Отзывы на книги автора «Кобо Абэ»

Химия – волшебная, но опасная наука, которая при неосторожном обращении с веществами может принести непоправимый вред здоровью. Роман написан в жанре фантастики, но даже в неправдоподобности можно разглядеть важные вещи из реальной жизни.
Люди ходят в масках всегда. Иногда даже наедине с собой люди бояться остаться без лица, без кожи. Человеку свойственно придумывать свою жизнь и верить во что угодно, например, в любовь или ненависть.
В результате несчастного случая заведующий лабораторией при институте высокомолекулярной химии получает серьёзный ожог лица. Автор оставляет его безымянным и сообщает только то, что учёному сорок лет, он женат, но в браке нет детей.
Герой переживает из-за уродства. Жена отталкивает его. У окружающих уродство химика вызывает отвращение. Он ищет убежище от общества.
Учёный становится одержим идеей по созданию нового лица.
Кобо Абэ – философ. Каждая его книга поднимает серьёзные вопросы бытия, места человека в мире и среди себе подобных.
Внешность человека. Что скрывается за лицом человека? Так ли это важно лицо?
Химик находится в контрах со своей супругой, но это противопоставление он надумал себе сам, как я считаю.
Книга своеобразна по своей теме и подаче. Тем, кто любит восточную философию и понимает японскую литературу, понравится и, возможно, будет перечитываться.

Весь мир… больница, а люди в ней, всё равно — актёры.
Кто больше болен, мир — или человек? Или истина? Любовь?
Поздний роман Абэ, и любители писателя, привыкшие к его нежному экзистенциализму и абсурду, не менее нежному, словно ангел в ночи, лизнул крылом, ваше озябшее плечо, могут отвернуться от этого романа, в котором абсурд зашкаливает.
Хотя кому зашёл прелестный фильм Кин-Дза-Дза, тот может словить неплохой вайб от этого романа, где статус человека порой зависит от цвета халата.
На поверхности сюжета, разумеется, можно считать заблудившиеся, как ласточки в аду, эхо романов Кафки и Набокова — Приглашение на казнь, и всё же Абэ создал нечто иное, своё.

Читая роман, вы порой будете спрашивать себя (да-да, не удивляйтесь и не пугаетесь, ибо вы поймаете себя на том, что будете разговаривать с собой вслух и спрашивать себя: интересно.. я больной, или — Абэ? Или мы оба? Просто мы так блаженно понимаем друг друга… с нами что-то не так?
Когда Андрей Платонов, уже смертельно больной, не встававший с постели, написал свою незаконченную и гениальную пьесу об атомной войне между Россией и Америкой в контексте Второго пришествия, то прочитавшие эту рукопись, «литераторы и литературоведы»  вынесли «диагноз» — разумеется, это мрачный бред и Платонов повредился в уме. Такое нельзя печатать. Платонову наверно что-то наврали про Америку..

Читая роман Абэ, думаешь с грустной улыбкой: кто так наврал ему на мир? На человека? А может.. не наврали? И мир именно таков и есть, просто мы стесняемся и стыдимся видеть в нём и в самом существе человека — мрачный и смертельный абсурд?
Почему? Потому что боимся вдруг оказаться одни в целом мире, в котором одуванчики летят по краешку земли, словно безумные и яркие метеоры?
Согласитесь, хороший образ. Поэтичный, его нет у Абэ, но он расцвёл в моем больном сердце… когда я подумал о моём смуглом ангеле, с которым я расстался.

Давайте сознаемся: хоть раз, но каждый из нас ощущал едкое и чеширское безумие мира, в самом привычном и разумном: вот идёт мужчина в галстуке.
Кто-то скажет: ну и пусть себе идёт с богом. А может он с богом и идёт? Потому что это реально бред: и галстук на человеке — бред, словно он повесился на его груди и болтается, как весёлый висельник.
Или человек ест курицу. Куда уж нормальней? И ладно бы живую, тогда да, человек болен. Но он ест мёртвую курицу, чёрт побери!! Это же ещё безумней!
Или вот ещё: два человека, созданные друг для друга — ссорятся. И расстаются. Потому что..

