Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Взятие Измаила

Взятие Измаила
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
99 уже добавили
Оценка читателей
3.6

«Взятие Измаила» – роман о равноценности для России всех эпох и событий: дореволюционный уголовный суд – и рядом сцены жизни из сталинских, хрущевских и брежневских времен; герои реальные и вымышленные, современная лексика и старославянские стилизации…

Роман удостоен премии «Русский Букер».

Лучшие рецензии
kassiopeya007
kassiopeya007
Оценка:
26

"Всем встать - суд идет"

Вот суд. Вот женщина убила своего ребёнка. Нечаянно. И мать свою убила. Тоже нечаянно. А её - оправдать. А она - несогласна.
Вот М. Обвиняется в том, что не помог умирающему в парке Д., которого пырнули заточкой. М. не оказал помощь, Д. умер. М. обвинить. Если бы М. оказал помощь и Д. умер, то М. обвинили бы снова, но только по другой статье.
Что ж. Вот он, суд русский.
Читаешь протоколы и не веришь в то, что всё так и было. Потому что слово канцелярское, ненастоящее.
Читаешь рассказы самих обвиняемых или свидетелей, их судьбы через них самих. И веришь. Да, так всё и было. А как не поверить, когда с такой искренностью тебе жизнь свою рассказывают, воспоминания свои доверяют.
А ты молчишь. Как судить? Как? Что правда, а что ложь?
Если правда, то вправе ли ты судить? Ведь ты не был в той ситуации, в том времени, в том пространстве. Оказался бы в тех координатах и поступил бы точно так же. Потому что по-другому никак.
А если ложь? А если ложь, то значит было, но не с ним. А то, что он себе эту историю присвоил - нестрашно. Ведь было, а значит есть, случилось, произошло. Просто не с тем. И ты бы поступил точно так же, как тот, другой.
Нет - глупости это всё, российские суды.
Вот Страшный Суд - это правда. Только сколько еще ждать? Когда он будет? Эх! Помрём все!

Россия - странная страна

Всё у нас не как у людей. Страна широка, история глубока - где Человек?
Всё нам неймётся, чего-то хочется, сами не знаем, чего. Жить здесь - не живётся, заграницу подавай. А уедешь за границу, на родину ой как потянет! И будешь сидеть в эммиграции, булку французскую жевать, московскую вспоминать да стихи о родине сочинять, а может и роман напишешь.
Так и умрёшь на земле нерусской. И после смерти не успокоишься - всё будет на родину тянуть, как бы там плохо не жилось, а вот земля иностранная не принимает, только на русской землице косточки успокоиться смогут.

Коллекция

Жил себе жил человек такой, Михаил Шишкин имя его. В детстве писателем стал - написал роман в три страницы о муже и жене, которые всё время ссорятся и собираются разводиться через суд. И после в "Пионерскую правду" послал.
Когда пришёл ответ, его родителей через суд уже развели. А роман так и не напечатали - в жизни сбылось. Но "Пионерская правда" написала маленькому Шишкину ответ и оставила наказ: увидишь вокруг себя что-нибудь интересное - записывай. Собирай, дескать, коллекцию.
Он запомнил и стал коллекционировать маленькие случаи из жизни. Страшные все, прочитаешь - ужаснёшься "неужели у нас так?". Что за нелюдь страна русская?!
Случаи страшные, но прекрасные. Потому что случаи эти как зёрнышки: посадил слово, а оно пошло расти. И выросли веточки-фразы, листики-предложения в дерево-книгу под названием "Взятие Измаила".

Жизнь должно брать

Мама, мамочка моя...
Папа, любимый мой...
Как же вы меня такого родили? Зачем жизнь мне дали и не сказали, как жить?
Да и что вообще такое жизнь? Вот я дышу - живу, значит? Или нет...
Как же! Папа же дал наказ, ещё там, в том далёком детстве. Не мой папа, а писателя этого, который коллекцию страшных случаев собирал. Папа этот напивался (прям как мой) и рычал в ухо сыну услышанные где-то слова:
- Эту жизнь, Мишка, нужно брать, как крепость!

