Книга или автор

Как читать «Улисса»: разбираем самый известный роман Джойса

1 книга
Владимир Максаков
Владимир Максаков
16 июня 1904 года произошла встреча двух людей — начинающего ирландского писателя Джеймса Джойса и горничной дублинского отеля «Finn's» Норы Барнакл (впоследствии — Муза и жена Джойса). Пройдет десять лет, и Художник обессмертит это событие в величайшем романе XX века «Улисс», а 16 июня будет отмечаться во всем мире как Bloomsday – в честь главного героя книги. Историк и журналист Владимир Максаков – о том, почему это произведение стоит прочитать и чем оно уникально. 
 
«Улисс» относится к тем книгам, о которых слышали все, но читали немногие. Причина тому известна не хуже самого романа – книга, мол, такая трудная, что толком не понять, да и стоит ли тратить время и силы... Скажем сразу: это один из многих мифов репутации «Улисса», в которую много вложил и сам Джеймс Джойс (или Дж. Дж., как называли его собратья по ремеслу), как никто другой из великих писателей склонный к игре и (само)иронии. Однако в привычном читательском смысле роман не так уж сложен, ибо повествует – впервые в мировой литературе это стало темой отдельной книги – всего об одном дне дублинского еврея и рекламного агента Леопольда Блума, переживающего из-за (вероятной) измены своей жены, и о скитаниях молодого и, разумеется, непризнанного писателя (во многом это автопортрет) Стивена Дедала. Сложность не в том, о чем написано, а в том, как об этом написано. Перед нами настоящий вызов читателю.

«Улисс», при всей своей трудности, художественное произведение, созданное человеком и для людей. Его темы актуальны и для сегодняшнего дня: семья и супружеская неверность, национализм и антисемитизм, переживание человеком своего возраста, смерть, отчуждение и религия, поиск художником себя. Все это в романе присутствует с избытком. 

Но прежде всего «Улисс» – очень хорошая проза. Благодаря мастерству наших переводчиков – от «кашкинцев» 30-х годов до Виктора Хинкиса и Сергея Хоружего – вы сможете это почувствовать. Интересно, что здесь нет того, к чему привык даже искушенный ценитель русской классики: описаний не так уж много, герои далеки от идеальных типов, диалоги реалистичные до грубости, юмор от интеллектуального до площадного.
 
 
Сам Дж. Дж. не раз упоминал, что к его роману не надо относиться слишком серьезно – и он, мастер иронии, здесь как раз не шутил. Автобиографичность в «Улиссе» следует понимать в самом прямом смысле: Художник был традиционен в том, что в своем творчестве он выражает прежде всего себя, и роман наполнен множеством мыслей, слов и вещей самого автора. В конце концов, он пишет о том, что важно для него.

«Улисс» очень демократичен. Его персонажи – простите за каламбур – не герои, а обычные люди. И тревоги у них такие же, только они выделены потрясающим рельефом – античным фоном, на котором и разворачивается действие. Идея Художника гениальна и проста: современный мужчина, подозревающий жену в неверности, будет испытывать примерно те же чувства, что и Одиссей (по-латыни Ulysses) во время своего десятилетнего странствия. И эта родственность чувств дает право на калибровку и масштабирование всей жизни так называемого обычного человека, который вдруг оказывается сопричастен одному из главных героев мировой литературы.

Фактически писатель создал роман, целиком параллельный нашей реальности (и при этом не в жанре фэнтези). «Улисс» не просто населен множеством персонажей, в нем находятся все те детали, по которым мы каждый день опознаем наш собственный мир: кровать и туалет, стол и стул, еда, дома, улицы, машины, – только все это описано предельно субъективно, так что иногда кажется, что мы сами находимся в мире «Улисса». Описанные в нем вещи становятся привычными и узнаваемыми для нас. И, как и самый настоящий мир, он может быть прочитан (прожит?) на разных уровнях.

Одна из главных метафор в жизни ирландца – река. Полностью Художник воплотит ее в образе Анны-Ливии-Плюрабель в своем последнем и, к сожалению, толком не читаемом романе, «Поминки по Финнегану». Река – одна из «женских» метафор (так понимал природу женщины Дж.Дж.): текучая, ускользающая, меняющаяся, дающая жизнь. Но вместе с тем это же образ и всей книги, и – шире и глубже – человеческой жизни.

Восприятие первой страницы романа не обязательно совпадает с последней. Книга живет и развивается, и читатель вынужден делать над собой усилие, чтобы успеть за героями, которые, как и настоящие люди, могут выпить лишнего или устать, что сказывается на их делах, словах, а главное – мыслях. В какой-то момент вы поймете, что за словами может скрываться двойной смысл. Автор предлагает вам игру, а не ждет восхищения – к счастью, Джеймс Джойс очень хорошо (иногда даже слишком) знал себе цену.

