащишь и не на такие расстояния. С третьей стороны, нам показана просто напросто притирка в начале отношений, так что я, возможно, зря кипишую.

Короче, Рубиной, как впрочем и всегда, аплодирую стоя, невероятная книга о важнейшем в человеческих жизнях.

На Дину Рубину удивительно неудобно писать рецензии. Её проза так густа, насыщена, что попробуй пропихни в это плотно сплетенное полотно свою жалкую мыслишку. Но я попробую.

О чём книга? О любви и смерти. Любви, невозможной, немыслимой, побеждающей все преграды, все препоны. О смерти и жажде жизни, неистовой, сметающей всё на своём пути. Рубина пишет о человеке, как явлении природном - скале, горе, молнии. Пишет о старухе-скульпторше, любуясь и немного побаиваясь, влюбленно и с опаской. И как шутит жизнь, как она иронична: в день, когда повесть "На Верхней Масловке" вышла в печать, её прототип, реальная женщина, скульптор Нина Ильинична Нисс-Гольдман умерла.

Про линию Анны Борисовны и Пети ничего не скажу вам боле - это надо читать, и смотреть в исполнении блистательных Фрейндлих и Миронова - про любовь, любовь сложную, любовь-ненависть,про непонимание, но мне гораздо ценнее были мысли про смерть. Но с Анной Борисовной согласна на все сто:

Ваша литература… Я читала, мне Сева совал с восторгами… Свободы нет, голубчик, нет пространств… Пепельницу какую-нибудь опишете так, что Бунин от зависти в гробу перевернется, а страсти нет. А искусство – это страсть. Это любовь. Это вечное небо… А вы за пепельницей неба не видите…

Скажу про Нину и её художника. Очень мне это странно. Она же всё понимает: что ему лучше быть одному. И тут обычная бабья жалость - как удар под дых, и она взваливает и тащит на себе этого чужого, непонятного человека. И ведь не девочка уже. Где мозг-то, откуда силы? Но, с другой стороны, когда одиночество, как удавка, как строгий ошейник рвёт горло и не даёт вздохнуть, ещё и не то потащишь и не на такие расстояния. С третьей стороны, нам показана просто напросто притирка в начале отношений, так что я, возможно, зря кипишую.

Короче, Рубиной, как впрочем и всегда, аплодирую стоя, невероятная книга о важнейшем в человеческих жизнях.

На Дину Рубину удивительно неудобно писать рецензии. Её проза так густа, насыщена, что попробуй пропихни в это плотно сплетенное полотно свою жалкую мыслишку. Но я попробую.

О чём книга? О любви и смерти. Любви, невозможной, немыслимой, побеждающей все преграды, все препоны. О смерти и жажде жизни, неистовой, сметающей всё на своём пути. Рубина пишет о человеке, как явлении природном - скале, горе, молнии. Пишет о старухе-скульпторше, любуясь и немного побаиваясь, влюбленно и с опаской. И как шутит жизнь, как она иронична: в день, когда повесть "На Верхней Масловке" вышла в печать, её прототип, реальная женщина, скульптор Нина Ильинична Нисс-Гольдман умерла.

Про линию Анны Борисовны и Пети ничего не скажу вам боле - это надо читать, и смотреть в исполнении блистательных Фрейндлих и Миронова - про любовь, любовь сложную, любовь-ненависть,про непонимание, но мне гораздо ценнее были мысли про смерть. Но с Анной Борисовной согласна на все сто:

Ваша литература… Я читала, мне Сева совал с восторгами… Свободы нет, голубчик, нет пространств… Пепельницу какую-нибудь опишете так, что Бунин от зависти в гробу перевернется, а страсти нет. А искусство – это страсть. Это любовь. Это вечное небо… А вы за пепельницей неба не видите…

Скажу про Нину и её художника. Очень мне это странно. Она же всё понимает: что ему лучше быть одному. И тут обычная бабья жалость - как удар под дых, и она взваливает и тащит на себе этого чужого, непонятного человека. И ведь не девочка уже. Где мозг-то, откуда силы? Но, с другой стороны, когда одиночество, как удавка, как строгий ошейник рвёт горло и не даёт вздохнуть, ещё и не то потащишь и не на такие расстояния. С третьей стороны, нам показана просто напросто притирка в начале отношений, так что я, возможно, зря кипишую.

Короче, Рубиной, как впрочем и всегда, аплодирую стоя, невероятная книга о важнейшем в человеческих жизнях.