Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Счастливая Москва

Счастливая Москва
Читайте в приложениях:
Книга доступна в стандартной подписке
83 уже добавили
Оценка читателей
4.67

Роман Андрея Платонова «Счастливая Москва» восстановлен по рукописи, хранящейся в его домашнем архиве. Роман написан карандашом, на серой бумаге, на листах, вырванных из школьных тетрадей и амбарных книг (чаще всего на обеих сторонах), на свободных страницах рукописей его ранних стихов… Почти все записные книжки А. Платонова 1932 – 1936 годов сохранили записи, относящиеся к роману «Счастливая Москва». Комедия из московской жизни, где действуют советские инженеры и буржуазные спецы, а также новая Босталоева – Суенита, в процессе работы превратится в трагедию из народной жизни, где в бреду ударничества и голода совершается акт самозаклания во имя грядущего счастья детей и где «Бога нет даже в воспоминании».

Читать книгу «Счастливая Москва» очень удобно в нашей онлайн-библиотеке на сайте или в мобильном приложении IOS, Android или Windows. Надеемся, что это произведение придется вам по душе.

Лучшие рецензии и отзывы
panda007
panda007
Оценка:
33

Не думала я, что дойду до жизни такой, что буду восхищаться тем, что бесило меня в молодости. Впрочем, восхищаться - слово неточное. Это какая-то истома, сладкая тоска, когда наслаждаешься тем, как слова пригнаны друг к другу, на физическом уровне. Что-то похожее чувствуешь, взлетая на американской горке и ожидая стремительного падения. Восторг и ужас.
Ну, что это за прелесть, что за изыск:

В комнате было бедное суровое убранство, но не от нищеты, а от мечтательности: железная кровать эпидемического образца, с засаленным, насквозь прочеловеченным одеялом, голый стол, годный для большой сосредоточенности, стул из ширпотребного утиля, самодельные полки у стены с лучшими книгами социализма и девятнадцатого века, три портрета над столом — Ленин, Сталин и доктор Заменгоф, изобретатель международного языка эсперанто.

Теоретики абсурдизма писали о том, что сам приём призван заострить всё до такой степени, чтоб суть предмета и явления и дураку стала очевидна. В этом смысле Платонов - абсурдист из абсурдистов. Кажется, он нагромождает слова и образы, как глыбы, а в итоге получается летящая конструкция. Прочная снаружи и прозрачная внутри. Ах, эти ювелирно точные описания:

Вневойсковик всегда ожидал от учреждений ужаса, измождения и долготерпеливой тоски — здесь же он увидел вдалеке человека, сочувственно думающего по поводу него.

Этот тщательно спрятанный, но рвущийся наружу юмор:

даже комары и бабочки, садясь спереди на кофту Москвы, сейчас же улетали прочь, пугаясь гула жизни в ее могущественном и теплом теле.

Это даже не понимание, а про-чувствование человека и со-чувствие к нему:

сердце его билось с ужасом, потому что оно почувствовало давно заключенную в нем любовь.

Языком Платонова упиваешься так, что на время забываешь о сюжете и персонажах. Но в итоге тебя накрывает плотная сеть мыслей, и из неё уже не вырваться. Возможно ли подчинить живые личные интересы абстрактным идеям? Что есть любовь - нечто большое и неуловимое или маленькое и тёплое? Мечты помогают жить или помогают только бежать и прятаться от жизни? Мысли роятся, острые, неоднозначные, провокативные, и никуда от них не убежать. Платонов буквально вгрызается в читателя и поселяется в нём надолго.
И если бы меня попросили назвать писателя-волшебника, в первую очередь я вспомнила бы его.

Читать полностью
laonov
laonov
Оценка:
28

Иногда кажется, что вся русская литература томится мучительным усилием вспомнить ту песню лермонтовского ангела, которую он пел в ночи неся в объятьях душу.
Особенно надрывно и обнажённо это усилие "припомнить" звучит у Достоевского и Платонова.
Клин ангелов пролетал над голубым сияньем мира и одна душа упала, потерялась в его эдемских дебрях.
Что есть душа, как не одичавший Маугли, с вечной тоской о нездешнем? Что осталось у человека от неба ? - Синева глаз, лопатки на спине : грустные обрывки крыльев, и перо в руке..

