Мадонна в черном

Как бы не были интересно, лаконично написаны рассказы, но от "Жизнь идиота" и "ЗК" прямо накрыло депрессией, какой-то безнадегой. Поэтому пошла к тетке Википедии за ответами.
И оказалось, что не показалось.

"В автобиографичных «Зубчатых колёсах» писатель описывает свои галлюцинации."

"Навязчивыми стали мысли о самоубийстве. Всё это выражено в предсмертных «Жизни идиота», «Зубчатых колёсах» и «Письме старому другу». После долгих и мучительных раздумий о способе и месте смерти 24 июля 1927 года он покончил с собой, приняв смертельную дозу веронала."

Автор пошел по следам матери, которая покончила жизнь самоубийством в психлечебнице.

– Ну, как вы в последнее время?

– Все еще нервы не в порядке.

– Тут лекарства не помогут. Нет у вас охоты стать верующим?

– Если б я мог…

– Ничего трудного нет. Если только поверить в бога, поверить в сына божьего – Христа, поверить в чудеса, сотворенные Христом…

– В дьявола я поверить могу…

– Почему же вы не верите в бога? Если верите в тень, почему не можете поверить в свет?

– Но бывает тьма без света.

– Тьма без света – что это такое?"

"Когда он написал «Жизнь идиота», он в лавке старьевщика случайно увидел чучело лебедя. Лебедь стоял с поднятой головой, а его пожелтевшие крылья были изъедены молью. Он вспомнил всю свою жизнь и почувствовал, как к горлу подступают слезы и холодный смех. Впереди его ждало безумие или самоубийство. Идя в полном одиночестве по сумеречной улице, он решил терпеливо ждать судьбу, которая придет его погубить."

"СМЕРТЬ
Он не умер с нею. Он лишь испытывал какое-то удовлетворение от того, что до сих пор и пальцем не прикоснулся к ее телу. Она иногда разговаривала с ним так, словно ничего особенного не произошло. Больше того, она дала ему флакон синильной кислоты, который у нее хранился, и сказала: «Раз у нас есть это, мы будем сильны».

И действительно, это влило силы в его душу. Он сидел в плетеном кресле и, глядя на молодую листву дуба, не мог не думать о душевном покое, который ему принесет смерть."

Совсем не радужный текст, не правда ли, хотя цепляет.

В общем, у кого депрессия или плохое настроение , советую пройти мимо этой книги

Первая. Хотелось ли вам когда-нибудь заплакать от того, насколько прекрасно то, что вы читаете? Официально заявляю, что Лоренцо я теперь люблю не меньше, чем Алешу Карамазова. Вот только Алеша – герой монументального, сметающего все вокруг своей мощью романа, а с Лоренцо мы знакомимся в коротком рассказе. Это огромное (кстати, монументальное!) сердце – израненное, нежнейшее, теплое, сотканное из света и любви. Даже если бы в этом сборнике остальные рассказы мне не понравились вообще, только из-за «Смерти христианина» поставила бы твердую пятерку и забрала в любимое.

Вторая. Неотвратимость судьбы пропитывает каждую строку книги, как кровь – снег на поле битвы (одноименный рассказ – квинтэссенция этого ощущения). А еще от «Мадонны в черном» болит голова. Да и как ей не болеть, когда почти пятьсот страниц проглатываешь не отрываясь, залпом?

Третья. Читая еще «Ворота Расёмон», я грешным делом подумала, что проза Акутагавы – как картины Пикассо: от четких сюжетов – к сумбуру, который нельзя структурировать и проще, чем соединить в нечто цельное, расколотить молотком, чтобы уже после в меру своих смешных способностей как-то собрать из осколков. Хоть во что-то! Ну-ну… Второй прочитанный сборник как бы намекает: попробуйте расколотить молотком ветер, играющий листвой, или тень, которую вы на миг увидели боковым зрением, и «хоть во что-то» собрать. Может, даже тень самого автора…

Четвертая. Цитирую Акутагаву («Слова пигмея»):

Мои любимые произведения – я имею в виду литературные – это произведения, в которых я могу почувствовать автора как человека. Человека со всем, что ему присуще, – мозгом, сердцем, физиологией.

Короткие заметки о том, на что мы обычно не обращаем внимания, заметки-ощущения, заметки-мимолетные впечатления – вот что необходимо для одной-единственной вещи: почувствовать автора. Посмотреть на обыденность, сладкую или невыносимую, его глазами. Увидеть, как он воспринимает освещение, звуки, чьи-то слова. Это острее и явственнее, чем самые увлекательные сюжеты, заставляющие лихорадочно перелистывать страницы. Вас когда-либо спрашивали, с каким автором вы бы хотели встретиться и поговорить? Я не уверена, что хотела бы выпить с Акутагавой и побеседовать о его рассказах. Но я была бы очень не прочь (не самое «чистенькое» желание, но ведь автор в своих работах откровенен до вывернутого нутра и заслуживает того же) заглянуть ему в голову, понять, какими были его мысли, чье созвучие с моими собственными впечатлениями пугает, и узнать: почему так?.. Он бы написал еще много вещей, по силе сравнимых с теми же «Смертью христианина», «Мадонной в черном», «Хунаньским веером», «Житием святого Кирисутохоро», «Убийством в век просвещения» (и это только из данного сборника!).

Лет десять назад, листая книгу Акутагавы в магазине, я поставила ее обратно на полку с мыслью: «Зачем мне это нужно?» И хорошо сделала. И правильно! Тогда бы не поняла и не приняла. Навсегда оставила бы этого автора в стороне и потеряла собственное отражение в зеркале.

Отражение, которое вижу нечасто: лишь тогда, когда свет падает под особым углом…

Сборник «Мадонна в черном» хочется рекомендовать в первую очередь людям, которые не просто знакомы с писателем, а еще и любят его творчество. Связано это с заметками автора о своей жизни и своем мнение на разные жизненные темы. Для меня, человека абсолютно не знакомого с Акутагавой, читать подобные «рассказы» («О себе в те годы», «Разрозненные заметки») было немного странно и даже как-то неловко. Другое дело читать подобное у любимого вам писателя, тогда тут относительно любая писанина будет интересна.

Еще один «спорный», но очень интересный момент – это тема христианства в Японии. О религии японский писатель пишет самобытно, но как-то с надрывом что ли.... Читать не всегда легко и приятно.

Лучше всего читать именно художественные произведения из этого сборника. Например, тот самый рассказ «Мадонна в черном». Классическая история о злосчастном артефакте, который приносит неудачу своим владельцам, у Акутагавы-сана получилась очень атмосферной. Или история в духе древнего эпоса «Сусано о-но-микото на склоне лет», а может даже сказки, которая захватывает, а смогут ли герои спастись и перехитрить злодея.

По первому впечатлению, не могу сказать, что литература Рюноске Акутагавы выделяется чем-то особенным. Что-то непритязательное, легкое, не возлагающая на себя ярлыка «важной» литературы. А вот страждущим до всего японского – рекомендую.