Отзывы на книги автора «Кобо Абэ»

После очень долгого перерыва я снова вернулась к творчеству замечательного японского писателя Абэ Кобо. В этот раз пришел черед познакомиться с его первым романом в замечательном переводе Аркадия Стругацкого.
Итак - место действия Токийский исследовательский институт и попытки создать машину для предсказания будущего, выбор темы для предоставления в комиссию и последующей её разработки. И тут в типичный научно- фантастический сюжет вплетается детективная линия с таинственными убийствами, расследование которых заканчивается неожиданным финалом.
Роман понравился и "проглотился" за один день. Не смотря на то, что это первая проба пера уже чувствуется рука мастера. Единственное немного разочаровала концовка уж больно много всего смешалось вместе... Кого- то это может разочаровать и оттолкнуть от чтения других произведений Абэ Кобо.
Читать стоит для ознакомления с ещё одной теорией конца света, а начинать знакомство с "Женщины в песках" или "Чужого лица".

Символом своего предприятия главный герой избирает жука, который всю свою жучиную жизнь, не двигаясь с места, питается собственными испражнениями – и это исчерпывающая, хотя и метафорическая, характеристика как предприятия, так и самого героя.

Роман «Вошедшие в ковчег» впервые был издан в 1984-м году и, помимо метафорической энтомологии, в нём нашёл отражение один из главных общемировых страхов как того, так и, увы, нашего времени – страх ядерной войны. Собственно, тот самый «ковчег» из названия (которое дословно переводится как «Ковчег "Сакура"») – это убежище, в котором главный герой намеревается укрыться от ядерного взрыва вместе с выбранными им товарищами; а пока война не началась, он просто живёт там один.

Главный герой вызывает одновременно жалость и брезгливость; он из тех людей, с которыми даже в одном помещении находиться неприятно, но и признаваться в этом неловко: да, крайне несимпатичный, да, у него явные проблемы с гигиеной, но в целом он безобидный и зла никому не причиняет. Ну, трёхнутый, в каком-то смысле даже отбитый, с калечной социализацией – но когда читаешь о его детстве, видишь, в каких условиях формировался его характер, понимаешь, что могло быть намного, намного хуже. Нормальную жизнь главный герой если и видел, то лишь со стороны и издали, но при этом вырос не агрессивным и не тупым (хотя и не умным). Судя по множеству разнообразных устройств и приспособлений, которыми он нашпиговал свой «ковчег», главный герой имеет явные способности к механике. Если бы не порождённая сверхстрахом сверхидея с убежищем, он мог бы успешно освоить рабочую специальность, жить в обществе и, не исключено, даже жениться (но из этого, конечно, книги не получилось бы).

Женщина – не только один из персонажей романа, но и вторая сверхидея главного героя. Он великовозрастный девственник и вроде как с этим смирился... пока не встретил женщину в короткой обтягивающей юбке. Эта женщина одним своим присутствием ставит под сомнение примат сверхидеи убежища, и наблюдать за тем, как главный герой пытается добиться от неё близости, могло бы быть забавно, если бы не способы, которые он использует. А способы эти – неосмысленное копирование чужого поведения. Вот увидел главный герой, как неглавный герой хлопнул женщину по заду, и решил, что о! с женщинами так и нужно. Результат слегка предсказуем.

И по тем же причинам – неумение общаться и понимать, неприспособленность к жизни в социуме – терпит крах такая красивая в теории идея ковчега, когда в убежище появляются новые обитатели. Главный герой – маргинал-одиночка, и он может сколько угодно считать себя рациональным и подготовленным к любой неожиданности, но по факту оказывается совершенно беспомощным перед другими людьми со своими идеями, устремлениями и недостатками (потому что недостатки есть не только у маргиналов-одиночек).

Центральным элементом убежища и сюжета, вокруг которого не только в переносном, но и в буквальном смысле крутится вся история, является уникальное устройство, которое персонажи называют унитазом и используют как унитаз. Это устройство подробно описано (ха-ха), поскольку оно довольно сильно отличается от того, что обычно представляют, прочитав слово «унитаз». Расположено оно в обширном помещении и ничем не огорожено, что не причиняет главному герою никаких неудобств, пока он живёт один. Хотя, в принципе, выставленный на всеобщее обозрение действующий унитаз сам по себе тянет на философскую концепцию, или, по меньшей мере, метафору. Конечно, отхожее место – необходимая часть человеческого жилища, но если, как главный герой, выстраивать вокруг унитаза всю свою жизнь, странно ожидать, что в ней произойдёт что-то хорошее.

При чтении «Сожжённой карты» меня не покидало ощущение, что мне самой не помешала бы карта, чтобы хоть как-то сориентироваться в этом романе. Кобо Абэ – японец и авангардист, это многое объясняет, и, возможно, мне просто не хватает читательской квалификации. Читать «Сожжённую карту» было всё равно что играть в игру, правил которой я не знаю. В арсенале психологов и примкнувших, есть, к слову, такие игры, когда правила выясняются в ходе самой игры, и это, собственно, и является выигрышем.

