Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Легкая голова

Легкая голова
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
129 уже добавили
Оценка читателей
3.63

Герой нового романа Ольги Славниковой Максим Т. Ермаков покорил столицу: он успешный менеджер крупной фирмы, продающей шоколад. Однажды к нему приходят странные чиновники из Отдела причинно-следственных связей и сообщают, что он должен… застрелиться. Так он спасет миллионы людей! Однако самоубийство совсем не входит в планы Максима, и события стремительно набирают обороты. Кажется, весь город выходит на демонстрации против героя, его забрасывают помидорами у дверей офиса, а в Интернете появляется крайне реалистичная компьютерная игра, цель которой – застрелить героя, очень похожего на Максима…

Лучшие рецензии
strannik102
strannik102
Оценка:
128

Тему ответственности каждого человека за всё происходящее в мире одним из первых зацепил и озвучил для всех Фёдор Михайлович Достоевский, вложив её в уста старца Зосимы. И в тех или иных вариантах, тема эта с той или иной периодичностью и степенью выраженности гуляет по литературе, рождённой на самых разных языках у различных мировых народов, культур и рас, вот уже полтора столетия. Да что там далеко ходить, совсем недавно наткнулся на вариант обозначенной темы у Альбера Камю в его великолепной мрачноватой "Чуме".

Вообще всё в мире переплетено причинно-следственными связями — об этом также много чего и кем написано, начиная от упомянутой в рассказе Бредбери «И грянул гром» проблемы обыкновенной бабочки, ненарочно раздавленной путешественником во времени в далёком мезозое, и последствиях от этой нелепой неосторожности. Нелишним будет вспомнить имя Ричарда Баха, но не в связи с нашумевшей "Чайкой...", а уже во взаимосвязи с более объёмным его произведением, но скорее даже со всем творчеством автора, ставшего одним из самых сильных и известных проводников идеи о всеобщей взаимосвязи всего со всем. Эту же тему крутит в своём романе «Конец Вечности» маститый специалист по научной фантастике Айзек Азимов. И в качестве со-идеи он выводит в упомянутом романе на поверхность некую специфическую организацию, призванную оберегать Время и Вечность как раз от такого рода нечаянных, и тем паче от чаянных, воздействий — во избежание, так сказать, непредсказуемых и непоправимых последствий...

Эта книга Ольги Славниковой (славная всё-таки у женщины фамилия!) собрала воедино обе эти идеи — тут вам и про ответственность и даже виновность, тут же вам и про организацию... Но на самом деле это всего лишь только фабула, а смысловых и сюжетных слоёв и ходов в книге гораздо больше. Потому что и по реалиям не так давно минувшего прошлого, но также и по дню нынешнему, сегодняшнему, Ольга прошлась безжалостно и глубоко. Потому что покопалась в читательской душе вволю и всласть, покопалась без всякой анестезии, но и правильно что без неё, потому что слишком мы, нынешние, привыкли к обезболиванию. Потому что позволила по-приключаться и по-сопереживать. По-чувствовать и по-сочувствовать. По-радоваться, наконец, тому, что есть ещё хорошая литература, написанная русским автором на изначально русском языке.

О том, что у автора замечательный, грамотный, богатый на метафоры и сравнения, на образы и на симпатичные и вкусные литературные новообразования язык, я писал в своём отзыве на предыдущую книгу. Писать о том, что книга насквозь пронизана острым переживанием за судьбу своей страны и своего народа — будет и выспренне и банально. Другие тут нужны слова, чтобы позвать вас в эту книгу, да и вообще в творчество Ольги Славниковой. Да только вот незадача — после этой книги любые собственные конструкции из слов и предложений кажутся тяжеловесными, неуклюжими и нелепыми...

Вторая книга Ольги Славниковой, и второе ощущение ожога, острого как порез, на моей читательской душе. Томительно щемит сердце и щемительно томится душа...

