Отзывы на книги автора «Умберто Эко»

Многие художники оставили заметки о поэтике, описания своего творческого труда, целые эссе по вопросам эстетики. Но никто, кроме Джойса, не заставлял своих персонажей столько рассуждать о поэтике и эстетике.

Вот я уже почти, ну почти совсем морально готова к чтению "Поминок по Финнегану", и тут "Поэтики Джойса" пришлись как нельзя кстати.

Мне тут недавно где-то бросилось в глаза мнение, что с "Поэтик" хорошо начинать знакомство с джойсовским литературоведением. У меня же случилось наоборот - я пришла к этой книге уже после того, как перечитала довольно много литературной критики о Джойсе, и многие из работ, упоминаемых в "Поэтиках" я уже успела прочитать.

Но тем и интереснее было мне читать умницу и эрудита Эко. Он разложил мне все по полочкам, и его мнения о пропорциях между католическим, схоластическим, метафизическим и новоисторическим у Джойса меня лично очень убедили .

У Эко какая-то чудесная гармония и в специальных его работах тоже - он пишет красиво, убедительно, обоснованно и пользуется совершенно потрясающим багажом знаний в области литературы, истории, науки, лингвистики. Захватывающе, очень интересно и очень четко.

Умберто Эко — не только молодой романист, но и уважаемый учёный, и в некоторой степени я считаю его своим светом (светочем) в окошке: он рассуждает о проблемах, знакомых почти всем, кто пробовал себя в литературе, и рассуждает на очень высоком уровне, до которого невольно хочется дотянуться, чтобы суметь понять проблемы собственные и найти для них какое-то решение. Самообразование, самообразование и ещё раз самообразование.
Если быть откровенной, дочитав книгу, я осознала, насколько же скудны знания мои, и что не зря я так страдала некогда, читая «Имя розы», — и устыдилась. Ну и поделом мне. Такая вот я самоуверенная и несмышлёная, а для многих, думаю, очевиден тот факт, что Эко пишет любые свои тексты только в расчёте на подготовленного читателя. При чтении «Откровений» меня от взрыва мозга спасло только то, что моё образование — наполовину филологическое, и что в годы учёбы я тяготела к философии, пусть даже не всё могла понять: короче говоря, большинство узкоспециализированных словечек оказалось мне по силам, а почти все примеры (книг, авторов, художественных приёмов) — знакомы, понятны и не вызвали вопросов. Да-а-а, книга не для слабаков.

Книга не для слабаков состоит из четырёх лекций, прочитанных Умберто Эко в Гарварде, но никогда не издававшихся под одной обложкой ни на английском, ни на итальянском (таким образом, публикация в 2013 году на русском языке — первая), и включает:
1. «Слева направо» — это воспоминания писателя о том, как он создавал свои романы; автор делится тяготами и опытом писательства: от зарождения замысла до отношений с людьми, прочитавшими книгу.
2. «Автор, текст и толкователи» — а точнее, их философское соотношение: что хотел сказать автор в тексте и как этот текст в дальнейшем понимается толкователями.
3. «Размышления о литературных персонажах» — природа персонажа как объекта познания и тонкости читательского восприятия с философской точки зрения.
4. «Мои списки» — причины и примеры использования списков в качестве художественного приёма.
Каждая лекция интересна и обособлена, между собой они перекликаются только научным подходом к осмыслению той или иной проблемы (причём имя науки — не обязательно «литературоведение»). Между чтением каждой из них по-хорошему надо брать паузу, — чтобы усвоить прочитанное, перепроверить кое-какие факты, найти применение для себя, — и всё равно полностью исчерпать кладезь мыслей невозможно. Поэтому ниже я зафиксирую некоторую часть основных мыслей книги в моём пересказе и своих собственных соображений, список которых в дальнейшем будет пополняться.

***
Чтобы выносить какие-либо суждения по поводу информации, изложенной в первой лекции, нужно прочитать все романы Умберто Эко, причём прочитать хорошо, чтобы понравилось и даже было понятно. На данный момент я прочитала только «Имя розы», но прочитала из рук вон плохо, поэтому можно считать, что не открывала книгу вовсе.
Вывод: прочитать и перечитать книги Эко и вернуться к первой лекции.
Примечание: читать и понимать книги будет легче, если перед этим прочитать первую лекцию.