А почему, собственно? Почему мы теряем наших любимых, без которых не можем жить?
Потому что мы хотим быть.. здоровыми? Со здоровой моралью, здоровыми обидами, страхами, сомнениями.
Или ещё бредовей: наше сердце, словно Орфей, оглядывается вечно на глупое безумие мира, на мерзавцев, которые в похожей ситуации думали как-то похоже на чувства, например, мужчины, которого мы любим (уже эта строка — невыносимо больна: я пишу в третьем лице о себе, словно я умер или тайно подглядываю за собой в замочную скважину травки, да и кто это вечное «мы»? Словно мрачная секта миллионов людей, любит одного мужчину или одну женщину..
Может мы просто… все больны? Мир болен? Пора закрывать кавычку. Но.. страшно: кавычка порой, как улыбающаяся гильотина, падает на шею строки и мысли… вечно-незавершённой. Госпл..)

Уверен, что лет через 1000, некие ангелы в белых халатах, похожие на крылья, прилетят на землю и спросят воскресшего, выздоровевшего от жизни, человека, на руинах мира: ты почему расстался с любимым человеком? Почему не пошёл за любовью, которая выше жизни и человека?
И человек, краснея крыльями, словно ушами слона, выросшими у него за спиной, робко прошепчет: вот почему, милые ангелы — и протянет ангелу, цветочек обиды, или зелёный осколочек стёклышка страха, или веточку сомнения..
И сам устыдится этой чепухи, словно бы впервые поняв, что это безбожный абсурд.
И ангел скажет: веточка? Стёклышко? И из-за этого ты расстался с любимым человеком? Из-за этого вы, расстаётесь с любимыми? Вы, люди.. аутисты? Мрачная секта аутистов-дендрологов?

Роман начинается как у Кафки: спали в постели муж и жена, и вдруг к ним врываются санитары в белых халатах, в противогазах, и забирают полуголую жену. Увозят её в больницу..
Им не важно, больна она или нет. Жена пропадает.
Конечно, соблазнительно подставить на место этих апокалиптических санитаров — наши страхи, мораль, обиды, сомнения, эго…
Они же ни чем не отличаются от этих мрачных санитаров, не так ли? Только ещё.. апокалиптичнее.
А что же делает муж? Справившись с первым моментом изумления, он… ставит себе чайник.
Заметьте, чайник — то ещё инфернальное существо с хоботком, не хуже чем у санитаров в противогазах.

Муж отправляется искать жену в больницу. И начинается Одиссея нашего героя, превращающегося в грустного Орфея, ибо больница — это мрачный мир, как чёрная дыра, в которой искривляются время, пространство, и само вещество человека.
Не понятно, где заканчивается больница, и начинается мир: они плавно перетекают одно в другое, и проехав на лифте на пятый этаж, человек может выйти.. в сияющую облаками и травкой, природу.
Мужчина подозревает любимую, что она возможно устроила тайное свидание с кем-то: в больнице.

Более того, он нанимает детектива… но по какому-то недоразумению, им становится — он сам, но загадочный получеловек полужеребец, заставляет его искать не жену, а — фактически, себя же, и выдаёт ему чистые листы, чтобы он записывал в них всё-всё, говоря в них о себе — в третьем лице.
Абсурд? Как я уже говорил, мы слишком привыкли к этому безумному миру: человек стреляющий в человека — вот абсурд. Расставание влюблённых — вот верх абсурда. Человек, кушающий ночью курицу…
Ладно, согласен, с курицей я быть может и переборщил. Но чёрт побери! Есть курицу ночью!!
Слава богу, что у Абэ нет и слова о курице. Иначе бы меня понесло.. вдоль по матушке да по Миссисипи.

Во первых, в этом есть резон (я не про Миссисипи и не про прости господи, ночную курицу, которую её, к её же удивлению, едят: кстати, вот было бы здорово, если бы мы ели милых животных и они издавали бы звуки: едим крылышки куриные, и они робко так: не ешь меня… а как тебя зовут? Меня —  петух Василий.
Сразу станешь веганом!

Кушаешь авокадо, с ощущением безупречного алиби (на всякий случай, под кроватью), и авокадо… вдруг грустно мяукает), мы в ссорах, в обидах, страхах, словно бы думаем о себе в третьем лице, прыгаем как солнечные кенгуру (может в Австралии так называют солнечных зайчиков? Ах, хоть бы, хоть бы!), прыгаем со второго лица в третье, в четвёртое и обратно.. перепрыгивая через себя, через душу свою.
Я к тому, что главный герой, потерявший жену, быть может потерял.. себя?
Понятно, чайник, который он поставил на огонёк, после исчезновения жены, это абсурд и символ.. да и на шок можно списать.
Но… не хочется. Значит, какая то трещинка была в отношениях. Что сначала бросился не к жене, а — к чайнику, словно к любовнице.