Так вот, я проиграла. Это само по себе неприятно, но ещё неприятнее, когда, читая книгу, понимаешь каждое предложение в отдельности, но при этом никак не можешь увидеть общую картину, уловить общий смысл (и при этом даже не можешь обиженно заявить «В этом нет никакого смысла!», потому что какой-то смысл там явно есть).

Я всегда считала – и, несмотря ни на что, продолжаю считать – что лучше всего быть наивным читателем и открывать новую книгу без каких-либо ожиданий, гордости и предубеждения. И пусть в отношении «Сожжённой карты» такой подход себя не оправдал, другого у меня нет.

Факт, он вроде моллюска. Чем больше его вертишь в руках, тем плотнее сжимает он створки... а если попытаешься раскрыть его силой, он погибает: теряет прошлое, лишается будущего... остается только ждать, пока он сам не раскроется изнутри...

Эта книга тоже вроде моллюска – такая же скользкая. Сюжет будто бы позаимствован из детектива: сотрудник частного агентства разыскивает пропавшего человека, и некоторые признаки – высокая концентрация алкоголя и сексуально привлекательных женщин в жизни главного героя в сочетание с его же тотальным одиночеством – позволяют предположить, что детектив был нуарный, хотя, вероятно, достаточно заурядный.

Но Кобо Абэ рассказывает эту историю совершенно не детективным языком, намеренно и успешно затрудняя её восприятие. Подробные монотонные описания отнюдь не помогают разобраться в происходящем, напротив, только больше запутывают – от бесконечного перечисления мелких деталей быстро устаёшь и в какой-то момент осознаёшь, что не только не понимаешь, что происходит, но уже и не хочешь понимать.

Диалоги ничем не лучше. Какую-то структуру им, неуверенно пытаясь следовать разлагающемуся на глазах детективному сюжету, придаёт разве что главный герой, он задаёт вопросы, долженствующие продвинуть расследование: «Кто?», «Когда?», «Куда?», «С каким намерением?» и т.п., но получает на них ответы максимально размытые, уклончивые и бессмысленные. Персонажи говорят о том, о чём хотят говорить, не слушая друг друга – это очень жизненно и очень утомительно.

В итоге история о поисках пропавшего ожидаемо – даже закономерно, учитывая, как много главный герой рассуждает о сбежавших, потерявшихся, освободившихся – превращается в историю о поисках самого себя; или в историю о потере самого себя; или же в историю о том, как разыскивающий превращается в разыскиваемого и в конце концов кусает сам себя за хвост.

Больница, даже самая комфортабельная и уютная (допустим, такие существуют), неизбежно порождает чувство тревоги и растерянности у всех, кто там не работает. Тревога может быть почти незаметна, растерянность можно преодолеть, задав пару вопросов в регистратуре, но всё равно больница – это такое место, где становится не по себе, даже если ты туда раз в год приходишь получить прививку от гриппа.

И с этой точки зрения место действия сюрреалистического романа Кобо Абэ «Тайное свидание» выбрано просто идеально. Больница – любая больница, даже привычная районная поликлиника – сюрреалистична по своей сути: это место, где теряют значение вещи, считающиеся важными в обыденной жизни, и на первый план выходят другие, те, о которых человек в норме даже не задумывается. В больнице меняется самый смысл понятия «интимность», а вместе с ним и характер человеческих взаимоотношений.

Поэтому, когда главный герой поехал в больницу разыскивать жену, которую увезли на скорой, меня совершенно не удивило отсутствие удивления с его стороны, несмотря на то, что абсурдность происходящего зашкаливает с самого начала. Оказавшись в больнице, подсознательно ожидаешь, что всё тебе будет непонятно, и доверяешь – поначалу, по крайней мере – людям в белых халатах, хотя прекрасно понимаешь, что надеть белый халат может любой человек. То есть, вообще любой.

Больница, в которой затерялись следы жены главного героя, огромна, буквально настоящий город со своими катакомбами, службами и населением, состоящим из больных и врачей (которых иногда трудно отличить друг от друга, а иногда – невозможно). Больные страдают болезнями наподобие таяния костей или извержения ваты, боюсь называть их сюрреалистичными, потому что я вообще боюсь болезней, а врачи применяют к ним соответствующие – как минимум, по степени абсурдности – медицинские практики.

Но даже больше, чем разнообразным и причудливым недугам, в этой больнице уделяют внимание сексу, или его отсутствию, или его наличию, или возможности его получить, или невозможности, или тем, что герои понимают под сексом, или тем, что не понимают (я сама уже не понимаю). Сосредоточенность насельников больницы на сексуальной стороне жизни уравновешивается эротизмом, измеряющимся отрицательными значениями, что вполне естественно – попробуйте представить себе сюрреалистичный секс (а лучше не пробуйте).

