Цитаты из книг автора «Вирджиния Вулф»

Опасно быть только мужчиной или только женщиной; надо быть женственно-мужественным или мужественно-женственной.

В литературе может оказаться больше истины, чем в фактах.

Она посмотрела на Питера Уолша. Взгляд, пройдя насквозь годы и чувства, неуверенно коснулся его лица; остановился на нем в поволоке слез; вспорхнул и улетел, как, едва тронув ветку, птица вспархивает и улетает. Осталось только вытереть слезы.

Всем без исключения женщинам стоило бы усыпать цветами надгробие Афры Бен, которая совершенно возмутительным — но вполне справедливым — образом покоится в Вестминстерском аббатстве, ведь именно Афра Бен отвоевала их право на собственное мнение. Это благодаря ей и ее сомнительной репутации сегодня я могу спокойно предложить вам заработать себе пятьсот фунтов в год.

Раз можно измерить, как влияет на крысу потребление первоклассного молока в сравнении с молоком обычным, наверняка можно измерить, как подобное противодействие губительно влияет на творческий ум. В первом случае рядом ставят две клеточки с крысами, и одна из них всего пугается и хиреет, а вторая растет, лоснится и наглеет. А какую же пищу получают женщины-творцы?

Вот почему Наполеон и Муссолини так настаивали на женской неполноценности — без этого они лишились бы возвеличивания. Это частично объясняет, почему мужчины так нуждаются в женщинах. А также почему любое женское замечание лишает мужчин покоя: нельзя сказать, что книга скучна или картина беспомощна, не всколыхнув шквал боли и гнева — несоразмерный той реакции, которую вызвала бы сходная критика, но от мужчины. Если женщина начнет говорить правду, силуэт в зеркале скукожится и утратит жизненные силы. Как же ему раздавать суждения, воспитывать дикарей, творить закон, писать книги, наряжаться и выступать на приемах, если за завтраком и ужином он не будет видеть себя в увеличенном масштабе?

Такова природа человека: сердце, тело и мозг у нас крепко связаны, а не хранятся по отдельности (как наверняка будут через миллион лет), и без хорошего ужина хорошей беседы не бывает. Если не поужинать как следует, то ни думать, ни любить, ни спать не получается. От говядины с черносливом внутренний свет не загорится. ВОЗМОЖНО, мы попадем в рай, и там, МОЖЕТ БЫТЬ, нас встретит Ван Дейк — говядина с черносливом порождает сомнения и придирки.

А странно, в парке – вдруг – какая тишина; жужжанье; дымка; медленные, довольные утки; важные зобатые аисты; но кто же это шествует, выступая, как ему и положено, на фоне правительственных зданий, держа под мышкой папку с королевским гербом, кто как не Хью Уитбред, старый друг Хью – дивный Хью!

Она вошла, легкая, высокая, очень прямая, навстречу сиянию на бляшке личика мисс Пим, у которой всегда были красные руки, будто она держала их вместе с цветами в холодной воде.

Чарльз Тэнсли считает его крупнейшим современным мыслителем, – сказала она. Но ему было этого мало. Он требовал сочувствия. Чтобы его убеждали, что он нужен; необходим; не только здесь, во всем мире.