Отзывы на книги автора «Юлия Яковлева»

Третья часть потрясающего цикла «Ленинградские сказки» Юлии Яковлевой традиционно выходит к, наверное, главному выставочному событию году — ярмарке non/fiction. И так же традиционно за возможность прочесть книгу до официального выхода спасибо издательству «Самокат».

С момента событий, происходящих во второй книге («Краденый город») прошло два года. Таня, Шурка и Бобка вырвались из блокадного Ленинграда, но вновь разлучены — Таня с тётей Верой отправляется в Бухару, а Шурка и Бобка эвакуированы в уральский город Репейск и живут у молодой девушки Луши, недавно ставшей матерью.

После тяжелой и пугающей второй части, «Жуки не плачут» кажутся глотком свежего воздуха — героев ждет короткая передышка в тылу, но расслабляться рано. И здесь война не отпускает. Как великого праздника в доме Луши ждут вестей с фронта от ушедшего на войну мужа и отца маленького Вали, братья беспокоятся о сестре, да держат оборону от местного малолетнего бандита, а тут еще какой-то сумасшедший прицепился, и снова происходит странное — таинственный некто превращает людей в животных...

События книги развиваются настолько стремительно, что даже не замечаешь, как проглатываешь её за вечер. Невозможно перестать удивляться смелости автора, решившегося на столь отчаянный шаг — создание цикла, способного показать юным читателям то, о чем обычно с детьми не говорят. Автор переводит страшную взрослую жизнь на детский язык — язык сказки. Сказки страшной, где есть смерть, трупы и голод, где человек может лишиться самого важного — надежды, а может обрести себя, силу и цель жить и бороться.

Взрослый, насыщенный текст, от которого щемит в сердце и щиплет в глазах.

Случайная цитата: Бог надоумил старика выкладывать свежеиспеченные лепешки. С того дня в разоренный войной дом вошло богатство. Дети тощие. Дети озлобленные. Дети больные. Дети вшивые. Дети, ночевавшие под кустами. Отставшие от поездов. Эвакуированные. Сбежавшие из детдома. Потерявшиеся. Такие маленькие, что не знали как их фамилия. Такие большие, что буркали «на фронте папка» и «умерла мамка», чтобы только не заплакать. Отучившиеся плакать.

Всё больше убеждаюсь, что детективы — не мой жанр. А люблю их лишь за те события, которые разворачиваются вокруг расследований. Описание местности, исторические отсылки, особенности проведения расследований в конкретной стране. И за те взаимоотношения, которые случаются между героями.

Читая отзывы на книгу, я ждала как раз такого — погружения в реалии СССР 30х годов с репрессиями, раскулачиванием, голодомором и так далее. Чтобы эмоционально включаясь в события, лучше узнать историю.

Но у меня не получилось. Я постоянно запиналась за фамилии героев, которые не могла запомнить. Либо за фамилии реальных деятелей, о которых я знаю крайне мало (потому что историю в школе не любила). Путалась в диалогах, которые приходилось переслушивать, чтобы понять, о ком/чем речь.

Для меня сюжет показался слишком запутанным:

— будто не хватало деталей,

— будто сначала лучше посмотреть экранизацию, чтобы визуально запомнить действующие лица,

— будто для того, чтобы понять происходящее, книга должна быть раза в 3 длиннее.

Многие сравнивают Юлию Яковлеву с Акуниным, мол только ей удалось так же умело подобраться к жанру исторического детектива. Окей, видимо, это мне к нему подобраться невозможно. Мое восприятие не способно удерживать так много деталей, чтобы с интересом скользить дальше и дальше по сюжету, разгадывая загадки.

В детективном жанре в моем личном ТОПе как и прежде остается Тана Фрэнч.

Но если вы любители исторической классики, книга наверняка понравится.

Восемьсот двенадцатый год —
Даст ненастья иль крах династий?
Будет петь и рыдать народ
И еще, и еще двенадцать!
Вознесенский "Юнона" и "Авось"

На самом деле, действие "Таинственной невесты" происходит уже не в знаковом для России 1812, а в рядовом 1813. Да и есть ли они в действительности, эти особо значимые годы? Барышней, очарованная Вознесенским, я и впрямь верила в особую магию для России числа "12", ну, типа: 1917 Революция, 1929 (что было? ну что-то же было), 1941 - Великая Отечественная, 1953 - смерть тирана, 1965 (а что тогда?), 1977 (?), 1989 (Перестройка. но вообще-то она раньше), 2001, 2013 - ничего. ничего. И что-то значимое происходит постоянно.