Во вторых, загадочное существо, получеловек полужеребец — как по мне, это не просто абсурд ради абсурда, а вполне себе прозрачный символ.. лабиринта-больницы и кентавра.
Да, этот жеребец — директор больницы. Т.е. чудовище лечит людей. Превращая их… в себе подобных?
Конечно, тут Абэ дал таки японского перчика: этот жеребец страдает импотенцией и он мечтает стать настоящим жеребцом, в прямом смысле, и даже бегает на ипподроме на весёлых четвереньках (Абэ — напророчил квадроберов?).

Но это не абсурд, как мы знаем из нашего времени. Абсурд, когда этот жеребец убивает охранника больницы, который быть может что то знает об исчезновении жены нашего героя и отрезает от него нижнюю половину, с весьма приличным мужским достоинством и… мечтает переспать с тринадцатилетней дочкой этого охранника: т.е. мы видим мрачнейшие тени инцеста.

Эта милая девочка — больная, на 5 этаже. Она почти не может ходить: у неё кости превращаются в вату и тают, как облака на заре.
Ей нужен покой. У неё трагедия: папу разрубили на части, и пытаются её изнасиловать «мёртвым папой» (О Фрейд, как же ты рано умер и не дожил до этого романа! Ты бы сошёл с ума от счастья и застрелился бы из одуванчика), а мама.. а мама превратилась в одеяло. Из её кожи стала расти вата.
Конечно, есть соблазн запустить томиком Абэ в стену, и сказать перепуганному и навеки удивлённому коту: какого чёрта здесь происходит?!
А кот бы ответил: гав..

С другой стороны, читателю предлагают сыграть по правилам снов.
И тогда всё встаёт на места: мама превратилась в одеяло… видимо, не просто так. Где вы видели, чтобы в одеяло превращались просто так?
Но если вам в любви или в отношениях очень зябко, то, согласитесь.. вам хочется иногда превратиться в тёплое одеяло и накрыть своё озябшее сердце или судьбу.
Другими словами: внимательный читатель.. ладно, просто, читатель с разбитым сердцем, в итоге поймёт, что всё происходящее в романе, все его герои — суть единый распятый луч, распятый на цвета разных героев.
Т.е. все герои в романе — это образы жены и мужа.

И сексапильная секретарша, соблазняющая нашего мужа — это всё та же жена, как бы сказал Гегель — монада жены.
И этот чудовищный жеребец — это всё тот же муж.
И изнасилованная секретарша (охранником, которого убили), это всё та же жена, быть может… перенёсшая от мужа не насилие, в буквальном смысле, но боль души.
Давайте сознаемся: мы часто любим себя считать хорошими и добрыми. Но малейшие вылетевшее из нас слово, или воспоминание, или сомнение… может таким холодком и мраком ранить родное сердце, что мы будем пить с улыбкой, чай, искренне думая, что мы хорошие и «здоровые», а любимый наш человек, в далёкой и тёмной комнатке своего сердца, от боли превратится — в травку или в дождик: в постели.

Узнаем ли мы о том, что нечто в нас, тайно изнасиловало.. любимого нами человека? Или нашу любовь? Сердце?
Внимание к деталям: муж и жена — 5 лет в браке. На пятом этаже больницы, он встречает маленькую парализованную девочку, которую хотят изнасиловать.
Странно… он ищет жену, ревнует её то к одним, то к другим, бог знает что думает о ней, и даже выносит постыдный вердикт: а секретарша то.. красивей жены (значит, вина таки есть и есть от чего озябнуть сердцу жены и… пропасть), а сам… погружается в трепетную нежность к девочке, и, забыв о жене, спасает её, девочку, носится с ней, носит её на руках, беззащитную, милую, пахнущую как и жена — топлёным молочком (о мой смуглый ангел! тут я вспомнил тебя, и мои крылья, словно уши слона — покраснели).
Интересно, сколько читателей догадаются, что эта девочка — самая нежная и ранимая часть его жены?