Читать полностью
krek001
krek001
Оценка:
79

Слов нет. Тихо сползаю по стенке и стыдливо прячу глаза. Если за такое у нас в стране еще и премии вручают, то надежда, что российская литература когда-нибудь сможет достойно представлять нашу страну на мировой арене, не имеет никакого права на существование.

Даже не хочется время тратить, описывая, почему же все так плохо. Это просто плохо и все. Неоспоримый факт.

satanakoga
satanakoga
Оценка:
64

Первая прочитанная мною у Славниковой книга вызвала чудовищное раздражение. "Вальс с чудовищем" хоть и состоялся, но чудовище оттоптало мне все ноги и даже частично мозги. А вот "Лёгкая голова" восхитила, в самом деле восхитила - доставила мощный катарсис, опечалила, возмутила, обманула и ужаснула. В самом хорошем смысле. Похоже, что инъекция Славниковой дала положительную реакцию и аллергия прошла, а развилась тяга.

Максим Т. Ермаков – жизнерадостный розовый толстяк, голова которого слегка искажает гравитационное поле Земли. Да, вот так вот, искажает, способствует терактам, цунами, землетрясениям и прочим бедствиям, и тысячи тысяч вздохнут спокойно, когда Максим Т. Ермаков вышибет себе мозги из казённого ПММ. Но только добровольно, такое обязательное условие, ну, например, сестра принцев-лебедей должна была молчать пока рубахи из крапивы шила, а тут вот добрая воля нужна. Во всяком случае, так сказали нашему герою работники специального государственного ведомства по социальным прогнозам. То есть, предложили пожертвовать своим суетным, но сытым и приятным местами существованием ради толпы гнусных, глупых, нелепых и никчёмных людей, до которых Максиму Т. Ермакову не было, нет и не будет никакого дела.
- Идите в жопу - говорит на это Максим Т. Ермаков, и он совершенно прав.
Далее, конечно, начинается история стоического сопротивления Системе при условии неограниченных и замысловатых у системы ресурсов, а вот что у Максима Т.Ермакова есть? Упрямство, несгибаемое почему я, инстинкт самосохранения и здоровый эгоизм.

Здоровый, правильный эгоизм, если так подумать, штука редкая. Как это, когда совсем никого и никогда не жаль? Ты стабильно отвечаешь на утомительные запросы вселенной и у тебя при этом никогда ничего внутри не шевелится? Маленькое, забитое, запрятанное в самую глубину, полудохленькое такое совестливое созданьице не заявляет о себе? Говорит оно обычно очень тихо, поэтому его можно игнорировать, если честно. Но говорит, не затыкается. По крайней мере, у меня такой же эмбрион совести имеется и частенько он меня покусывает, когда все решения приняты, отказы приведены в исполнение и лапша с ушей снята. Ну что тебе стоило, аа? – ноет существо. – Жалко тебе, дааа? - Ну не переломилась бы, зато тебя любили бы больше, нууу, а вот у того друзей больше, потому что он добрый, а ты?
А я нет. Поэтому созданию периодически удаётся внушить мне слабосильное чувство вины, какую-то внутреннюю неловкость, дискомфорт, маету, общую нудность, а вот Максим Т. Ермаков , по всей видимости, такого неприятного соседа лишён совсем. И за это мне особенно симпатичен. И при всём при этом тебе стыдно за то, что тебе не стыдно за Максима Т. Ермакова, потому что вроде как бы должно быть в рамках гуманизма и тэдэ. А вот не стыдно и всё, накося.

Конечно, в романе ещё масса всего. Тут тебе и вопрос самопожертвования во имя миллионов, ведь что стоишь ты один, и как можно любить этих людей, которые больше похожи на сырой мох, и любовь – откуда она берётся и как определить своего человека, и смена поколений, и память, и свобода, и в какую сторону гнуться, когда тебя ломают, и что ты готов потерять в обмен на(что?)