Действие этого маленького романа разворачивается в социалистическом Вавилоне, как и наш мир, словно бы уже заросшего однажды природой. Главная героиня - девушка Москва : почти спиритуалистический образ сиротства не столько даже послереволюционной России, потерявшей своё имя, сколько души как таковой.
У Достоевского, его социалистических бесят пожирала сияющая пустота в их сердцах. Здесь же, в построенной ими утопии на крови, эта пустота никуда не делась, но тепло смешалась с душой. И такое ощущение, что если бы герои книги поднесли руки к лицу, то, словно в фильме " Меланхолия", из кончиков пальцев, синеватым свечением стала бы стекать в небо эта одухотворённая пустота.
Влюблённый в Москву и жизнь хирург Симбикин ( в неё влюбляются все), размышляет о вопросах бессмертия - физического !- более того, он полагает, что человек есть лишь зародыш некоего крылатого существа ( схожая мысль у Набокова :"Человек - куколка ангела").
Зародыш, со своей пуповиной, и правда напоминает космонавта со своим тросом - единственной его связью с матерью Землёй.

Героям книги мало земного, карманного счастья, которым бы можно было насытиться ( тема инквизиторских "хлебов" Достоевского обыгрывается в романе экзистенциально и страшно). Им хочется преобразовать тела, законы природы, космос..
Тут есть что-то от неприкаянности уже не души, но жизни и судьбы.
Душа стала телом - её ранят касания мира. Тело - стало душой.
Платонов говорит о природе в тональности человека, а о человеке, в тональности природы, добиваясь изумительной поэтической и экзистенциальной глубины.
Как сказано в романе " Сама природа словно бы ворочается в болезненном бреду" разделяя с человеком его тоску по вечности и счастью.
Разве не удивительны у Платонова все эти скучающие и уставшие уста, пространства, сны и звёзды ? Словно бы сама вечность склонилась и смотрит на этот уставший, безначальный мир, где уже все перебывали всем, где всё уже было, но всё равно верит и опять ждёт, что вот сейчас, в душе того или этого человека сверкнёт нечто новое, вечное.. но этого опять никто не заметит, да и сами они не успеют донести это до мира.

Другой дивный персонаж - Сарториус : экзистенциальный инженер а-ля Сартр, томящийся вопросами бытия.
Переживая муки влюблённости в Москву, он впервые с ужасом осознаёт, что всё мировое единение людей, все крылатые и звёздные машины, почти бессмысленны, ибо разбиваются о невозможность двух людей слиться друг с другом. Секс, сверкающая роскошь цивилизаций и искусств... упускают какое-то самое главное счастье.
Хочется человека всем миром обнять - но нельзя. Хочется в человеке весь мир обнять - невозможно.
И хочется плакать всем телом от этого.. Словно бы в начале мира было не слово "Бог", а крик. Чёрный, вопрошающий, укорительный крик одиночества самой жизни.

В романе, несмотря на обилие "проклятых вопросов", очень много юмора ̶о̶т̶ ̶к̶о̶т̶о̶р̶о̶г̶о̶,̶ ̶п̶р̶а̶в̶д̶а̶,̶ ̶х̶о̶ч̶е̶т̶с̶я̶ ̶п̶о̶р̶о̶ю̶ ̶п̶л̶а̶к̶а̶т̶ь̶.
Роман остался недописанным, словно недописанные и гениальные сны а-ля Кафка, с которым у Платонова много общего. Опубликована " Счастливая Москва" лишь через 55 лет после написания.
Стоит сказать и о стиле Платонова, который, перешёптываясь со словами главных героев и мерцанием природы, словно бы норовит соскользнуть в 4-е измерение.
Само пространство образов и слов, шагаловски искривляется, словно пространство около звёзд и планет.
В 20-м веке есть лишь два "инопланетянина" от литературы, к тому же родившихся в один год : Набоков и Платонов.

Марк Шагал - Над городом.

Читать полностью
sofiakov
sofiakov
Оценка:
14

Платонов -- яркий, интеллектуальный, язвительный! "То, что доктор прописал." Искала книгу, чтоб была и уму, и сердцу. Вот она передо мной. Роман Платонова страшен... и прекрасен.

Когда я приступала к чтению, понятия не имела, о чем эта книга. Но знала, что из себя представляет Платонов. Слово "счастливая" излучало сарказм, а слово "Москва" ассоциировалось с названием города. Я почти угадала. Москва Ивановна Честнова -- ГГ этого произведения, горемычная сирота, пытающаяся найти свое счастье в этой жизни. Хотя более или менее умный читатель сразу догадается, что речь идет не о судьбе девушки, а о судьбе родины писателя. Именно она (Россия) осиротела в 1917 году, роман начинается с описания октябрьского восстания. Платонов рассказывает нам историю молодого советского государства через описание жизни Москвы Честновы. Ее детство, взросление, неудачное замужество, работа инструктором школы воздухоплавания, ее взаимоотношения с мужчинами, работа на строительстве метро...