***
Читатель заключает с автором негласный договор, что принимает на веру описанный в книге мир. Следовательно, автор, отталкиваясь от представлений об эрудированности своего читателя, волен фантазировать в тексте о чём угодно — однако у «чего угодно» есть осязаемые границы, потому что если правдоподобие будет попрано неудачным или наглым образом, это окажется неуважением к читателю — а неуважения к себе читатель ни за что не стерпит, и автор окажется предан забвению. В свою очередь, читатели в соответствии с уровнем своей эрудированности более-менее готовы принять определённые искажения условий, существующих в действительности, потому что хорошо (и вежливо) написанный текст воспринимается ими по тем же психическим «законам», что и реальная жизнь.
И действительно, мы все не раз отмечали, что в чём-то восприятие выдумки и реальности схоже: мы испытаем потрясение, узнав, что Анна Каренина покончила с собой, — потрясение такой же силы, как если бы это случилось с каким-то близким родственником. Однако в дальнейшем восприятие меняется: дочитав роман до конца, мы будем знать непреложный факт, что Анна Каренина мертва (немного взгрустнём и забудем), но испытаем облегчение, что родственник не умер, а мысль об этом была всего лишь минутным наваждением.
Почему мы относимся к литературным персонажам как к реальным людям? В тексте мы идентифицируем их как носителей определённых свойств, и нередко находится персонаж, чувства которого читатель проецирует на себя, потому что в ходе первичной идентификации обнаружил, что у них много общего. С учётом подобного отождествления нет ничего удивительного, что мы испытываем страх или сострадание, глядя на то, что происходит с трагическими героями. Важную роль играет и степень совпадения нарративной стратегии с культурными ожиданиями читателя:

Так, в середине девятнадцатого века читатели проливали слезы и даже рыдали над судьбою Флер де Мари, героини «Парижских тайн» Эжена Сю, тогда как сегодня злоключения бедной девушки оставляют нас цинично безучастными. При этом всего несколько десятилетий назад многих глубоко тронула история Дженни из книги Эрика Сигала «История любви» (и её экранной версии).

И нельзя забывать о том, что люди открывают многие книги только затем, чтобы испытать яркие эмоциональные иллюзии (в таком случае принятие на веру выдуманного мира — уже не негласный договор, а насущная потребность).
Вывод: по тому, насколько сильно читатель сопереживает герою, можно судить, насколько убедительна вымышленная реальность.
Примечание: с поправкой на эрудированность и культурные ожидания этого читателя.

***
Некоторые часто используемые термины и понятия:
Онтологический — объективно существующий.
Эпистемологический — то же самое, что «гносеологический», то есть основанный на познании, познавательно-оценочный.
Доксастические миры — таковы миры мнения, основанные на наших познаниях или вере; а знания человеческого индивидуума, даже выдуманного, как известно, могут зиять дырами и пробелами.
Энциклопедический факт — факт, основанный на знаниях, полученных и доказанных специалистами; то, что мы могли бы проверить на собственном опыте, но предпочли делегировать проверку специалистам.
Партитурный подход — когда автор написал в книге нечто, что в рамках этой книги является бесспорно достоверным. Можно сказать, что партитура — это контекст.
Диагностические свойства — свойства, присущие каждому литературному персонажу или реальному историческому лицу (которое в силу срока давности воспринимается как литературный персонаж), по которым их можно точно идентифицировать, даже если остальные свойства изменились. (Важно при литературном ревизионизме.)
Перцептуальный — связанный с восприятием, обычно подразумевается чистое восприятие без участия разума.
Вывод: положить под подушку философский словарь и спать на нём несколько ночей перед тем, как взяться за чтение «Откровений» снова.
Примечание: не забыть купить философский словарь.

***
Глава о списках оказалась неожиданной, во всяком случае, мне никогда не приходило в голову, что список может использоваться как литературный приём. Но автор приводит такую подробную классификацию и столько убедительных примеров, что недоверчиво относиться к такому подходу становится попросту невозможно.
Списки бывают практические (прагматические) и поэтические (литературные, эстетические). Поэтические списки могут приводиться для того, чтобы передать ощущение невыразимости; или хватить через край; или насладиться самим процессом перечисления; или передать впечатление хаотичности какого-либо явления/события; или… или… Слишком много цитат, оригинальная информация плохо усвоилась.
Вывод: подумать над тем, как можно использовать такой приём.
Примечание: когда созрею для чтения Эко, надо запастись терпением, потому что ни один из его гигантских списков нельзя пропускать. Блин.