В жизни гусарского ротмистра Матвея Мурина, которого распутывание интриг и разгадывание загадок привлекают больше бряцания оружием на поле боя, хотя по части "он в сражениях империю прославил" у героя тоже все в порядке - воевал, кровь проливал, долг патриота и гражданина выполнял. Так вот, для Мурина начало весны 1813 ознаменовано ссылкой. Никакой официальной опалы, даже и напротив, августейшие особы передали через брата Ипполита, что весьма довольны тем, как он не позволил посрамить честь русского офицерства в расследовании дела "Бретера". Но тот же осторожный и прозорливый царедворец брат знает, как близок царский гнев бывает к царской любви, и советует Матвею на время удалиться в родовое имение.

Тем более, что и повод имеется, провести ревизию ущерба, нанесенного войной. В кулуарах вовсю обсуждают, что государь компенсирует из казны дворянам, утратившим в результате нашествия собственность. В общем - поезжай, Матвей, от греха и для пользы семейному состоянию. И вот он едет, чтобы найти в фамильном Мурино мерзость запустения, родные пенаты спаленными, и по поводу виновности в том солдат подлого Буонапарте сомнения столь велики, что лучше бы не думать на эту тему вовсе, а обратить взоры на менее чреватую неприятными открытиями жизнь губернского города.

По контрасту с блистательным Петербургом нравы здесь проще, люди кажутся куда более душевными, а от столичной приверженности светским условностям общество и вовсе кажется свободным. Такое, немного ощущение Онегина, скучавшего в дядиной деревне, дивясь на простоту нравов. Однако идилличность этого патриархального рая обманчива, так главный предмет обсуждения в гостиных - смерть помещицы Юхновой. Оборотистая и прозорливая барыня, в отличии от большинства соседей, сумела не потерять, а приумножить состояние и вот поди ж ты - скончалась прямо на глазах всего уездного дворянства, на светском приеме.

Судачат о ее смерти много, верит, что произошла она от естественных причин мало кто, и по-хорошему Матвею не думать бы о том, что его не касается. Но кто и когда слушает этого "по-хорошему", когда в крови бродит страсть к скандалам-интригам-расследованиям? А наш герой таков, и история изрядной самодурки, лишившей наследства двух старших беспутных детей, что живут при ней, в пользу младшего (не менее беспутного, но который теперь воюет), да к тому же приблизившей к себе чужачку - ни разу прежде не виданную Таинственную невесту этого младшего - эта история не дает Мурину покоя.

И, будьте уверены, он справится с расследованием. Блестяще подтвердив, что интересоваться криминалом в нашем отечестве безопаснее, чем политикой. А очередной ретродетектив Юлии Яковлевой еще и подарит в процессе немало удовольствия.

Начав проверку несчастного случая на ипподроме, сотрудник милиции Зайцев выясняет, что это было предумышленное убийство, причем не жокея, а лошади.
Поначалу кажется, что во второй книге Яковлева провела работу над ошибками. Несколько остужена перегретая в первом романе тема со сбережением головы сыщика от чекистов, место очередного вычурного маньяка, заняло дурацкое, но в то же время необычное преступление, которое интригует и достаточно ловко подвязывается к внутриармейским разборкам. Но вместо того, чтобы загерметизировать свой детектив в военном училище, дав наконец-то своему герою проявить себя, блеснув умом или навыками, писательница под совершенно нелепым предлогом выкидывает его из едва изученного Ленинграда в новый сеттинг - к казакам в деревню. Похвальное желание автора через расследование рассказать о трагических событиях тридцатых годов (в данном случае - голод, раскулачивание...) понятно, но в отличии, например, от Филиппа Керра, мастерски вводившего своего сыщика в исторический контекст, у неё не получается сделать это естественно, заставляя происходящее выглядеть путешествием по парку с аттракционов.
К тому же Яковлева почему-то всеми силами старается отойти от собственной отличной завязки, добавляя в сюжет всё, что только можно: деревенских баб в квартире протагониста, линию с изнасилованной девушкой, "подсаженную" к следователю утомительную напарницу. А чтобы это могло хоть как то работать, ей пришлось сильно "отупить" героя, который для нужд истории начинает тормозить, переставая понимать очевидные читателю вещи.
Из-за этих проблем вся детективная часть вышла скомканной и ощущается маловажной относительно второстепенных заданий, которые постоянно приходится выполнять Зайцеву, отвлекая от по-настоящему интересного: кто и зачем убил коня?