Фееричный момент в романе -- прыжок Москвы с парашютом, во время которого она закуривает. Абсурд, сюр? Именно так выглядели некоторые инициативы советской власти, как, например, повальное увлечение парашютным спортом в 30-х годах, когда такое хорошее дело как спорт стало всеобщим помешательством.

Живя в этой стране и работая в самой гуще строительства гидроэлектростанций, Платонов видел перегибы, фальшь, остервенелую параною советской власти, ее увечность, и отражает это в романе, лишая Москву Честнову ноги и приделывая ей протез. Именно так видит писатель советскую власть -- неполноценной, ущербной.

Многие мужчины влюбляются в Москву Честнову, и со многими она спит, с кем на кровати, а с кем на земле. Да ей вообще-то все равно, с кем и где, она никого не любит. Такова советская страна по отношению к своим гражданам -- большая и равнодушная в своем величии. Да и граждане (мужчины Москвы Честновой) любят ее как-то извращенно: от безысходности, от того, что трудно, одиноко, по горькой нужде. Каждый половой акт производит странное убогое впечатление. Рассуждения Москвы омерзительны своей примитивностью:

Я выдумала теперь, отчего плохая жизнь у людей друг с другом. Оттого, что любовью соединиться нельзя, я столько раз соединялась, все равно — никак, только одно наслаждение какое-то… Ты вот жил сейчас со мной, и что тебе — удивительно что-ли стало или прекрасно! Так себе…
— Так себе, — согласился Семен Сарториус.
— У меня кожа всегда после этого холодеет, — произнесла Москва. — Любовь не может быть коммунизмом: я думала-думала и увидела, что не может… Любить наверно надо, и я буду, это все равно как есть еду, — но это одна необходимость, а не главная жизнь.

В романе много рассуждений о теле как объекте. Платонова, как любого умного человека, волновал вопрос -- что же первично: душа или тело.

-Видишь! — сказал Самбикин, разверзая получше пустой участок между пищей и калом. — Эта пустота в кишках всасывает в себя все человечество и движет всемирную историю. Это душа — нюхай!
Сарториус понюхал.
— Ничего, — сказал он. — Мы эту пустоту наполним, тогда душой станет что-нибудь другое.
— Но что же? — улыбнулся Самбикин.
— Я не знаю что, — ответил Сарториус, чувствуя жалкое унижение. — Сперва надо накормить людей, чтобы их не тянуло в пустоту кишок.
— Не имея души, нельзя ни накормить никого, ни наесться,
— со скукой возразил Самбикин. — Ничего нельзя.
Сарториус склонился ко внутренности трупа, где находилась в кишках пустая душа человека. Он потрогал пальцами остатки кала и пищи, тщательно осмотрел тесное, неимущее устройство всего тела и сказал затем:
— Это и есть самая лучшая, обыкновенная душа. Другой нету нигде.

В дерьме (!) пребывает душа в платоновском романе.

Ну и дополнительный штрих к пониманию личности Платонова:
«На встрече писателей с первыми стахановцами он [Платонов] внимательно и скорбно слушал пустой треп самого противного из всех искусственных героев — машиниста Кривоноса о том, как он готовится к очередному рейсу. Оказывается, он каждый раз подкрашивает свой паровоз, что и гарантирует ему несказанные достижения.
— Здесь, — говорил новатор, — я красной красочкой помажу, здесь синенькой пройдусь, на колеса обратно красную пущу, а спереди желтую наложу.
И тут раздался грустный голос Платонова:
— Еще одну красочку наложишь, и паровоз вовсе не пойдет.
А на банкете, сидя рядом с раскаленной, как деревенская печка, Пашей Ангелиной, он долго смотрел на ее могучую, обтянутую крепдешином грудь, по которой елозил новенький орден.
— Не трет сосок-то? — участливо спросил он.»

В прозе Платонова есть то, чего мне так не хватает в произведениях других писателей, что вообще редко встречается, и что делает ее настоящей -- это надрыв. Текст Платонова такой живой, такой едкий, и, увы, такой актуальный. Потрясающий роман!

Читать полностью
Лучшая цитата
Москва выбралась из ямы, обтянула платье на себе, обулась и пошла в город одна. Сарториусу она сказала, что будет его женою впоследствии: пусть он пока работает в тресте весов и гирь, где служит Божко, она найдет его, когда нужно будет.
В мои цитаты Удалить из цитат