Золотой храм

С большой осторожностью читаю японских авторов. Все-таки их культура особенно отличается от нашей, и я всегда боюсь просто не уловить или не понять вещей очевидных для японца и абсолютно, не имеющих значений, человека западной культуры.
А если учесть, что Юкио Мисимо даже для своих соотечественников при жизни был личностью эксцентричной, и умер весьма эпатажно, совершив публичное харакири, то игнорировать вступление, написанное Григорием Чхартишвили (Б.Акунин) было бы просто преступлением.
Не уверена, что мне до конца удалось разобраться во всех идейных замыслах автора, но эта статья, действительно, помогла мне хоть чуточку понять его жизненную философию.

Роман основан на реальных событиях, случившихся в знаменитом Золотом храме в Киото в 1950 году.
Кульминация романа здесь явно не ключевое событие, она уложилась буквально на четырех страница и описана очень поверхностно, хотя для самого Храма это событие имело разрушающее значение в прямом смысле этого слова.
А вот весь роман – это, по сути, завязка - исповедь, которая должна помочь читателю понять мотивы, которые привели главного героя к финальным событиям.

Известно, что образ главного героя Мисимо списывал с себя.
В мысли и слова Мидзагути – главного героя, автор вкладывает свои рассуждения на тему красоты и уродства, созидания и разрушения, жизни и смерти.

Мидзагути – сын священника захолустного храма, с детства не отличающийся сильным здоровьем и имеющий сильный речевой дефект – заикание, был постоянным объектом насмешек одноклассников. Именно заикание воздвигло стену между ним и окружающим миром, развило замкнутость и любовь к уединению.

С самого раннего детства отец рассказывал о Золотом Храме, который называл самым прекрасным созданием на Земле. Со временем Храм превратится для Мидзагути в некий фетиш, объект поклонения.
Золотой Храм – совершенное воплощение красоты, молодой монах – нечто уродливое и далекое от совершенства, они, как два антагониста сольются в странном противостоянии.

Открывая внутренний, не совсем здоровый, на мой взгляд, мир своего героя, Мисимо транслирует свою философию, которой он придерживался на протяжении всей жизни: СМЕРТЬ делает ПРЕКРАСНОЕ ещё более необычным, волнующим, завораживающим. Для него эти два понятия всегда являлись частями неразрывного равенства.

И Мидзагути выбирает СМЕРТЬ для совершенного воплощения красоты…

Мисимо нередко сравнивают с нашим Федором Михайловичем. По атмосфере этакая японская Достоевщина – тяжелая, гнетущая.
Но мне понравилось читать, и это оказалось легче, чем я могла себе представить.
Намного сложнее собрать мысли и написать отзыв.

Читая эту книгу, не успевая за движениями души героя, я вспоминала слова, которые мне говорила мама в детстве: первое прочтение - это второе прочтение. Оно у меня еще впереди.

В известной мере для меня с этой книгой началось знакомство с азиатской литературой. До этого я соприкасалась с ней лишь по верхам. Знала японцев, как людей очень выдержанных – а книга невероятно страстная. Мне до конца не удалось проследить за всеми движениями души героя и понять, почему же ему такое облегчение принесла мысль о том, что он сожжет храм - аж крылья расправились. И все же есть желание с книгой не расставаться и прислушиваться дальше. Потому что все в ней нетривиально: и удивительно точная внимательность к природе, к каждодневному, к дуновениям, к настроениям, ко всему тому, мимо чего мы, европейцы, еще в школе учимся чесать на автопилоте.

Каждое событие – не трехмерно, а многомерно. В каждой неудачной попытке героя хотя бы поцеловать девушку ты будто сидишь рядом с ним на лужайке, или прячешься за деревом, или торчишь столбом в чужой комнате - и кажется, что ты и вправду там.

Удивлена, что небольшому физическому недугу там придается такое огромное значение. Я знаю множество заик, для которых ничего особо не изменилось. Герой же пытается подружиться с другим парнем, который косолап, и оба легко находят общий язык, потому что калеки.

Думаю, для меня это лишь приоткрывшаяся дверка в мир совершенно незнакомой культуры, и меня отдельно радует, что роман этот не на одно прочтение. Хотя, возможно, рука не сразу потянется за ним снова.

Однозначно рекомендую.

Перед прочтением самого романа я ознакомилась с  анотацией на форзаце книги - молодой монах сжигает Золотой Храм...

С первых глав пыталась понять и уловить ход мыслей главного героя, что же его привело к этому Действу. Одним из ярких звоночков, демонстрирующим его сущность на мой взгляд стал эпизод топтание сапогом упавшей проститутки. И с каким наслаждением главный герой описывал процесс. Да, есть категория людей,испытывающие удовольствие от боли других и Мидзогути один из таких.
Что мне импонирует в главном герое - он честен перед собой. Он не пытается казаться тем,кем не является, признает своё внутреннее уродство, в какой-то мере и тщеславие. Но с другой стороны эта же честность и пугает, то есть Мидзогути осознанно шел на это Действо. Как говорится в пословице "какого волка кормишь внутри себя,тот и преобладает".
Несмотря на всю черноту души в главном герое проблескивал и луч света, лучше всего это проявлялось в эпизодах с другом Цурукавой. Цурукава был для  Мидзогути как белый ангел, поднимающий его взгляд к свету. Противоположность Цурукавы -Касиваги, он  в облике земного дъявола помогал главному герою пасть еще ниже.
Мидзогути по натуре эстет. А венцом Прекрасного в его понимании стал Золотой храм. Красной нитью серез весь рассказ идет вопрос и рассуждения чтт такое Прекрасноеи для чего оно служит?
Со временем герой настолько растворился в Храме и поставил его в величие,что складывалост ощущение Храм стал для него своего рода крестражом и светлая частичка души отдана Храму. Так при сожжении, Мидзогути не только уничтожил Прекрасное он убил свою душу.
При его Действе сожжения храмая задумалась...Золотой Храм -Прекрасное, огонь тоже Прекрасен. Получается одна красота уничтожила другую.

Книга понравилась тем, что можно поразмышлять не только почему был сожжен Золотой храм.
Автор предоставляет возможность поговорить, подумать и даже поспорить с героями.
Например, вот цитата Касиваги:

Мир может быть изменен только в нашем сознании, ничему другому эта задача не под силу. Лишь сознание преобразует мир, сохраняя его неизменным. Вселенная навсегда застыла в неподвижности, и одновременно в ней происходит вечная трансформация.

Действительно ли мир меняется только в сознании?
Действительно ли именно  так зарождаются зверства?

Он говорил, что самые кошмарные зверства и жестокости зарождаются в ясный весенний день, когда вокруг зеленеет подстриженная травка и ласково светит солнце.

Душа моя умирилась, страх, владевший ею, исчез. Вот каким в моем представлении должно быть Прекрасное. Оно обязано отгородить, защитить меня от жизни.

В защите от жизни главная задача Прекрасного?