Интересная сказка в историческом антураже. Удивительно было встретить упоминание персонажей "Войны и мир". Правда в какой-то момент стало скучно, т.к. обещанные лохматые персонажи ушли куда-то на задний план и пожалуй про них забыли. Повествование уходит в описание жизни помещиков, главная задача, которых в развлечениях и застольях быть "не хуже, чем в столице". По большому счету проблема набора рекрутов из местных крестьян волнует исключительно с точки зрения "а кто тут работать останется?" . Вопрос возник и исчез в балах и выпивке. В общем странное ощущение. Из-за наличия оборотней к современной прозе сложно отнести. А из-за игнорирования их наличия НЕ отнесение к мистике или уж к магическому реализму тоже вызывает смятение.
За книгу взялась в рамках проекта "Читаем Россию", но смоленским духом я не прониклась. За текущими заботами дворянства потерялись все упоминания и особенности смоленской области.
Даже если у книги есть продолжение, на которое намекает финал, не хочу читать.

О б о р о т е н ь – человек, способный превращаться в некоторых животных: в волка (в е р в о л ь ф), в лисицу (к и ц у н э) и т. д. У суеверных людей вызывает ужас, непонятно почему. В. П. Корнеев, например, когда у него разболелся зуб мудрости, обернулся петухом, и ему сразу полегчало.

"Понедельник начинается в субботу", АБС, 1964

Тема, конечно, мрачновата, но вышла довольно веселая безделушка. Золотой век русской литературы слишком привлекателен, слишком насыщен, слишком притягивает взгляды, поэтому любая попытка миксовать вселенные всегда будет китчем, но вопрос в том, как этот китч сделать – хорошо или плохо. Автору, пожалуй, удалось сделать хорошо.

Сюжет крепкий, образы яркие, фактура рельефная. Отсылки к классике встречаются часто, правда, не уверен, что я считал и половину. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что вдохновением служил роман «Гордость и предубеждение и зомби», который я не читал, так что о степени влияния судить тяжело. Что смущает, так это некоторая распыленность – мне показалось, что многие боковые сюжетные линии просто растворились, не оставив ощущения внятной завершенности. Армян, убитые рекруты, бумажная фабрика – интересно, но без финала, рябит, мельтешит, зазывает, но без катарсиса.

Вот Бурмин и княжна Несвицкая автору удались. Главный герой ярок и противоречив, благороден, порывист и суров. Княжна – опереточная злодейка, строящая хитроумные планы и любовные комбинации (для себя и некоторых окружающих). Они двигают сюжет, заставляя более функциональных персонажей знакомиться, переживать и совершать ошибки. И все это на фоне Страшной Тайны, которая тайна лишь для господ, а не для простого народа.

Народ автор не любит. Никто не утверждает, что должна, но не заметить некоторое отвращение не получается. Бунт рабов описал красочно, сочно даже, со сладострастием, но с нескрываемой идеей – так и надо и дворянам, и холопам. А вот вольноотпущенные крестьяне, нормальные, так сказать, участники перехода к капитализму, вот они хороши, адекватные и перспективные. Прелый запах дидактики почудился мне, но автор не стала давить на эту тему, так что аромат выветрился к следующему повороту сюжета.

Понравились мне и авторские умолчания – разжевывания по полочкам не будет, ни разницы оборотней, ни механизма трансформации никто не объяснит. Это дает простор и для фантазии, и для поиска информации. В умении заинтересовать читателя Яковлевой не откажешь.

В послереволюционном Ленинграде следователь милиции Зайцев сталкивается с цепочкой странных и на первый взгляд никак не связанных между собой преступлений.
Попытка нежанрового автора написать жанровое произведение для чего были соединены два детективных канона: советский - вайнеровский, откуда приехали пусть и чуть более ранняя, но такая знакомая по "Месту встречи" нищета, разруха и разгул преступности, а так же появление молодого чекиста в бригаде решительного следака, и забугорный - тоталитарный в лице "Парка Горького" и "Ребёнка 44", когда целью сыщика является не столько поимка преступника, сколько в процессе не быть раздавленным злым КейДжиБи.
При том, что написан материал хорошим языком и читается очень бодро, создаётся ощущение, что писательница не очень понимала как работает детектив, постоянно отвлекаясь на что-то блестящее, затягивая повествование. При этом она сильно пережала по тоталитарной линии, которая почти полностью перекрыла само расследование, учитывая, что на дворе ещё только тридцатый, с этим делом явно переторопив. Так же смущает совмещение общего депрессивного тона с глупыми фамилиями персонажей и периодически слетающими с их уст цитатами из будущей школьной программы по литературе. Вкупе с шаловливым названием, в котором как бы заложен смысл, это даёт легкий душок Донцовой.
А ещё кажется, что Яковлева до конца не была уверена, будет ли "Вдруг охотник выбегает" началом серии романов или разовой вещью, поскольку все неплохие наработки слила нелепым и резко меняющим тональность открытым финалом, в котором не ответила ни на один вопрос, при этом не справившись с главной задачей стартовой книги подобного цикла: с помощью хитрой загадки показать героя с лучшей стороны и собственно заслужить продолжение.

