Сын террориста. История одного выбора

4,4
39 читателей оценили
73 печ. страниц
2016 год
Оцените книгу
  1. Clementine
    Оценил книгу

    В 1990 году исламский террорист Эль-Саид Нуссар застрелил в Нью-Йорке лидера еврейского подполья Меира Кахане, а через три года спланировал и организовал взрыв на подземной парковке Всемирного торгового центра. Причём — из тюрьмы. Нуссар надеялся, что башни-близнецы рухнут, однако в 1993 году они устояли. Тем не менее при взрыве пострадали больше тысячи человек, шестеро — погибли. Закрывать глаза на террористическую угрозу со стороны исламских экстремистов, как и на само их присутствие на американской земле, в Штатах уже не могли. Нуссара приговорили к пожизненному заключению, а на его семью легло несмываемое клеймо "родственников убийцы".

    Зак Ибрагим, автор этой книги, — сын Эль-Саида Нуссара, человек, которого с детства готовили к религиозной войне. Однако мальчик выбрал другую судьбу. Как это произошло, он рассказывает на страницах своего документального романа. Их не так уж много — всего 144, но событий здесь не на одну книгу хватит. В начале мы знакомимся с шестилетним ребёнком — затаив дыхание, он слушает, как отец читает Коран. В конце видим мужчину, для которого "люди важнее богов" и нет другой религии, кроме любви, принятия и сострадания. Между ними одинокое детство, насмешки и издевательства одноклассников, голодные вечера в съёмных квартирах, переезды из одного "плохого" района в другой, жизнь в чужой стране с отчимом-тираном и возвращение в Америку. Путь, пройдя который, трудно не озлобиться и не потерять себя. Однако в истории Зака нет ни жалоб на тяжкую долю, ни стенаний на тему вселенской несправедливости. Как нет и велеречивых рассуждений о добре, пафосных призывов к миру и прочего слезоточивого мусора.

    "Сын террориста" — простая и честная книга. Не прибегая к литературным изыскам, не впадая в философское пустословие, Зак Ибрагим наблюдает за собственным взрослением. Выделяет отправные точки, заостряет внимание на пороговых моментах и постепенно превращает "штрихи к портрету" в объективную картину реальности. Он пишет о мире, где зарождается и расцветает эпоха большого террора, и о себе, невольно оказавшемся в эпицентре этого процесса. Он не понаслышке знает, что в семьях религиозных фанатиков ненависти обучают с раннего детства, пользуясь тем, что ребёнок изначально доверяет опыту родителей. Ежедневно повторяемые отцом утверждения "Париж — столица Франции" и "все евреи — исчадия ада" в детском восприятии становятся равнозначными фактами, а невозможность поговорить людьми, думающими иначе, не даёт поставить эти факты под сомнение. "Фанатизм по-своему идеален в своем извращенном совершенстве, — пишет Зак Ибрагим. — Я никогда не мог подобраться к другим людям достаточно близко, чтобы понять, стоит ли их на самом деле бояться". А между тем именно люди, непохожие на нас, помогают освободиться от догм и осознать, что они работают "только в том случае, если ты никогда не выходишь за дверь".

    Герою этой истории удалось преодолеть страх перед закрытой дверью. Его история ещё раз подтверждает, что человек сам творит свою судьбу и сам же за неё отвечает. Когда отец теряет путь к свету и шагает во тьму, сын не обязан слепо следовать по его стопам. Выбор есть у каждого и каждый имеет право им воспользоваться. В конце концов, в мире достаточно вещей, ради которых стоит отказаться от насилия.

    "Мы со свистом несемся на скорости 60 миль в час, и меня терзают одновременно три мысли: 1) не свалятся ли с меня ботинки? 2) если меня стошнит, то куда все это полетит — вверх или вниз? и 3) почему никто из взрослых в моем детстве ни разу не оторвался на секунду от поучений, кого и за что я должен ненавидеть, чтобы рассказать мне, что американские горки — это самая клевая вещь на свете?"

  2. marsentieva
    Оценил книгу

    Есть ли выбор у человека, которого с детства воспитывали в определенных традициях, вдалбливали определенные догмы, учили ненавидеть определенных людей - и никогда, никогда самому не позволяли выбирать?
    Зак Ибрагим доказывает, что выбор есть, раз он, сын того самого террориста, который совершил первый теракт на территории США и который был организатором взрывов во Всемирном торговом центре в 1993 году, смог поставить под сомнение то мировоззрение, которое окружало его почти всю его жизнь и, самое главное, смог не пойти дорогой отца.
    Эта книга не о только и не столько о религии. Как говорит сам Зак Ибрагим, радикализм и фанатизм, сторонником которых был его отец, никакого отношения к религии не имеет, равно как и к расе, и к национальности, и к полу, и к сексуальной ориентации человека. И только выйдя за двери того мировоззрения, которое тебе прививали годами, можно убедиться в том, что невозможно ненавидеть человека только за то, что он родился в другой стране или был воспитан в другой религии.
    Многие критикуют эту книгу за ее объем и слишком простой язык, но не стоит забывать, что это по сути своей лекция, пусть и развернутая и более полная, чем 10-минутное выступление, с конференции TED, а не полноценные мемуары. Да и, пожалуй, будь эта книга полноценной автобиографией на 400+ страниц, она бы обросла ненужными деталями и красивостями, которые, на мой взгляд, только помешали бы разглядеть суть.

    Меня учили опасаться людей, не похожих на меня, и меня держали от них как можно дальше ради моей же собственной "безопасности". Фанатизм по-своему идеален в своем извращенном совершенстве. Я никогда не мог подобраться к этим людям достаточно близко, чтобы понять, стоит ли их на самом деле бояться.
  3. nataliyazh
    Оценил книгу
    Каждый раз, когда я вижу в новостях сообщение об очередном теракте, я в первый момент, вопреки очевидности, всегда надеюсь, что мусульмане тут ни при чем – слишком много мирных последователей ислама уже заплатили высокую цену за действия фанатиков.

    Я думаю, эту книгу выпустили чуть позже, чем то было необходимо обществу. Давайте посмотрим, что сейчас происходит в мире: различные (на самом деле не очень) террористические организации, приверженцы радикальных ветвей ислама, уничтожают дома, районы, порой города, невинных людей десятками, сотнями, порой тысячами, веруя в джихад. И после каждого теракта, после каждой атаки и убийства, в обществе укореняется стереотип о том, что одна из мировых религий является не такой мирной, как нам хотелось бы.

    Я ни в коем случае не позиционирую это как превосходство какой-либо религии над другой, я лишь просто констатирую факты.

    Главному герою этой книги, мальчику Зи, (не)посчастливилось родиться в семье Эль-Саида Нуссара, террориста, в 1990 году убившего раввина Меира Кахане, а позже организовавшего (уже из тюрьмы, между прочим) взрыв в Всемирном Торговом Центре, но не в 2001 году, а в 1993, в результате которого погибли шести человек, в том числе девушка на седьмом месяце беременности. Зи, теперь уже Зак, рассказывает нам о своем детстве, о воспоминаниях, в которых он с отцом катались на аттракционах, о школах, тюрьмах, переездах, драках, кражах, побоях, о своем очень сложном детстве, фанатичном отце, слабой матери, злом изверге-отчиме, о взрослении и осознании того, что все не так просто и однозначно, как ему казалось в детстве.

    Когда мне было восемнадцать и я наконец немного повидал мир, я сказал маме, что я больше не могу судить о людях по ярлыкам, которые на них наклеены: мусульманин, иудей, христианин, гей, гетеросексуал, – и что отныне я буду судить о человеке лишь на основании того, каков он на самом деле.

    Мне кажется, такой и должна быть документальная литература. Без бесконечных философских рассуждений, по делу, коротко, доступно, понятно. У автора получилась хорошая книга, которая проста своим текстом, манерой письма, но более чем умна рассуждениями.

  1. Никто никогда не сажал меня рядом с собой и не объяснял, что такое сочувствие и почему оно значит больше, чем власть, патриотизм или религиозная вера. Но я обучаюсь этому прямо там, в коридоре: я не могу делать с другими то же самое, что сделали со мной.
    28 ноября 2018
  2. “Выбор есть у каждого. Даже если тебя учили ненавидеть, ты все равно можешь выбрать путь толерантности. Ты можешь выбрать путь эмпатии”.
    6 ноября 2018
  3. Покойный историк контркультуры Теодор Роззак однажды сказал об этом так: “Люди пытаются отказаться от насилия хотя бы на неделю, а когда это “не срабатывает”за неделю, они снова возвращаются к насилию, которое не срабатывало веками”.
    23 марта 2016