Я люблю Гениса и так или иначе добираюсь до его всё выходящих книг. Он оказался идеальным спутником в 36-часовом поезде, где мы встретились на этот раз. По паре эссе за перерыв между снами, по порции вместе с завтраком между двумя вокзалами, и - к дому - дочитан.
Он меня очень веселит, в то же время являясь моей энциклопедией, как бы смешно это ни звучало для по-настоящему образованного читателя. А я же с благодарностью страждущего вбиваю в поисковике, например, следующее: идиот перевод с древнегреческого; джентрификация; бидермайер; Орловская губерния шалашики для домовых после пожара; гвельфы и гибеллины какой поэт умер...
Как видно (или нет) уже из этой серии запросов, линия пост-Гениса расходится в моей голове на несколько: простое узнавание понятия; перепроверка данных; доискивание недосказанного.
Его книги поначалу были для меня просто темным лесом, обрамленным, как туманом, витиеватыми (однако часто с изюминкой ироничной прямоты) образами. Они напоминали лекции Ирины Анатольевны, где за полтора часа синтаксической теории тебе попутно вбросят в сознание столько авторов, режиссеров и фильмов, что ты уже не краснеешь даже, а перманентно красный от своего невежества. Теперь мне легче: кое-что я все-таки знаю.
Я люблю Гениса за остроумие. В этом он похож на меня. Это один из редких авторов, который меня привычно уже удивляет самим сцелпением слов и неожиданностью мыслительных поворотов.
Например, про лыжи:
"Катаясь на лыжах, я выбираю склон как раз такой крутизны, чтобы ужас падения мешал задаться вопросом, можно ли меня со стороны принять за Джеймса Бонда. Гамлет не устоит на лыжах, Будда их не заметит".
Вы скажете: что тут такого, он просто много думает о себе и приплетает великих! А мне нравится.
Или вот так, в продолжение зимней темы:
"Любым осадкам я предпочитаю снег, ибо он проявляет жизнь, обнаруживая ее следы".
Я никогда не мыслила снег в таком ключе, и мне так классного вдруг помыслить что-то новое в обычном!
Или вот про котов, которых я терпеть не могу, но не способна пройти мимо цитаты с мушкетерами: коты-де пользуются вещами вокруг себя "...с тем аристократическим эгоизмом и произволом, который доступен мушкетерам Дюма и алкашам Ерофеева". Эвона как! Кот-мушкетер-алкаш - юху!
Еще этот автор бывает, назовем это так, стилистически неуклюж... Вот смотрите:
"Траур, как и велел Конфуций, продолжался три года, а потом, страдая от дефицита межвидовых отношений, я вновь вступил в них", - это он говорит о том, как после смерти одного кота завел другого. "Страдая от дефицита межвидовых отношений" - иронические вбросы псевдонаучных (ведь да?) выражений - могу, умею, практикую, узнаю родное и смеюсь. Почему я назвала это неуклюжестью? Потому что это не всем нравится - так я думаю. Однажды Лариса Борисовна пересказывала мне словесные реакции 5л1 не то на Баха, не то на Бетховена, я не запомнила дословно, но там было что-то такое же, стилистически неорганичное, но по-своему верное и понятное мне, я бы тоже могла так сказать. Но, конечно, я покивала учителю музыки, типа разделяя ее досаду на современный стиль изъяснения (мне так кивать со взрослыми приходится по-прежнему довольно часто - о том о сём). Так вот: она списала такую форму выражения мыслей по поводу прекрасного на доминанту какого-то полушария. Кажется, левого.
Еще, думаю, Генис своим стилем на понравится истинно поэтам. Потому что у меня есть один друг - истинно поэт, при нем надо взвешивать каждое слово, не смешивая стилей и не рубя с плеча, но я нетерпелива, поэтому мы можем дружить, ведя глубокомысленные беседы, не чаще пары раз в месяц.
Генис немного в этой книге, кстати, затрагивает тему языковой чувствительности. Не о себе, конечно:
"Довлатов как-то признался, что не смог полюбить девушку, спросившую, нравится ли ему мучное".
Тут замечу: вчера этот автор вдруг напомнил мне Вениамина Борисовича Смехова, когда-то любимого мной до потери пульса во всех его ипостасях. Напомнил, потому что Генис много говорит о Бродском и Довлатове, с которыми ему довелось лично и много общаться, они "выпирают" из его эссе, про второго Александр Александрович даже написал целую книгу, может, и не одну. Смехов также постоянен в письме о Высоцком и Любимове. Они оба как метахудожники, да. И, возможно, мне не кажется, что их объединяет некий интеллигентский снобизм по причине принадлежности к эпохе. Только Генис не высокомерен, он постоянно опрокидывает сам себя через иронию. А вот Смехова я когда-то разлюбила, и потому еще, что он повторяется.
Заканчивая: с Александром Александровичем у меня одна проблемка. Завороженная его образами и познаниями, я ему бесконечно доверяла. Описывая факты реальности, он так или иначе их интерпретировал. И если при интерпретации современной политической ситуации мне не страшен бывший колумнист "Новой газеты" (кстати, все, что я вообще знаю о Трампе, я узнала в течение последних двух дней и только из этой книги, и меня вообще не тянет узнавать что-то еще), то нельзя сказать того же про все исторические периоды и феномены в искусстве. Поэтому, осознав однажды, что я в сетях его обаяния, я стала его перепроверять (простите, автор!). Так вот знаете, факт о том, что в Орловской губернии крестьяне после пожара, чтобы утешить потерянных и грустных домовых, построили им шалашики, придумал не Генис - я проверила. А то так было похоже на свежеизобретенное красное словцо!
В общем, я чувствую, будто у меня в Америке живет 69-летний брат-просветитель, умный-преумный, веселый-превеселый и наблюдательный.
И все мои мысли по поводу прочитанного сюда не поместились - композиция бы не выдержала.