Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

На маяк

На маяк
Читайте в приложениях:
Книга доступна в стандартной подписке
287 уже добавило
Оценка читателей
3.81

«– Да, непременно, если завтра погода будет хорошая, – сказала миссис Рэмзи. – Только уж встать придется пораньше, – прибавила она.

Ее сына эти слова невероятно обрадовали, будто экспедиция твердо назначена и чудо, которого он ждал, кажется, целую вечность, теперь вот-вот, после ночной темноты и дневного пути по воде, наконец совершится. Принадлежа уже в свои шесть лет к славному цеху тех, кто не раскладывает ощущений по полочкам, для кого настоящее сызмальства тронуто тенью нависшего будущего и с первых дней каждый миг задержан и выделен, озарен или отуманен внезапным поворотом чувства, Джеймс Рэмзи, сидя на полу и вырезая картинки из иллюстрированного каталога Офицерского магазина, при словах матери наделил изображение ледника небесным блаженством. Ледник оправился в счастье. Тачка, газонокосилка, плеск поседевших, ждущих дождя тополей, грай грачей, шелест швабр и платьев – все это различалось и преображалось у него в голове, уже с помощью кода и тайнописи, тогда как воплощенная суровость на вид, он так строго поглядывал из-под высокого лба свирепыми, безупречно честными голубыми глазами на слабости человечества, что мать, следившая за аккуратным продвижением ножниц, воображала его вершителем правосудия в горностаях и пурпуре либо вдохновителем важных и неумолимых государственных перемен…»

Лучшие рецензии
Kate_Lindstrom
Kate_Lindstrom
Оценка:
68

Если бы я познакомилась с Вирджинией Вулф... мы бы друг друга поняли.
Но она далеко от меня - за гранитной плитой книжного переплета. Каждый сам за себя, и некому задать вопрос.
Она нанизывает реальность, как стеклянные бусинки на детское ожерелье. Воздушно-манящая, неприступно холодная, болезненно красивая.

Увидев друг друга, мы бы вынесли две не пересекающихся линии. Допустим, шел бы дождь.
Я вижу женщину с печатью отчаянной грусти на лице, с острым, уверенным профилем. Идет дождь. Вот и все, что мне под силу сказать.
Она бы увидела мерцание мириад капель, превращенных по прихоти ветра в маленькие, игрушечные торнадо, которые никому не навредят, а впрочем, это как посмотреть. И молодую женщину, у глаз которой каскадами льется вода, рисует вихри, смешные маленькие вихри, но та женщина их почему-то не замечает. Возможно, она думает о грозе. А возможно, ей сейчас припоминается давно упрятанное в мешок ненужного во взрослой жизни воспоминание о том, как будучи девочкой, она промокла насквозь июльским ливнем. И что-то блеснет в ее лице, когда она пройдет мимо.

В Вирджинии - громадная сила, которую она сама в себе не может объяснить, как не сможет и всякий читатель. Мне стоило больших трудов пропускать через себя ее всестороннесть, обычные слова в ее устах превращались в загадки сфинксов, в расплывчатые силуэты на картинах Моне. Мы по разные стороны баррикад: она созидает, а я, блеклая тень, так же точно пытаюсь анализировать.
Это попытка анализировать воздух. Но нет, она не пуста, вовсе не в этом смысле.
Ею дышишь, настолько она целостна.
От нее перенимаешь почти невыносимую для плеч тяжесть - чувстововать все, не фильтруя. Честно скажу вам, в мои грани восприятия не укладывается, как можно жить, позволяя всем мыслимым микро и макрокосмам вливаться в недра сознания.

На той стороне она опять мучительно отбрасывает перо. Я, здесь, сейчас, в попытках сделать ее понятной для себя - тоже перо отбрасываю. (Фигурально, конечно. Могу отбросить клавиатуру, что будет эффектно, но непрактично.)
Если бы не леса условностей, если бы не моря десятков лет меж нами. Уверена, она была примечательным собеседником, но увы, на ее паутинных монологах лежит печать безмолвия.