Скорее не понравилось, но тема ВОВ и, особенно, блокадного Ленинграда очень для меня значима и болезненна, поэтому совсем уж снижать оценку не стала.
Но вот читать эту книгу детям или пытаться узнать из неё что-то ценное и новое — не стоит.
Это очень странная и страшная сказка.
Страшная, потому что события-то реальные: многочисленные смерти, страшный голод и холод, людоедство, перерождение людей в сволочей и скотов.
Но вот тут меня несколько коробит. Конечно, было всякое. Были и гады. Процветало и мародерство, и воровство, случалось и людоедство (ужас), но где же рассказы о порядочных, честных, самоотверженных гражданах, благодаря которым этот город и выжил? Почему-то героев окружали только подонки.
А странная, потому как теории автора о "наказании" Ленинграда меня просто убили. Даже разбираться в этом не хочется. А фантазии и необычные вещи, происходящие с детьми, отнесу к голодным галлюцинациям.
Может быть, я и не права, но мне кажется, о блокадном Ленинграде надо писать честно, прямо и открыто, а не используя всякие аллюзии и метафоры, не прибегая к мифам и сказкам.

Не ожидала от формально подростковой книги такой мрачной хтони (во всех смыслах). Реализм предвоенного и военного Ленинграда мешается с жуткой потусторонней Туонелой, страной мертвых, оживают игрушки, воют сирены воздушной тревоги...
Мне показалось очень странным неумение/нежелание главных героев близко общаться между собой: вроде бы они одна семья, частично уцелевшая в пору репрессий, вынужденная выживать в блокаду - но это не сплачивает их на каком-то глубинном уровне, они по-прежнему внутри сами по себе. И это делает спасение их в финале каким-то несколько искусственным.

Из позитивного - автор не избегает "сложных" тем: потеря карточек, людоедство, тайное и открытое расхищение имущества эвакуируемых... Но, разумеется, это история не детская и не подростковая, несмотря на ее позиционирование таковой.

Я, как обычно, умудрилась взять цикл с четвёртой книги. На сюжетное понимание книги это повлияло несущественно: осталось 1-2 вопроса, легко разрешимые при чтении по порядку. Не пострадало от этого и моё общее восприятие книги.
Неожиданно своеобразным оказалось это городское фэнтези времён Отечественной войны. В центре – ещё не семья из четырёх покалеченных войной человек и мечущаяся по родному городу в поисках потерянной семьи то в образе кошки, то в личине умершей девочки Таня. Дети-сироты, инвалид без точки опоры, прямолинейная и закомсомоленная завуч, волшебные куколки и инфернальные персонажи кажутся второстепенными (но важными!) на фоне побитого города. Где его парки? Где его каналы? Где его золото? Где его музыка? Где его смех? Таня, вернувшаяся из …(я же читала только чётвёртую книгу) не узнаёт его. В каждом переулке – темнота и смерть. В каждом доме – горе. Разрушенный и развороченный город отражается в таких же разрушенных и развороченных судьбах, в пустом рукаве красавицы Людочки, в диких глазах Шурки, в молчании Сары, в одиночестве соседки, в беспомощности дяди Яши. Город накрыло волчье небо, под которым дети вырастают в диких зверей.
Рваные короткие предложения поначалу с трудом складываются в стройный текст, а затем очень органично и созвучно, как отрывистый лай огрызающихся волчат, сопровождают события. Завораживающе перекликается мистика с реальностью, пугает Король игрушек своей потусторонностью, ожившие мифы вызывают мурашки. А Шурке не страшно: он ищет сестру. Ищет везде: рядом и по другую сторону. Бросается Бобка в спасительный фантазийный мир, где есть то, что дорого тебе. Кружит вокруг Таня.
И как странно всё обрывается свистом пуль. Но это значит, что будет ещё книга. Это значит, здравствуй, цикл.