Первые эпизоды «Улисса» (вопреки распространенному мнению, книга разделена не на главы – в «эпизодном» членении сказывается увлечение авангардной в то время теорией монтажа) вообще читаются как начало авантюрного романа. 

Попутно Дж. Дж. затронул еще две волновавшие его темы: сексуальность и феминизм. До «Улисса» обе эти темы оставались только на пороге «серьезной» литературы (не случайно «Крейцерова соната» Льва Толстого – чуть ли не единственное исключение из правил – была подвергнута цензуре, а ее язык нашли «слишком откровенным»). Художник дал слово сексуальности и всем связанным с ней переживаниям и чувствам. На протяжении одного дня его героев сопровождают сальные шутки, эротические фантазии и мечты о высокой любви – всё то, что свойственно обычному человеку.

Последний, 18-й эпизод «Улисса» иногда печатали отдельно. И неудивительно – это огромный и слитный поток сознания главной героини, Молли Блум (прототип – Нора Барнакл), настоящая песнь женщины и один из манифестов феминизма. Начинается он с размышлений героини о том, почему ее муж, которому она все-таки изменила, попросил на завтрак себе в постель два яйца. А кончается исполненными высокого, почти жертвенного пафоса словами «да я сказала да я хочу Да». В оригинале еще сильнее, так как каждое слово односложное: «and yes I said yes I will Yes».

Поток сознания – это прежде всего попытка передать словами сам способ мышления человека, где переплетаются картинки, звуки, запахи, речь во всем ее многообразии, осознанные мысли и подсознательные идеи, отрывочные впечатления, навязчивые воспоминания. Одним из первых элементы этой поистине ювелирной литературной техники использовал опять-таки Лев Толстой в предсмертном размышлении Анны Карениной.

Однако Художник пошел гораздо дальше. В его потоке сознания не будет конструкций наподобие «он подумал» или «она подумала», ибо переход от внешнего к внутреннему (как и от рассказа от третьего лица к речи героев) совершается незаметно, почти автоматически. Человеческое сознание существует в потоке образов, лишь часть из которых находится на поверхности и может быть четко описана.

Поток сознания, пожалуй, главный, но далеко не единственный способ письма в «Улиссе». Реальность слишком многогранна для фиксации только одним методом. В этом романе соседствуют самые разные способы описания действительности (для любопытства: в монтаже, в музыке, в театральной мистерии, в катехизисе...), показывающие, что может сделать слово. «Улисс» расширит ваше сознание и восприятие без всяких веществ.

Это еще и первый урбанистический роман. Место действия – Дублин – описано с картографической точностью. Дж. Дж. шутил, что если город, не дай Бог, будет уничтожен, его можно восстановить с помощью «Улисса». (Здесь он опередил время ровно на столетие: с помощью компьютерной игры «Assassin's Creed» будет восстановлен собор Парижской Богоматери.)

Для тех, кто хочет сразу копнуть поглубже, «Улисс» открывается как философский роман идей. Каждый из его героев в своих размышлениях может представлять те или иные философские взгляды, вложенные в его голову писателем. Особенно много в «Улиссе» думают и говорят о Боге и церкви – это одна из вечных тем для человека. Кроме того, и писатель вступает в перекличку со всей предшествующей литературной традицией, и его роман наполнен аллюзиями и реминисценциями (проще говоря, пасхалками) чуть ли не на всю мировую литературу. Цитаты из нее не просто наполняют мир «Улисса», они и создают его, вливаясь в поток сознания самого автора, и в этом смысле роман – первое произведение модного ныне постмодернизма.

«Улиссу» сопутствует репутация «романа для писателей», и это тоже так: роман взорвал границы художественного текста и изменил понимание того, на что способна литература. Джеймсом Джойсом восхищались такие разные писатели, как Эрнест Хемингуэй и Сэмюэль Беккет: первый за то, что он, несмотря ни на что, «говорил правду», а второй – за то, как он это делал.
Поделиться
  • Джеймс Джойс - Улисс
    4,3
    Стандарт
    Джеймс Джойс (1882–1941) – великий ирландский писатель, классик и одновременно разрушитель классики с ее канонами, человек, которому более, чем кому-либо, обязаны своим рождением новые литературные школы и направления XX века. Роман «Улисс» (1922) – главное произведение писателя, определившее пут...
    Джеймс Джойс (1882–1941) – великий ирландский писатель, классик и одновременно разрушитель классики с ее канонами, человек, которому более, чем кому-либо, обязаны своим рождением новые литературные школы и направления XX века. Роман «Улисс» (1922) – главное произведение писателя, определившее пут...