У меня столько вопросов к ней... но мы никогда не встретимся. Поэтому я складываю оружие и остаюсь как есть: вопрошающая, покоренная, смотрящая на профиль писательницы, за которой мне не угнаться.

То, что чувствуешь, - невозможно словами сказать.

***
Луч срезал с крыши солнце, поблескивал утомленный дождь. Почему-то Петербург. Тротуары проплывают людьми. И вдруг - она.
Вот что будет сниться мне, когда я захочу узнать ответы на свои вопросы.

Читать полностью
Unikko
Unikko
Оценка:
61

И всё-таки «На маяк» - слишком женский роман…

Несмотря на очевидные (и блестящие!) литературные достоинства – особенно в части стилистики: stream of consciousness в исполнении Вирджинии Вулф бесподобен и самобытен, это не джойсовский непосредственный поток мыслей, а лирическое перефразирование (она думала, она говорила себе, он понял…), - и оригинальную художественно-философскую идею роману не хватает лёгкости, законченности, словно автор никак не мог с ним расстаться, и… уверенности. Нет здесь той решительной последней черты, как на картине Лили Бриско, чтобы читатель мог сказать «вот как ей всё это явилось».

Не секрет, что для Вирджинии Вулф этот роман был попыткой самоанализа, способом найти ответы на многие мучающие вопросы, связанные с родителями и детством – «правда, рассказанная о себе, способствует самопознанию», - и можно найти много общего между сюжетом романа и биографией писательницы. Но нам говорят: деспотичный отец (прототип мистера Рэмзи) и жертвенная мать (миссис Рэмзи, образ невероятный, почти фантастический); постойте, если кто и выглядит в романе деспотичным, так это именно миссис Рэмзи… Так был ли самоанализ успешным? Не оказался ли он направлен только на субъективные переживания, исключая оценку внешних, объективных обстоятельств и условий?

В книге прекрасно переданы муки творчества – «головокружение перед чистым листом бумаги» - через размышления самокритичной и требовательной к себе, но одновременно и самоуверенной Лили Бриско. Беда только в том, что лейтмотивом романа становится несколько раз повторяемая мысль «женщины не владеют кистью, женщины не владеют пером» - вот она, исключительно женская позиция! Почему однажды высказанные слова не самым уважаемым и авторитетным (в контексте романа) представителем мужского пола так беспокоят героиню? Как писала Симона де Бовуар «привилегия, которой мужчина обладает с самого детства, заключается в том, что его предназначение в качестве человеческого существа не вступает в противоречие с его судьбой как представителя мужского пола». Наверное, это многое объясняет, учитывая положение с женским вопросом в то время и личную судьбу Вулф. Но здесь, мне кажется, кроется основная проблема: автор, как и близкая ей героиня Лили Бриско, слишком много думает о том, что она - женщина… Словно её «женский пол» её же смущает и стесняет и заставляет сомневаться в себе, она будто всё время укоряет себя «Я так думаю (делаю, вижу и т.д.), потому что я женщина», забывая, что она в первую очередь Человек…

Читать полностью
Little_Dorrit
Little_Dorrit
Оценка:
41

И тут на меня нашло облако, моё сознание впало в состояние полусна и отказалось со мной сотрудничать. Построение текста по типу «поток сознания», слишком для меня тяжело даётся, мне не комфортно, приходится себя пересиливать, а это отнюдь не плюс для меня. До этого на ура прошёл её роман «Миссис Дэллоуэй», который я вспоминаю в приятных и радостных оттенках. А здесь, вроде и всего ничего читать, а не поддаётся. Монотонно, монолитно, почти бессмысленно. Усмехнулась – модерн.… Совсем не то, далеко от меня, все эти линии, все эти штрихи. Всё как в замедленной съёмке, когда кивок головы длиться 2, а то и 3 часа.