Так возьми же её! Возьми! Что ты стоишь?! Я к тебе, к тебе обращаюсь! Бросайся на эту крепость! Кричи, беги с копьём, с мечом, огнестрельное оружие найдёшь, с ним беги! Пусть будет страшно, ведь ты не знаешь, что встретит тебя за этими могучими высокими стенами. А ты всё равно беги, несись навстречу своему страху, навстречу боли и страданиям! Сделай же это! - завоюй свой Измаил! Возьми его!

И делай это каждый день.

Читать полностью
tatelise
tatelise
Оценка:
22

Читала -читала книгу, но прочитав была разочарована. Не нравится мне стиль романа и все. Книга жизненная, но слишком пессимистична, что захотелось заплакать и чтобы пошел дождик. Книга реалистична, но жизнь это не только смерть , несчастливая любовь, расставания и болезни, жизнь-это счастье , которое дано человеку, пусть чередуется плохое и хорошее, но это Жизнь. Эта книга -декамерон, человеческие судьбы, судьбы, судьбы. Перед нами мелькают лица, но ни одного счастливого героя, ни одной улыбки на протяжении всего произведения. Я , конечно люблю , когда картина в книге разворачивается реальная, тяжело частенько жить, но надо уметь жить в непростых условиях, как учит нас героиня одной детской книги , Полианна. Прочитав последнюю страничку , мне захотелось с кем-нибудь пообщаться , чтобы вернуться в нормальную реальность, в которую нас переносит эта книга, но к сожалению никого не было рядом. Если хотите погрустить , то я могу порекомендовать прочитать ее, эта книга-книга под настроение меланхолии.

Читать полностью
Mary-June
Mary-June
Оценка:
14

Интересно, сколько раз улыбается средний читатель, когда продирается сквозь строчки романа "Взятие Измаила"?
Скажу честно - где-то треть книги я ругала писателя за то, что уж слишком он педалирует выбранный прием повествования (и не спрашивайте, как он называется, - я не знаю, или не помню, или вот еще недавно мне начальница принесла Жюль Верна почитать - очень ей роман понравился). А потом увидела в этом своеобразный юмор и подумалось мне, что это ж почти по-гоголевски, только вот Николаю Васильевичу, как писал позже Николай Алексеевич, не пришлось "жить в эту пору прекрасную", под коей подразумеваем эпоху пресловутого постмодерна (опять же, кто спросит меня, что сие есть такое, получит от меня энциклопедическую справку о том, что Пиндар - есть древнегреческий поэт, а почему он вдруг немыт и кто его должен был мыть - неизвестно, ясно одно - в несоблюдении эллином норм гигиены виноват зловредный русский характер, также как и в том, что валлийцы и валлоны оказались одним и тем же народом - "казнить нельзя помиловать" - и это не просто выдумка, а исторический анекдот такой есть, будто одна из императриц, поднаторевших в русской пунктуации и милосердии, перенесла на приговоре запятую).
И рассмеялась я и засмеялась, как те самые смехачи. Юмор есть такой - юмор висельников (один неумелый эссеист самоучка утверждал, что юмор висельника был присущ товарищу Сталину - ага, только пруфлинк я не дам, так что уж поверьте мне на слово).
И вспомнились мне при чтении Антон Павлович и Иван Алексеевич, а Лев Николаевич только сейчас вспомнился, и то некстати. И вспомнился мне Даниил Хармс (почему-то без отчества) и наш лектор по русской литературе позапрошлого уже века и древнее - разбирали мы с ним разбирали текст "Слова о полку Игоревом", да так за все занятия до конца и не дошли, очень уж обширные комментарии можно к каждому слову привести, да о каждом слове поспорить, да пока еще прочитаешь в слух все эти "не лепо ли ныне бяшети".
Книга прочитана. Измаил взят. А Суворов с Кутузовым молодцы. Прочие тоже постарались. Аттила тот вообще гунн. А Блок когда еще писал, что мы, братцы-товарищи, скифы и азиаты, а глаза у нас косые, ибо "пыль, пыль, пыль" (а кто вспомнил певца "бремени белых" - тому пряник положен).

Читать полностью
Лучшая цитата
Перун проверяет перед началом, все ли на месте – очки в футляре, лампада горит у иконы, портрет творца судебных уставов не крив, разворачивает завернутый в газету колокольчик с костяной ручкой.
В мои цитаты Удалить из цитат