Это уже мотив Набокова и его Приглашения на казнь: помните — Эммочку, нежное привидение Лолиты, которая по тайным тропкам выводила заключённого на свободу?
Давайте не забывать, что обижая любимого человека, мы причиняем боль — ребёнку: душе.
Вот было бы здорово, если бы в ссорах, люди вдруг превращались.. в детей! Буквально!
А ещё лучше — мерцали бы: вот ты ребёнок, а через миг — травка, а любимый — мотылёк, или росинка на травке, или кленовый лист, с самозабвением парашютиста падающего в карюю лужицу: падает в небо!

А ещё лучше.. после ссоры, в нежном примирительном сексе, что бы и пол наш мерцал, как солнечный зайчик, то перебегая по телу, мурашками рая, то ласково покидая его, превращаясь на миг — в дождик, в ласточку за окном.
Ах, славно было бы, о мой смуглый ангел, если бы в сексе с тобой… твой нежный пол, вдруг «вынырнул» у тебя на груди, или распустился бы нежнейшим цветком у тебя на ладошке, которой бы ты прильнула к моим губам, шепчущих тебе: прости меня, прости, прости…

На лл, всего три рецензии на этот роман, и все — дефективные. Больные, с оценкой — 3.
Моя то рецензия больна на голову, а то и больше: по самый хвост и крылья.
Просто обидно, когда нечто ненормальное и нежное, не такое как «все», фактически — произведение-лунатик, как иногда человек необычный, воспринимаются — ущербно, в штыки, а не сердцем.
Я так и вижу своим внутренним пятым глазом (господи! о мой смуглый ангел… вот бы в разлуке, влюблённые, что бы не сойти с ума, нежно бы умирали раз в неделю и становились — зрением любимого человека!
Вот бы я стал твоим милым зрением.. не важно: на кухне, в душе… в парке, в душе… я в душе уже говорил?), что многие читатели, интеллигентно будут морщиться, встречая на страницах романа, словно пьяные фонари-экзсгибиционисты (вот меня понесло, да? Но Абэ бы понравился мой образ), образы мастурбации.

То директор клиники мастурбирует в кровати, под записанные на кассету стоны женщин (тайно), то сексапильная секретарша, словно это верх галантности, предлагает мужу пропавшей жены… посмотреть как она мастурбирует: мол, это верх этикета в больнице.
Но как я уже говорил, не всё так просто. Внимательный и чуточку.. поддатый читатель, догадается, что, оказывается, навязчивый образ мастурбации в искусстве, может быть не грубым и пошлым, как, видимо, думают многие читающие этот роман, но нежным и ранимым, как.. как… эпилепсия светлячка в травке.
Ладно, со светлячком я перестарался. Зато смуглый ангел улыбнулся в Москве..
Я к тому, что навязчивые, как призраки, образы мастурбации в романе, играют важнейшую роль.

Как по мне, мастурбация вообще метафизически недооценена (только хотел вновь вспомнить о смуглом ангеле, но потом передумал, что бы не смущать его) и опошлена кретинами морали, а между тем это почти эдемическая попытка мыслить о любимом человеке — всем телом своим, словно и тело было когда то звёздной мыслью о вселенной и и любимом.
Что то я поплыл по Матушке Миссисипи, правда, мой смуглый ангел? Что то ты покраснела..
Так вот, как уже писал, секретарша — это монада жены. А значит её мысли о мастурбации, это телесная рефлексия озябшего сердца, которое говорит ночами само с собой.
Поработаю на полставки дешифровщиком текста Абэ: желание секретарши, что бы мужчина посмотрел как она мастурбирует, равна мысли жены, как бы говорящей: посмотри на мою боль и ночи без сна! Посмотри на моё озябшее и кровоточащее сердце!
А мастурбация директора клиники (монада мужа), это его диалог с собой, не обращающий внимания на озябшее сердце жены.

Сюда же, видимо, и образ жеребца.
Давайте сознаемся: мы все — больны. Мы порой ложно и мерзко стыдимся некой нормы ранимой и трагичной — мастурбации, например, и с высокомерием интеллигента, совершаем мрачнейшую и грязную мастурбацию на уровне… чувств: в обидах, гордыне, сомнениях.
Разве не об этом роман? Холод и равнодушие — вот болезнь. Если сердце любимого замерзает без тебя, а ты в это время «разговариваешь» с собой, с наслаждением, то это — болезнь, а может и гибель — любви, души.

Вы бы хотели жить в мире, где от вашей неземной нежности к любимому человеку, вдруг зимой распустилась бы.. сирень?
Или нашёлся стих Пушкина, неизвестный ранее, с именем вашего любимого человека?
Или просто, вы тоскуете по любимому человеку так самозабвенно, что цветок под ногами.. мяукнул от нежности?
О смуглый ангел, ты вновь улыбнулась? Чудесно...

Мы не знаем, что было между мужем и женой, и кто кого искал, в итоге, кто потерялся. Иногда теряется любовь… и самые отважные, словно Орфеи, идут её искать, в эту странную больницу — в мир и в творчество.
Любопытно, что Абэ, фактически набрёл на мысль Марины Цветаевой, которая в стихе своём — Ариадна, писала, что по голосу-нити, Тесей вышел из лабиринта, к любимой.
Голоса было два: творческие записки нашего героя, его расследование: эти записки, жеребец передавал жене (которую ищут!).

А сам возлюбленный Тесей, слушал голоса больницы и мира, напичканного прослушивающими устройствами: слышно было, что кто-то плачет в палате, кто-то ходит в туалет, шаги в ночи..
В этой больнице многие похищали женщин и мужчин — для свиданий. Тайных.
Так может не только муж был виноват к холоде, по отношению к жене, но и жена в чём-то была виновата?
Потому как именно сексуальная секретарша (как мы помним — монада жены), напичкала больницу и мир, подслушивающими устройствами.

Может это про недоверие? Может нам просто нужно слушать своё сердце, свою любовь, а не этот напрочь больной мир?
И тогда тайное свидание будет вновь назначено в белых палатах наших писем.
И из писем, или.. мира, души влюблённых, убегут, взявшись за руки, как дети из школы, в свободный мир любви и снов.
Может это и есть главный диагноз этому миру? В нём всё больное, всё… кроме любви.

Если не знаешь с чего начать... Начни сразу со всего.
(далее скороговоркой)

Вступление первое.

Возможно, вы слышали, что философы ХХ века сообща решили, что мир - это текст. Точнее, Жак Деррида в конечном итоге свел все к этой сентенции.

Философы передумали. Сейчас в моде геометрически-объектное мышление. Мир теперь скопление объектов разной степени странности. Слоттердайк говорит нам о сферах, Грэм Харман твердит об уравнивании себя с вещью, Тимоти Мортон предлагает онтологию гиперобъектов, а Борис Гройс сообщает, что мир по сути своей музей. Хотя началось еще с Делёза и его совместного с Гваттари концепта "территории", в котором экзистенциальной задачей человека становится как раз освоение объектного мира, с целью выделить свою собственную территорию. Как в плане присвоения, так и конструирования территории, создание собственного мира.

Территория - это область взгляда. Разумеется, концепт территории имеет смысл лишь тогда, когда территория преодлевается и тогда Делёз-Гваттари создают парный концепт "детерриториализации". Таким образом, в полной мере освоить тот или иной объект, предельно четко очертить территорию возможно лишь за счет регулярного и настойчивого броска наружу, сперва до самых пределов, а затем и вне этих пределов. Пределов синтаксиса, пределов мышления, пределов территории.

Не буду тянуть интригу за хвост - здесь мы так или иначе сталкиваемся со смертью, о которой будет сказано подробнее ниже.

Вступление второе.

В 1964 году вышел первый номер Garo - ежемесячной антологии альтернативной и авангардной манги. В декабре 2002 вышел последний номер. Под своим крылом Garo давал приют самым странным, необъяснимым и шокирующим авторам.
Гении и злодеи всяческих сортов и конфигураций.
Сасаки Маки - мастер абсурдизма (фрагменты одной из его работ нашли приют в оформлении профиля вашего покорного слуги);
Синтаро Каго - сатирик и исследователь человеческого тела, в радикальности иногда превосходящий Владимира Сорокина;
Суэхиро Маруо - до болезненности утонченный декадент, по сравнению с которым Маркиз де Сад воплощение целомудрия;
Сирато Санпей - создатель стиля гэкига (манги для взрослых), автор Kamui - леворадикальный маркистский эпос в сеттинге феодальной Японии.
Некодзиру - депрессивная создательница кровавого кавая про котяток Сat Soup.
И многие-многие другие.

Вступление третье

окей гугл: пинк флойд дискография слушать

Так... а это к чему вообще?

(выдохнул)
Это всё к тому, что "Тетрадь кенгуру" Кобо Абэ - феноменально точная попытка объяснить реальность посредством объектов, которые функционируют и сообщаются друг с другом так, как может быть представлено в авангардной манге или комиксах. Строго говоря, этот роман стремится преодолеть собственную романную и вообще текстовую природу. Я не утверждаю, что Кобо Абэ отталкивался от опыта указанных мангак, нет. Просто его намерения становится проще понять, если мы будем держать в уме сперва утверждение о мире как наборе объектов, а затем представление о том, как визуальные объекты функционируют в среде комиксов-манги, когда к ним добавляются измерения движения и времени, которые слабее представлены в живописи.
(для примера можно полистать "Абстракцию" Синтаро Каго и что-то из работ Сасаки Маки)

Что вообще происходит на страницах книги?
Мой ответ будет скучным: это визуальное событие, где живое и неживое находятся на одной плоскости.

Для того, чтобы сформировать систему отсчета нам нужна точка. Поскольку любое движение относительно, мы можем отсчитывать лишь движение объекта (объектов) относительно другого тела. А теперь представим, что эта точка - человек, причем человек мертвый. Неподвижная точка, вокруг которой кипит и танцует бытие, космос и вообще всё на свете, включая абстрактные понятия.

"Тетрадь кенгуру" свободно могла быть стать каркасом для авангардной манги, на страницах которой один образ рождается из другого, вслед за жестом вырастает целый мир, который свободно отрывается, как мыльный пузырь и летит, пока не исчезает из поля нашего зрения.

Мы представляем себе смерть обычно как молчание или тьму, но по Кобо Абэ смерть - это абсолютная неподвижность, в то время как мир вокруг летит и вращается, образы размазываются и сплетаются во что-то непонятное. Именно смерть будет той точкой, относительно которой мы будем отсчитывать движение каждого объекта. Мертвый - единственная неподвижная точка в кипящем и бурлящем мире, который судя по всему сошел с ума, а факт смерти - единственная очевидность.

Из этого вырастает наблюдение за телом, которое вдруг становится очень конкретным, очень смешным. Отчасти это и есть тетрадь кенгуру - наблюдение за самим собой, в то время как наблюдаемый ты наблюдает за наблюдающим и так до бесконечности, как два зеркала поставленные друг перед другом.

"Тетрадь кенгуру" - игра в образы. Иногда откровенно шутливая и раздолбайская, иногда до тошноты скрупулезная (как та часть "Чужого лица", где подробно описывается как это лицо делалось). Возвращаясь к примеру с двумя зеркалами, можно вспомнить "концовку" романа. Тот, кто читал некоторое количество романов Абэ уже может догадаться чем всё кончилось. Правильно, в качестве эпилога нам даётся газетная заметка о том, что было найдено тело мужчины рядом с больничной койкой.

Как это соотносится со всем остальным текстом?

Вопрос без ответа, на самом деле. Все еще считается, что для романа достаточно условной интрижки, вокруг которой вращается повествование. Абэ с этим не согласен, да и сам читатель вряд ли сможет абсолютно точно указать какие отношения у основного текста и этого эпилога. Умерший мужчина и был героем основного текста? Или это была такая мета-игра, где Абэ показывает нам что можно вывести из простой газетной вырезки? Или между ними вообще нет никакой очевидной связи? Это рассказ безумца? Это рассказ просветленного? Или может это просто спутанная и дурацкая фантазия, которая разворачивается в голове рассказчика, пока он пьет свой утренний кофе и читает газету с тем объявлением о смерти?

Единственное, в чем мы более-менее можем быть уверенными, так это в том, что этот эпилог жирной линией подчеркивает один из мотивов романа, доводя его до обсессии, одержимости смертью. Весь текст романа становится игривым приветом с того света, больше всего напоминая не непосредственно романную традицию, а шутливый вариант "Тибетской книги мертвых". За тем лишь исключением, что "Книга мертвых" запрещала умершему верить в хоть какую-то реальность демонов и адских глубин, что ей явлены. Ведь все они суть - иллюзии, которые обманывают душу.

Если вы можете покончить с собой в аду... судя по всему, это был не ад. А больничная койка, на которой герой аки Иван на печи носится на протяжении всего романа может быть аллегорией на отсутствие контроля над телом. А белый редис на ногах становится началом смерти, которая подползая и разрастаясь превращает главного героя в овощ. В прямом смысле слова.

А может быть и нет. В этом то и загвоздка. Сюрреалистическое путешествие на границе жизни и смерти не череда обманов, которые удерживают нашу душу здесь. Нет. Наши слова и манера мысли будут этими демонами. Конечно, "Тетрадь кенгуру" несмотря на свой юмор далеко не оптимистичный текст. Отношения жизни и смерти, реальности и бреда в нем достаточно мрачные, Абэ рисует не радостный шарж, а когнитивный, аксиологический и смысловой ад...

Моё мнение?
Основной текст и эпилог романа одинаково документальны. Это то, что есть. И редис на ногах, и демоны и женщина в очках со стрекозиной оправой. Вот именно таким мир (земной град, небесный град, все девять холодных и горячих адов) и существует. Остальное - домыслы.

Небольшая повесть, но такааааая занудная, японский боже.

Главный герой безымянен,и таковым и остаётся до самого конца. А ещё он бесхарактерен и без своего мнения. Зато он превосходно умеет писать скетчи и придумывать истории, так что он ведёт передачу на радио про выдуманных марсиан вот уже два года. И надо ж было такому случиться, что некоторая компания вот-вот приземлит свой зонд именно на Марсе. Герой чувствует угрозу, начальство радио чувствует угрозу, всякие чувствительные подписчики тоже чувствуют угрозу передаче. Кажется, она вот-вот закончится. Автор попытался было выйти из положения, но потерпел неудачу, и теперь погряз в депрессии.

Тут ему звонит некая женщина с предупреждением, что к нему в гости сейчас заявится ее психически неуравновешенный муж, уверенный в том, что является марсианином. Обещает приехать и забрать его через полчаса. Короче герой попадает в лапы того самого чокнутого мужа, и тут начинается ппц скучная софистика. А почему вы уверены, что я не марсианин? А всякий землянин может быть марсианином, пока не доказано обратное. А доказать обратное невозможно, это аксиома, так что можно просто верить.

Я честно пыталась разобраться в этих словоблудиях, а могу ли я, магнолия, или тварь я дрожащая, но потом мне этог надоело, да ещё раздражения прибавлял герой, который из вежливости не может (хотя и очень хочет) избавиться от надоедливого посетителя. Даже женой пожертвовал, но сам треснуть по столу и сказать Пшел вон не смог. Триггерно!

На эту тему есть другая книга, которая мне понравилась куда больше. Если очень хочется посомневаться, а вдруг на самом деле марсианин, куда больше рекомендую Джин Брюэр - Планета Ка-Пэкс , там без софизмов, т.е. не так занудно, а даже интересно.

Мое большое разочарование... В моей читательской истории есть несколько японских детективов и все они мне боле-менее понравились. Единственная проблема была японские имена и названия. А вот "Сожженная карта" мне совсем не пошла. Полкниги вообще пыталась понять что и как, и единственное, что было понятно, так это что в детективное агентство обратилась женщина с просьбой найти ее мужа, который пропал полгода назад. Много отступлений, которые ведут (для меня) непонятно куда. Да и конец тоже какой-то невнятный.
В общем, я книгой недовольна и посоветовать ее могу, пожалуй, только фанатичным любителям японской литературы.

Такое себе психоделическое полотно, не побоюсь этого слова, сотканное из миллионов деталей на первый взгляд разрозненных, но если присмотреться издалека (отодвинувшись подальше, ибо нечего), оказывается, что во всем этом абсурде есть смысл. Только вот какой? Это скорее из ряда ощущений, то, что ну никак не сформулируешь словами иначе выйдет что-то вроде:

- человек зарос ростками дайкона (уходя от всего японского назовем это просто редиской);
- он отправился в клинику, где его приняли совсем не с распростертыми объятиями (приятно осознавать, что во всем мире врачи одинаковые);
- затем он на самобеглой (!!!) кровати едет по рельсам в санаторий под многообещающим названием Долина ада;
- ну а дальше - сплошная мешанина из физиологических потребностей героя, порнографии, инцеста, педофилии.