Во главе картины Миссис Рэмзи, её муж мистер Рэмзи, их 8 детей и их гости. На первый взгляд все счастливы, все довольны и мечтают поехать на маяк. Но всё это ложь, потому что их головы заняты совсем другими вещами, банальной повседневностью. Кто вам сказал, что во время чтения детям, женщина будет занята интересами ребёнка? Не обязательно, в это время она может думать абсолютно о чём угодно. И эти мысли постоянно меняются, перескакивая с устройства дочери, заканчивая тем, что на остекление теплицы уйдёт 50 фунтов. Кажется, всего-то чтение на час ребёнку, а за это время, ты успеваешь обдумать даже свою жизнь. И это делает каждый персонаж этой истории. Я понимаю, что в голове у каждого человека много чего происходит, но это можно было бы представить красочно, образно, а не скучно, нудно и поверхностно. Словно мозг читателя был пропущен через сито. Образ маяка, это то, к чему стремишься, к чему-то новому, живому, маяк же указывает путь и, добравшись до него, всё изменится, но не здесь. Здесь тупик, раз за разом, эти люди откладывают этот рывок. То носок не довязан, то волны большие, то вселенская усталость. Всё тщетно, всё пустое. Гораздо надёжнее размышлять чем буква Р лучше буквы П.

Очевидно тут и противопоставление прошлого, настоящему (имеется в виду год написания романа). На тот период времени, отношения начали утрачивать свою воздушность, привлекательность и очарование. Романтика сменялась деловитостью. Вот и здесь, любовь угасла, осталось лишь дружеская нота, которая через годы сменится ворчанием у камина. И как с этим нелепым портретом, в котором никто не видит красоты и отражения сущности. Глупая система обучения девушек изящным искусствам, без любви к нему, ложное восхваление, когда там даже и души нет. Но, тем не менее, привычка. И эти мысли, мысли…. Вот почему мне ближе импрессионизм, когда ты не сдерживаешь буйство красок, ты видишь мир так, как ты видишь. Не нужно скрывать свои мысли, не нужно пытаться доносить всё лишь намёками. Есть позитивный поток мыслей, а есть поток мыслей, который вгоняет в депрессию, который уничтожает тебя полностью. Здесь не созидание, здесь разрушение.

Хоть я и читала не сразу, а постепенно, но всё равно, переварить это невероятно сложно. На исследование таких романов люди тратят десятки лет, а у нас, с ограниченным запасом времени, нет выхода, кроме как схватывать на лету. Иногда, такие книги нужны, чтобы покопаться в самих себе. Чтобы их прочесть время требуется немного, а вот осознать, прочувствовать и сформулировать идею, тут да. Однако, это слишком не по мне, я ещё не достигла того состояния разочарованности в жизни, я не настолько отчаялась. Тут прослеживается полная безнадёжность, упадок сил, так было в послевоенные годы, когда люди постепенно отходили от тех ужасов, что видели. Но это уже наложило свой отпечаток. 1927ой год, интересно, догадывалась, ли уже тогда автор, что с ней будет впереди? Случайное ли совпадение, что она постоянно говорит о воде? Думаю, нет, у каждого человека есть предчувствие, что где-то впереди тебя ждёт обрыв. А здесь, здесь это очень сильно ощущается.

Роман поделён на три части, из которых больше всего впечатлила вторая. Особенно беззвучный монолог о том, как умирает дом. Да так же, как и люди, так же как и чувства. Первая же часть, очень подавляющая, хотя и раскрывает двери для дальнейших действий, но вторая часть, мне кажется, должна была быть всё же финалом. Но, автор дала шанс, завершить то, что не смогла хозяйка. И тут пришло озарение, почему именно маяк, потому что, глядя на него, появляется желание вырваться, и тут же душится

«зачем смотреть на море, когда я рядом стою?»

. В этом всё дело. Золотая клетка – вот удел большинства. В этом прорыв Вирджинии Вулф, она создала отнюдь не романтическую историю, она создала историю женской участи. Которая преследовала её ровесниц: рождение – брак – смерть. Но она показала, что есть ещё и мечта, возможность взмыть птицей, только необходимо сделать шаг, навстречу свету.

Читать полностью
Лучшая цитата
он понял, как хрупки дружеские отношения, даже самые милые отношения. Жизнь разводит.
В мои цитаты Удалить из цитат