Главный герой, как Орфей в подземное царство, входит в этот больной безумный мир за своей Эвридикой, и чем дальше продвигаются его поиски, тем больше он теряет себя. Страшен не сам этот мир, а то, с какой лёгкостью обычный, нормальный человек становится его частью.

Обожаю японских классиков - неспешность повествования, созерцательность. Читая их, приближаешься к постижению дзена. Но есть одно "но": это Вам не Харуки Мураками с его слегка "подфантастиченной" реальностью, не Кирино Нацуо с крутыми виражами сюжета - книги Кобо Абэ не читаются сами, их нужно преодолевать.
И преодолев "Ледниковый период", приходишь - нет, не к развязке, а к развилке. Оборочиваясь, спрашиваешь себя "о чем это было?" О восстании машин? О теории заговора? О мании преследования? О самоубийстве? Или даже о намеке на сакральное сэппуку?
Может, кто-то знает, чем закончилась книга? Я нет.

Я японцев особо не читаю, никакого восторженного опыта в их отношении не имею и давно рассудила- пока не моё. А тут- перевод Стругацкого. Ну, думаю- значит, он что-то нашел в этой книге и всяко уж самортизирует её для меня. Так и вышло.
Конечно, совершенно понятно- что именно нашел. Увлекательно, идейно, масштабно. Постапокалипсис, кризис/новый виток цивилизации, ответственность и технократия. И конкретный человек посередине.
Очень заметен переводчик и, на мой взгляд, это здорово. Хоть и несколько ошеломляет- узнать знакомую от и до интонацию в жестком таком повествовании с похищениями эмбрионов и довольно тошнотворными лабораторными сценами.
Чувствуется, что книга написана не случайно, что для автора она является плодом масштабных таких размышлений- хоть и несколько расползающихся, но это раннее произведение, дело в постороении, а не недостатках идеи.
Не могу сказать, что она меня очень захватила или что вернусь к ней когда-то (в отличие от тех же братьев С.), но если кого-то привлекает комбинация японского менталитета и фантастики- вам сюда.

"Тетрадь кенгуру" роман японского писателя Кобо Абэ, опубликованный в 1977 году.

Проснувшись утром главный герой обнаружил у себя на ногах ростки дайкона(японский белый редис). Отойдя слегка от шока решает отправиться в больницу за помощью. Врач  советует ему ехать на лечение в Долину Ада, на  горячие серные источники. В надежде, что это поможет он отправляется в путь на самоходной больничной койке.

Я нормально отношусь к творчеству Кобо Абэ и есть у него хорошие книги которые читал и будущем перечитаю. Но это произведение не понравилось, уж очень оно безумно и сюрреалистично оказалось для меня.

ПРАВДА ВСЕГДА ПРИВЛЕКАЕТ
(с) "Четвёртый ледниковый период"

Качественная японская литература? Неправда.
Типичное творчество Кобо Абэ? Неправда.
Хорошая антиутопия? Неправда.
Захватывающий детектив? Неправда.
Интересный сюжет? Неправда.
Полноценный роман? Неправда.
Перевод Стругацкого спасает бедный язык повествования? Неправда.

Мыльный пузырь, удачный маркетинговый ход, оригинальное название? Правда.

Это не та книга, где читая можно расслабиться, окунуться в далёкий, заоблачный, фантастический мир будущего или иной реальности.
Постоянные рефлексии автора по отношению к главному герою отвлекают и заставляют много рассуждать "А что, если бы...", что не настраивает на адекватное и неотрывное восприятие самой, т. зв. "проблемы". Понравилось упоминание "метаморфоз". В центре событий более человеческие чувства и их проблематика, нежели сама "фантастика". Хотя - подводный человек, коровы, свиньи и собаки, машина-предсказатель с "интересным" названием, тоже являются более завлекающим манёвром нежели неизбежным следствием. Как-то так.

Главный герой, готовый отзываться на Крота, или даже Свинью, ищет людей, достойных с ним пережить конец света. В рамках повествования будет две основные локации: в первой будут найдены «достойные», в каком-то смысле сами навязавшиеся, а во второй знакомство (открытие тайн) и приключения (злоключения) в самом ковчеге. Ожидаются конфликты отцов и детей, а также борьба за власть, при этом гг окажется в неприятной щекотливой ситуации, похожей на винни-пуховскую, в то время как антагонистам понадобится то же самое устройство. Будет момент, напомнивший финал "Женщины в песках". Из интересного было узнать, что слово "сакура" омонимично "зазывале", как подставному покупателю. Ещё из фактов (не знаю, насколько правдивых):

Я положил рацию обратно в шкаф. Женщина спросила: — А что значит «тонкетч»? — Словечко, которым радиолюбители заканчивают связь.