Цитаты из книг автора «Вирджиния Вулф»

Тщеславием было бы утверждать, что человеку должно быть довольно покоя; люди стремятся к действию, и если не находят, то сами становятся движителями. Миллионы обречены на куда более постылую участь, чем я, и миллионы втихомолку ропщут на судьбу. Кто знает, сколько бунтарей вызревает в населяющей Землю человеческой массе. Считается, что женщины по природе своей спокойны, но женщины чувствуют так же, как и мужчины; им так же нужно применять свои навыки и усилия, как и их братьям; они страдают от ограничений и бездействия, как страдали бы мужчины; и лишь самые ограниченные из более привилегированных обрекают их готовить пудинги, вязать чулки, играть на пианино и вышивать сумочки. Как глупо запирать или высмеивать тех, кто стремится к большему, чем уготовил обычай их полу.

С чрезмерным пылом рассуждая о женской неполноценности, профессор, возможно, стремился утвердить собственную полноценность.

Если сначала почитать историков, а потом поэтов, складывается довольно причудливый образ: гусеница — но с орлиными крыльями; олицетворение жизни и красоты — нарезает сало на кухне. Но эти удивительные химеры в реальности не существуют. Чтобы воплотить ее в жизнь, надо мыслить и поэтически, и прозаически: то есть помнить, что перед нами миссис Мартин тридцати шести лет, в синем платье, черной шляпке и коричневых туфлях, и при этом видеть в ней фиал, в котором бродят и мерцают невиданные силы.

Такова природа человека: сердце, тело и мозг у нас крепко связаны, а не хранятся по отдельности (как наверняка будут через миллион лет), и без хорошего ужина хорошей беседы не бывает.

Могу лишь сообщить свое мнение по одному пункту: если женщина хочет писать книги, ей понадобятся деньги и собственная комната; а это, как вы понимаете, не отвечает на вопрос об истинной сути женщин и литературы.

Интеллектуальная свобода зависит от материальных факторов.

«Хлое нравилась Оливия». Не надо пугаться. Ни к чему краснеть. В своем кругу мы можем признать, что такое порой случается. Женщинам нравятся женщины.

Она бушевала от гнева там, где следовало писать спокойно, была безрассудна там, где стоило проявить мудрость.

наивысшее величие женщины состоит в том, чтобы о ней не говорили, сказал Перикл — о котором, кстати, говорили довольно много

У меня не возникло ни малейшего желания зайти туда, пусть даже я и имела такое право: вдруг на этот раз у меня потребуют свидетельство о крещении или рекомендательное письмо от декана?