Читать «Лёгкую голову» - кайф, читать «Лёгкую голову» во второй и в третий раз – кайф вдвойне, втройне, потому что ты вполне можешь позволить себе слегка замедлиться и уделить внимание деталям, а их в тексте великое множество. Потому что это же Славникова, а она на детали не жадная нисколько. Наша родимая серенькая действительность, а она серенькая с тёмными прожилками, но зависит, конечно, от глаз смотрящего, она пронизана мириадами связей и эфирных колебаний. Всё вокруг живое, пусть даже и не совсем жизнью, всё связано со всем, тронь нить здесь – а задрожит в ответ где-нибудь в Китае.
В этой недействительной действительности память может выкидывать замысловатые коленца, а мёртвые вполне могут попытаться навестить нас, пробравшись сквозь дыру в обоях, если там, конечно, нет картин. В этой нереальности жена помогает от смерти, смерть любимого человека превращает вещи в гниль, а время работает на того, кто сумеет поймать волну, успеть сообразить и схватить заразу за текучее горло.
Славникова держит своих героев под мощным прожектором авторского внимания и нелюбви (?): сразу видно, у кого просто прыщ на носу, а у кого и совесть подгнила от частого полива, и всё-всё нутряное лезет наружу, откуда только может, лезет, и это заметно, никак не замазать.

Печаль, которую причиняет эта книга, не светла.

Читать полностью
Лучшая цитата
Провинциалы, приехавшие в Москву, не любят своих земляков. Начиная жизнь с нового столичного листа, они предпочитают чувствовать себя не детьми отстойных, использованных жизнью отцов и матерей, но порождениями поездов, дотащившихся беременными до столичных вокзалов и отложивших на перронах свои железные личинки. Никому не нужны свидетели, помнящие нынешнего крутого тусовщика на родном зажопинском дискаче, получившего локтем в нос от расплясавшейся телки, которую шел пригласить, или его же пятью годами раньше, в уродском полушерстяном костюмчике, читающего на школьном конкурсе стишки про родимый простор. Этот самый простор – бесконечные, на разные стороны расчесанные поля, миражи обогатительных комбинатов, густая медленная речка, по которой, кажется, можно писать пальцем, старая колокольня, обыкновенная, как пустая бутылка, и над всем этим какой-то страшной силы солнечный воздух, точно в нем идет электролиз, покрывающий облака ослепительным металлом, – этот пресловутый простор и правда таил в себе подспудные смыслы, но в Москве становился лишним, уцененным до нуля. Прошлые, домосковские победы здесь, в столице, оказывались позорней и обидней прошлых поражений. По этой логике Маринка, приехавшая завоевывать столицу со свеженькой победой на городском, проводимом под эгидой жизнерадостного мэра, конкурсе красоты, должна была обходить Максима Т. Ермакова за километр.
Маринка и правда представляла собой предельный образчик женского совершенства, какой только могла породить ленивая волнистая земля, так низко сидящая по отношению к небу из-за тяжести железных руд в брюхе. Элементы этой красоты, примелькавшиеся на улицах областного центра, как бы розданные всему женскому населению по справедливости, не означавшей счастья, соединились в Маринке избыточно. Из-за этого ее большие, чуть припухшие глаза и гладкие черные волосы, достигавшие сзади карманчиков тесной джинсовой юбки, казались ворованными, чужими. Маринка была панночка, панночка-ведьма. Лет, должно быть, с тринадцати, а то и раньше, она привлекала тучи особей сильного пола, от гормонально изнуренных старшеклассников до волосатых байкеров и рано пополневших, как бы обобщенных этой полнотой до одного простейшего мужского типа, представителей городского комитета по делам молодежи. Говорили, что ее отец, стокилограммовый пьянчуга с круглой красной рожей, будто только что выпеченной в глубокой сковородке, порет Маринку солдатским ремнем. Среди вившихся вокруг нее распаленных конкурентов находилось немало желающих это подтвердить. Все сходило с Маринки как с гуся вода. Она участвовала в каких-то инициативных группах молодежного развития; она танцевала в ансамбле «Зеленопольские зори», поблескивая со сцены сильно подведенными, как бы слезными глазами, поднимая матовую ножку на фоне герба области, соединявшего лебедя и стилизованный шагающий экскаватор.
В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление