Культовая писательница Британии: чем интересна Зэди Смит?
image
  1. Главная
  2. Все подборки
  3. Культовая писательница Британии: чем интересна Зэди Смит?

Культовая писательница Британии: чем интересна Зэди Смит?

0 
книг

Оксана Васякина
27 октября знаменитой британской писательнице карибского происхождения (афро-карибского – как вариант) Зэди Смит исполняется 45 лет. Поэтесса и кураторка школы «Современные литературные практики» Оксана Васякина рассказывает, как Зэди Смит стала культовой персоной и важным голосом в мировой литературе.

Зэди Смит дебютировала с романом «Белые зубы» еще в конце девяностых. В любом источнике о «Белых зубах» вы прочитаете, что еще не оконченную рукопись выиграл издательский дом «Хэмиш Гамильтон». Смит тогда училась в университете. Затем последовали многочисленные награды и переводы на иностранные языки. В России Зэди Смит публиковали «Издательство Ольги Морозовой» и гигант, одно из крупнейших издательств – «Эксмо». На сегодняшний день на русский язык переведены пять из восьми романов писательницы – «Белые зубы», «Собиратель автографов», «О красоте», «Время свинга» и «Северо-Запад».
 
Зэди Смит – новаторка, значимая для Англии женщина и икона стиля. Она привнесла в современную английскую литературу постколониальных персонажей, эмигрантский и бедный быт. Эмма Уотсон в своем проекте альтернативной карты лондонского метро, посвященном героическим женщинам, поместила Зэди Смит в один ряд с Вирджинией Вулф и Эми Уайнхаус. А модные журналы пишут о ее гардеробе и манере одеваться. Если вы забьете в поиске ее имя, Гугл-картинки выдадут массу фото, на которых одетая в строгие костюмы Зэди будет позировать в платках, завязанных по типу чалмы. Это ее почерк – Смит сохраняет верность своему происхождению не только в книгах.

В рекламных текстах, промоутирующих ее романы, Зэди Смит сравнивают с Диккенсом (в случае с «Белыми зубами») и Джойсом (в случае с романом «Северо-Запад»). И это неслучайно. Потому что с самого начала своей писательской карьеры Зэди Смит строит Троянского коня.
 
Сейчас попробую объяснить, что это значит. Еще в конце 70-х годов прошлого века французская писательница и литературоведка Моник Виттиг, работая в русле феминистского литературоведения, разрабатывала стратегии попадания «специальных» и «нишевых» литератур в Большой канон. Под «специальными» и «нишевыми» мы понимаем литературу меньшинств. Это может быть, например, лесбийский роман, или, как в случае Зэди Смит, – роман постколониальный, написанный небелой женщиной на английском языке. Виттиг писала, что такие книги обречены на забвение. И была абсолютно права. Мало кто сегодня вспомнит, что существует, например, книга «Колодец одиночества», а это, на минуточку, классика лесбийской литературы, не ставшая частью великой классики именно из-за того, что в ней речь идет о любви «специфической».
 
«Колодец одиночества» был издан в Англии в начале прошлого века писательницей и поэтессой Рэдклифф Холл. По патриархальным законам литературы тексты о «специфическом опыте» никогда не встанут в список приоритетов для перевода. Виттиг пишет, что для того, чтобы «протащить» в Большую литературу книги о геях, лесбиянках, цветных и других, необходимо построить Троянского коня. То есть создать такой роман, который по форме будет подражать канону, но на деле же – только притворяться таковым. 
 
Первым таким строителем Троянских коней был, по мнению Виттиг, Марсель Пруст, который подал читателям и литературным критикам общество гомосексуалов под видом представителей высшего общества. Так, пишет Виттиг, Пруст перекроил классического героя и сделал его гомосексуальным. Здесь уместно вспомнить и феминистскую теоретикессу с индийским происхождением Гайятри Чакровати, и Спивак, которая в своем знаменитом эссе «Могут ли угнетенные говорить?» проблематизировала возможность быть слышимыми для тех, чьи голоса не проявлены в культуре и политике. Спивак писала, что, чтобы угнетенных услышали, они должны выучить язык гегемона и обратиться на нем к своему угнетателю.
 
Зэди Смит берет идеальную для Троянского коня литературную матрицу – семейную сагу. И пишет «Белые зубы» – историю дружбы двух семей. Их объединяет великое событие – Вторая мировая война, в которой участвовали отцы семейств, и это же событие является временем, в которое оба переживали свое поражение. Персонажи, завороженные мифом о герое, не воевали по-настоящему, а просто ездили на техническом танке и латали раскуроченные дороги. А когда война закончилась, они не стали даже очевидцами величайшего события века, потому что застряли в какой-то деревушке в Восточной Европе. Ко всему добавляется и то, что герои «Белых зубов» нетипичны для английской литературы. Это выходец из Бангладеша, его еще все постоянно путают с индийцем, и англичанин, который не только дружит с мигрантом, но еще хуже – женится на ямайке. У них растет дочь Айри, прототипом которой стала сама Зэди Смит, родившаяся в семье матери с Ямайки и отца-англичанина в Лондоне. Смит стала прототипом героини и другой своей книги – «Время свинга», где речь идет о небелой англичанке, ставшей ассистенткой поп-звезды. В «Белых зубах» молодожены ждут, что у Айри будут голубые глаза (здесь мы сразу вспоминаем первый роман афроамериканской писательницы Тони Моррисон «Самые голубые глаза»). Но младенческая перламутровая пленка, которая дарила иллюзию голубизны, растворяется. И четырнадцатилетняя Айри идет в салон афропричесок выпрямлять и красить свои курчавые волосы.
 
Важно обратить внимание и на то, как Зэди Смит конструирует своих героев. Все они оказываются небелыми негероями, которые встроены в эпическое повествование, взявшее свое начало в истории о двух товарищах, служивших во время Второй мировой войны. Пытаясь назвать навскидку «роман, в котором важная роль отведена небелому человеку», я первым делом вспоминаю «Свет в августе» Фолкнера и «Пролетая над гнездом кукушки» Кена Кизи. Оба эти романа написаны белыми мужчинами, а их герои экзотизированы или, как в случае с Фолкнером, выставлены великими мучениками, о которых мы не узнаем ничего, кроме того, что их ужасно жалко.
 
Проблема героев в большой мужской литературе очень важна для англо-американской школы феминистского литературоведения, в которой критикуются женские персонажи за их демонизацию и неправдоподобность. В своих романах Зэди Смит не создает Иных. Люди в ее книгах: мужчины, женщины, дети – равны сами себе. Они маленькие, они неудачники, они успешны, они хулиганят, они живут обыкновенной жизнью. Сталкиваются с дискриминацией на национальной и классовой почве, подвержены влиянию стереотипов и отыгрывают их, они обыкновенные люди, которые живут в Лондоне. Они – часть его сложного мира. Зэди Смит не экзотизирует ни своих героев, ни собственный опыт. Она не пытается продать свою национальную идентичность как заморскую побрякушку. Зэди Смит описывает быт, прошитый сложностями межличностных, межэтнических и межконфессиональных отношений. Этот мир самодостаточен, он не просится предъявить читателю свою инаковость, «черноту» и «дикость».
 
Если обратить внимание на миграционные процессы в России сегодня, можно представить себе, что в течение ближайших пятидесяти лет мы обретем русскоязычную Зэди Смит. Писательницу, которая расскажет нам о жизни современных мигрантов и их детей. И мы увидим мир их собственными глазами. В этом сила литературы: она делает видимым невидимое и дает голоса тем, у кого они были отняты.
Поделиться