Книга или автор
Долгое прощание

Долгое прощание

Премиум
Долгое прощание
4,4
58 читателей оценили
102 печ. страниц
2013 год
16+
Оцените книгу

О книге

«Трифонов не может устареть, потому что он не просто свидетель эпохи – он и есть та эпоха, и все мы, кто жил в ней, останемся во времени благодаря его прозе. Он был гений, Юрий Трифонов, вот в чем все дело» (Александр Кабаков).

Читайте онлайн полную версию книги «Долгое прощание» автора Юрия Трифонова на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Долгое прощание» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Дата написания: 1971

Год издания: 2013

ISBN (EAN): 9785271410871

Объем: 184.1 тыс. знаков

Купить книгу

Отзывы на книгу «Долгое прощание»

  1. YuliyaSilich
    YuliyaSilich
    Оценил книгу

    Удивительно долго, тайными тропами и окольными путями подбиралась я к мастодонту советской литературы. Рада тому обстоятельству, что наше знакомство не состоялось ранее: вероятнее всего, не оценила, не поняла и не приняла бы всей мощи дарования этого странного человека, но блестящего писателя. В виртуозном владении мыслью и словом Юрию Валентиновичу не откажешь.

    Проза Трифонова безусловно и безоговорочно талантлива:

     она достоверна глубокой психологической диагностикой человеческих поступков;

     она узнаваема изобилием подробных прорисовок бытовых деталей;

     она близка эмоциональными подробностями житейских ситуаций и душевных терзаний маленького советского человека;

     она проникнута переплетениями истории и повседневности, материальной стороны и нравственности;

     она наполнена предельной искренностью и автобиографичностью повествования.

    Непростая биография автора сборника подготовила благодатную почву для творчества. Подробно останавливаться на ней не стану, поскольку гугл порой даёт нам несравненно больше, чем стандартное школьное образование, отмечу лишь некоторые интересные факты.

    Практически все родственники Юрия Трифонова имели склонность к литераторству: мама публиковала произведения для детей под псевдонимом Е. Таюрина, а папа в 1936 году написал книгу «Контуры грядущей войны», в которой предсказал нападение Германии на Советский Союз. Дядя по отцу издавал романы про Гражданскую войну, а двоюродный брат и ровесник Георгий Трифонов впоследствии стал известен как автор стихов и автобиографической прозы Михаил Демин.

    В школе Юра писал стихи и редактировал стенгазету. Молодой Трифонов видел себя стихотворцем, а не прозаиком, и подал документы на поэтическое отделение литературного института. Но приемная комиссия раскритиковала вирши начинающего литератора, похвалив Юрины рассказы. Парень поступил на отделение прозы и навсегда покончил с поэзией.

    Дипломная работа Трифонова — конъюнктурная повесть «Студенты», обличающая космополитов, удостоилась Сталинской премии.

    В 1980-м Юрия Валентиновича выдвинули на соискание Нобелевской премии по литературе. Получению высшей литературной награды помешала кончина писателя.

    В состав сборника «Московские повести» вошли следующие произведения:

    "Дом на набережной", 1976
    Композиционным стержнем повести становится нравственный (подлость/предательство – собственная выгода) выбор, который каждый из нас совершает на протяжении своей жизни, независимо от исторических декораций и окружающей действительности. Выбор не прост.

    Глебов относился к особой породе богатырей: готов был топтаться на распутье до последней возможности, до той конечной секундочки, когда падают замертво от изнеможения. Богатырь-выжидатель, богатырь — тянульщик резины. Из тех, кто сам ни на что не решается, а предоставляет решать коню. Что это было — ленивое легкомыслие и упование на «кривую, которая вывезет», или же растерянность перед жизнью, что постоянно, изо дня в день подсовывает большие и малые распутья? Теперь, когда прошло столько лет и видны все дороги и тропки как на ладони, ветвившиеся с того затуманенного далью, забытого перекрестья, проступает какой-то странный и полувнятный рисунок, о котором в тогдашнюю пору было не догадаться. Вот так в песках пустыни открывают давно сгибшие и схороненные под барханами города: по контурам, видимым лишь с большой высоты, с самолета. Многое завеяно песком, запорошено намертво. Но то, что казалось тогда очевидностью и простотой, теперь открывается вдруг новому взору, виден скелет поступков, его костяной рисунок — это рисунок страха. Чего было бояться в ту пору глупоглазой юности? Невозможно понять, нельзя объяснить. Через тридцать лет ни до чего не дорыться. Но проступает скелет… Они катили бочку на Ганчука. И ничего больше. Абсолютно ничего! И был страх — совершенно ничтожный, слепой, бесформенный, как существо, рожденное в темном подполье, — страх неизвестно чего, поступить вопреки, встать наперекор. И было это так глубоко, за столькими перегородками, под такими густыми слоями, что вроде и не было ничего похожего. Вроде просто непонимание, просто отсутствие любви, просто легкомыслая дурость

    «Обмен», 1969
    Уж столько написано рецензий, что не вижу смысла повторяться: «Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или золота. Ну, легкомысленны... ну, что ж... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их»... (М. Булгаков «Мастер и Маргарита»)

    "Предварительные итоги", 1970
    Эта повесть для меня оказалось невероятно пронзительной, эмоционально близкой и актуальной. Переосмысление и переоценка своего бытия на определенном этапе зрелости каждому из нас даётся непросто. Зачастую это больно, порой страшно…

    Ах, боже мой, не надо искать сложных причин! Все натянулось и треснуло оттого, что внезапно напрягся быт. Современный брак — нежнейшая организация. Идея легкой разлуки — попробовать все сначала, пока еще не поздно, — постоянно витает в воздухе, как давняя мечта совершить, например, кругосветное путешествие или проплыть однажды на теплоходе «Победа» из Одессы в Батуми. За двадцать лет, что я прожил с Ритой, не было, наверное, ни одной недели, чтобы я так или иначе не касался мыслями этой темы. Не всегда прорезывалось на поверхность, но где-то внутри, как догадка и тайное утешение, существовало всегда. Когда сидишь в битком набитом театре в духоте, приятно сознавать, что над одной из дверей, прикрытых зеленой портьерой, горят буквы: «Запасный выход». В любую минуту можешь встать с кресла и направиться к этим буквам. И выйти на улицу, на воздух, и, пользуясь тем, что вечер лишь начинается, отправиться куда угодно — в ресторан, к приятелю. Но мы очень редко выходим из зала раньше времени. Только когда пьеса уж чересчур ужасна или духота смертельно невыносима. Билеты куплены, и, кроме того, неохота подниматься с места и идти по рядам, переступая через чьи-то ноги, под осуждающими взглядами зала. Но сознание возможности в любую минуту — отрадно, и оно должно быть, чтобы легче дышалось. Говорят, в каждом человеке, даже совершенно здоровом, сидит бацилла туберкулеза, но нужны особые условия, чтобы бацилла дала рост и процесс начался. Идея разлуки сидит потаенно в каждом, как дремлющая бацилла. Не надо спорить, это истина. Загляните в себя

    Человек одинок, никто не ранит так больно, как самые близкие и родные люди, бьющие прицельно, наотмашь, под дых. Нелегко немолодому ГГ обнаружить, что жена и сын – чужие, почти равнодушные люди, которые попросту используют его для материального комфорта, не более. Они паразитируют в силу привычки при малейшей удобной возможности: взять хотя бы историю с Нюрой, в которой все одинаково хороши, подлы и беспощадны.

    "Долгое прощание", 1971
    Первой супругой Юрия Трифонова стала солистка Большого театра Нина Нелина, происходившая из семьи известных художников. Молодые люди любили друг друга, но часто скандалили. Одной из причин размолвок могло быть прошлое певицы: ее, как и балерин главного театра СССР, принудительно привозили на банкеты Лаврентия Берии, заканчивающиеся ночными оргиями. Намек на это обстоятельство и содержится в этой повести.

    Боль нельзя разделить. Хотела быть балериной и прожила жалкую, садово-огородную жизнь — ну и что же? Нельзя ненавидеть. Человек не замечает, как он превращается во что-то другое…

    Его сгубили метания. Сначала увлекался, потом неизбежно остывал и рвался к чему-то новому. Вечно рвущийся куда-то неудачник

    Ещё одна из характерных особенностей того времени – роль книг в жизни общества. Помимо прочего, они являлись материальной ценностью, используемой для экстренного получения денег, что в полной мере продемонстрировал Сережа, гражданский муж Ляли, продавая знакомому восьмитомник Стефана Цвейга, издательства «Время».

    "Другая жизнь", 1975
    Эта повесть – внутренний монолог главной героини, в котором она вспоминает и переосмысливает своё настоящее и прошлое:

    Да полно! Неужто их жизнь нельзя назвать хорошей? Их жизнь — это было цельное, живое, некий пульсирующий организм, который теперь исчез из мира. В нем было сердце, как в живом организме, были легкие, гениталии, органы чувств; он развивался, расцветал, болел, изнашивался, но умер не от старости и не от болезней, а оттого, что исчезла материя, дававшая ток его крови. Странное создание была их жизнь! Никто не мог понять, что это такое. Все только догадывались, улавливали какие-то формы в воздухе, фантазировали, неясно предполагали, что их жизнь выглядит так-то, состоит из того-то и этого. А они сами… И они сами не могли бы ничего определить словами. То Ольга Васильевна думала совершенно искренне, что их жизнь хороша, то тяготилась ею, а временами — были такие часы, дни — ей казалось, что она ужасна. Теперь не верилось, что такие мысли приходили в голову, что она иногда ненавидела их жизнь. Но было, было!

    Всякий брак — не соединение двух людей, как думают, а соединение или сшибка двух кланов, двух миров. Всякий брак — двоемирие. Встретились две системы в космосе и сшибаются намертво, навсегда. Кто кого? Кто для чего? Кто чем?

    Тошнотворная невыносимость — вот что такое просьбы, и это делает все разговоры, чаепития и родственные встречи фальшивыми.

    Всякое прикосновение — боль. А жизнь состоит из прикосновений, потому что — тысячи нитей и каждая выдирается из живого, из раны. Вначале думала: когда все нити, самые крохотные и тончайшие, перервутся, тогда наступит покой. Но теперь казалось, что этого никогда не будет, потому что нитей — бессчетно. Каждый предмет, каждый знакомый человек, каждая мысль и даже каждое слово, все, все, что есть в мире, нитью связано с ним. Разве хватит жизни?

    Человек есть нить, протянувшаяся сквозь время, тончайший нерв истории, который можно отщепить и выделить и - по нему определить многое. Человек никогда не примирится со смертью, потому что в нём заложено ощущение бесконечности нити, часть которой он сам. Не бог награждает человека бессмертием и не религия внушает ему идею, а вот это закодированное, передающееся с генами ощущение причастности к бесконечному ряду...

    "Старик", 1978
    Роман «Старик» читался мной ну очень долго. Начавшись описанием жаркого лета 1974 г., когда в Подмосковье горели леса, писатель надолго переносит повествование в эпоху гражданской войны, на Дон и на юг России. Ритм и стиль повествования построены довольно сложно. Затрагивается одна из главных тем творчества: осмысление революции и её последствий для страны и народа, хотя основополагающим лейтмотивом книги стало оправдание реабилитированного отца писателя.

    Когда течёшь в лаве, не замечаешь жара. И как увидеть время, если ты в нем? Прошли годы, прошла жизнь, начинаешь разбираться: как да что, почему было то и это… Редко кто видел и понимал все это издали, умом и глазами другого времени.

    Столько людей исчезло. Наступает великий круговорот: людей, испытаний, надежд, убивания во имя истины. Но мы не догадываемся, что нам предстоит.

    Дни мои все более переливаются в память. И жизнь превращается в нечто странное, двойное: есть одна, всамделишная, и другая, призрачная, изделие памяти, и они существуют рядом. Как в испорченном телевизоре двойное изображение. И вот задумываюсь: что же есть память? Благо или мука? Для чего нам дана?

    Завершить свою рецензию мне хочется стихотворением Б. Окуджавы, которое было посвящено Юрию Трифонову:

    Давайте восклицать,
    Друг другом восхищаться,
    Высокопарных слов
    Не надо опасаться.

    Давайте говорить
    Друг другу комплименты -
    Ведь это всё любви
    Счастливые моменты.

    Давайте горевать
    И плакать откровенно,
    То вместе, то поврозь,
    А то попеременно.

    Не надо придавать
    Значения злословью,
    Поскольку грусть всегда
    Соседствует с любовью.

    Давайте понимать
    Друг друга с полуслова,
    Чтоб, ошибившись раз,
    Не ошибиться снова.

    Давайте жить, во всём
    Друг другу потакая,
    Тем более, что жизнь
    Короткая такая...

  2. Nathalia218
    Nathalia218
    Оценил книгу

    Времена наших мам,пап,дедушек и бабушек...Читать о тех временах,лично мне,очень интересно.Как жили большими семьями в коммунальных квартирах,работали на заводах и предприятиях с непонятными названиями-аббревеатурами...Трудно жили...Но ведь и сейчас не легче!Также мечтали о счастье,любили,растили деток....
    Очень искренняя книга,навевающая ностальгию!

  3. filol...@yandex.ru
    filol...@yandex.ru
    Оценил книгу

    Читаю Трифонова - и просто не могу оторваться... Словно бы с головой погружаешься в эту бурную московскую жизнь советского времени, со всей её плотью и кровью, бурным страстным биением... Герои Трифонова - обыкновенные люди, мучительно ищущие и теряющие себя, любящие и ненавидящие, борющиеся и идущие на компромиссы... Здесь нет хороших и плохих людей: всё в них сплетается воедино и с глубочайшим психологизмом осмысляется автором. Тексты Трифонова глубоко лиричны, а его стилем словно бы схватывается и воссоздаётся само течение жизни и времени, их пёстрая и тонкая ткань. Удивительный автор, один из лучших в советской литературе.

  1. сценариями, живет на Юго-Западе, тоже есть машина, и, кажется, был уж дважды женат. Вот, собственно, и все. И она радовалась за него. Ведь всегда относилась к нему очень хорошо. Не знала одного: он часто думает о своей жизни, оценивает ее так и сяк – это его любимое занятие повсюду, особенно в путешествиях, – и ему кажется, что те времена, когда он бедствовал, тосковал, завидовал, ненавидел, страдал и почти нищенствовал, были лучшие годы его жизни, потому что для счастья нужно столько же…
    14 августа 2020
  2. Про Реброва примерно знала: процветает, хорошо зарабатывает
    14 августа 2020
  3. А у твоего Реброва с дочкой одной моей приятельницы роман. – Да что ты? Тут Ляля насторожилась, хотя напустила на себя равнодушный вид.
    14 августа 2020

Автор

Другие книги автора