На самом деле все это как-то глотаешь и читаешь. Ведь почему-то бессвязный бред выстраивается в четкую и продуманную систему. И только спустя некоторое время, избавившись от ощущений, навеянных своеобразной кафской магией, ты понимаешь, что ничего не понимаешь...
Книгу рекомендовать я не могу - уж очень она специфическая и изобилует множеством неприятных, даже отталкивающих деталей. Но читается быстро и легко, да и небольшая по объему. Стиль у автора неплохой, так что не исключаю, что когда-нибудь решусь прочесть у него еще что-нибудь.

Довольно странная книга, хотя я творчество Кобо Абэ люблю, но тут не особо поняла, почему такое название и, вообще, что хотел сказать автор. Наверное, что когда смотришь из жизни в смерть, и, наоборот, то охватывает ужас. Пребывая же или там, или здесь, все более менее ничего. Отсыл к «Превращению» Кафки очевиден и это плюс, приключения тоже довольно интересны и забавны, но глубокий смысл, не знаю, не уловила. Тут скорее не смыслы, а ощущения, размышления об эвтаназии, но вскользь, о родителях и детях, о грустных девочках, страстных каракатицах, поющих жертвах аборта и вампирах. Книга обо всем и ни о чем, которую все-таки рекомендую прочитать.

Шедевральная книга, мне безумно понравилось! Пожалуй, она достойна встать на одну с полку с "Женщиной в песках". Герои этой книги абсолютно мерзотны и отвратительны, все до единого! Главный герой - эталон мразотности, та самая незаметная, тихая тварь, которая ходит рядом тенью и замышляет всякое, только дай ей шанс получить над тобой власть - и она покажет себя во всей "красе". И благодаря этому за ним так интересно следить - просто не предполагаешь, что эта тварь вычудит в следующую минуту.
Сюжет потрясающий. Несколько раз по ходу повествования я решала, что всё - я разгадала персонажей и идею, дальше всё пойдёт по накатанной, и - бах! - меня бил по темечку очередной вот-это-поворот.
10 из 10, на кончиках пальцев, как говорится.

Небольшая заметка о мистико-экзистенциальном романе "Сожжённая карта".

Японская литература частенько радует достаточно необычным сочетанием форм и жанров, да и стилей, конечно, приплетается пару вагонов. Пожалуй, этот роман можно смело отнести именно к таким случаям "завуалированного перемешивания" органической химии и какой-нибудь механики восемнадцатого века. Ирония? Нет, нет! О чём вы...

Очень и очень достойное произведение с "говорящим" названием - "Сожжённая карта". Вроде бы такое простенькое название, но, постепенно, читая роман, вгрызаясь в сущность и внутренний мир главных героев, начинаешь понимать, что это за карта такая, и почему она-таки сожжённая.

Пожалуй, писатель хотел сказать, что жить по строго по какому-то строгому плану или расписанию просто нельзя. Судьба главного героя - "живое" доказательство сего факта. Поначалу "оно" только трепыхалось и напускало туману, а потом, проголодавшись, приятно отобедало, закусив парочкой человеческих жизней. А что? В жизни всё бывает. Карта = план. Карта = жизнь. Однако, карта не поддаётся логике, по крайней мере, человеческой. Непонимание этой истины главным героем и привело к тому, что проблемы выплыли из пучин сумбурного океана жизни, хотя сидеть бы им где-нибудь на глубине, вместе с рыбами, и не рыпаться. Были бы проще, точно было бы всё ок!

В общем, к концу начинается самое интересное - все всё и вся "сжигают". Не шедевр, увы, но прочитать можно. Читаем-с ещё больше, жгём карты к чертям...

Не могу решить: то ли автор перемудрил, то ли я глупая. Хотя скорее всего мы просто с этой книгой отчаянно не сошлись.
Меня вдохновило начало, я уже предвкушала закрученную и захватывающую историю. У человека же растения из кожи растут! Но сюрреализма оказалось слишком много.
Как то внезапно я оказалась не менее растерянной, чем главный герой - откуда ад то взялся? Почему так внезапно? И едва входишь в изменившийся ритм текста, то он опять меняется и бьет читателя по голове ещё чем-нибудь абсурдным. Эй, я любитель творчества Воннегута, но это для меня слишком. Ощущение как от глюков при высокой температуре, двигаться тяжело, все слишком быстро вертится и тебя тошнит. Хотя по факту ничего странного. Ну растет у человека дайкон на ногах, ну попал он в ад, подумаешь...
В общем товарищ Абэ, этот ваш роман мне непонятен, слишком от него укачивает.