***
Продолжение следует (:

Автор в простой форме приводит примеры как студенту написать интересную работу, при этом не потратить на исследование почку. 

Хоть я давно уже не учусь, но поточные книги читать продолжаю. Хоть автор и говорит что данная книга полезна тем кто в данный момент учиться в институте и готово тратить на свой диплом несколько месяцев, его советы можно и применять в работе( если конечно ваша работа подразумевает написание текстов или сообщений).

Автор поднимает такие вопросы как: откуда взять тему, как определить цели и задачи своей работы, как построить структуру и список литературы. Но большим успехом является общение руководителя и исполнителя. Если вам не повезло с руководителем диплома, то не стоит отчаиваться, а можно проанализировать доступные варианты и найти свою тему. 

Да, возможно в силу времени и менталитета, часть рекомендаций возможно уже устарела или неактуальна, но остальные можно применить, эта книга своего рода вдохновляющая методичка, которая может дать толчок из застоя.

Есть такой прием в фантастике - поместить героев и события в мир, соответствующий определенным (хотя и ошибочным) воззрениям о нем. И вот советские звездолеты разбиваются о небесную твердь, отважные путешественники сражаются с морскими драконами (теми самыми, которых изображали на картах), а достигнув Края Земли, видят далеко внизу ноги слонов, держащих диск. В этой книге Умберто Эко как раз и использует подобный прием, но поскольку он не какой-то там жалкий писака-фантаст, потакающий низменным вкусам обитателей литературного гетто, а весьма уважаемый философ и преподаватель, то делает ловкий финт: не сам автор помещает героя в воображаемый мир, но герой это делает сам с собой. Однако выглядит использование данного приема довольно спорно - обычно это преследует какую-то определенную цель, у Эко же ничего подобного нет, или же он очень хорошо маскируется.

Главный герой, крестьянский сын, волею судьбы (и автора) становится приемным сыном императора Фридриха и, поражая всех своей способностью к языкам и убедительному вранью, начинает разрабатывать идею мифического царства Пресвитера Иоанна, якобы находящегося где-то далеко на Востоке. Убедив в этом всех, в том числе даже себя, он отправляется со своими друзьями в далекое путешествие и - поразительно - добирается до цели, хотя и не совсем. Попадая из вполне себе историчной средневековой Европы в неизведанные земли, он натыкается на всевозможных мифических уродцев - пигмеев, одноногих, кинокефалов, ушастых, безголовцев, птиц рух и тому подобный сброд. И здесь наступает странность - все это путешествие и нахождение в преддверии царства Пресвитера Иоанна по сути используется автором для поверхностного описания разнообразных христианских ересей. Это как микроскопом гвозди забивать - а стоило ли для такой цели огород городить?

И если первая часть книги - изящнейшая смесь авантюрного и плутовского романов - представляет из себя четкое и логичное повествование с внятным сюжетом, бесспорной внутренней логикой, определенным смыслом и видимой целью, то про вторую такого не скажешь. Про нее вообще ничего говорить не хочется. Изумительного качества нарратив превращается в бубнеж, оживляющие подробности - в сухое перечисление, события становятся синопсисом, картинка бледнеет и уплощается. Диалог главного героя с византийским летописцем Никитой Хониатом (именно ему Баудолино рассказывает всю свою историю) усыхает до отдельных реплик, идет редким пунктиром, почти исчезая.

Хочется возопить - Умберто! что ж ты творишь! Все эти заморочки в Священной римской империи, вся эта криптоистория, заруба североитальянских городов и Барбароссы - это было так интересно, так мозгодробительно и познавательно. Зачем же менять яркую искусную мозаику на тусклое марево далекого миража? Конечно, здесь тоже есть какой-то смысл и понятные высоколобым критикам аллюзии и символизм, но я как читатель чувствую себя обокраденым. Как и героям, мне вместо драгоценных лалов и смарагдов подсунули речную гальку на бечевке.

Заказывают! Даже Умберто Эко заказывают! А он соглашается, берется и пишет!

Умберто Эко невозможно читать очень много! Особенно если он размышляет в своей стезе, философии. Конечно, есть фанаты дона Умберто, которые внимают каждому ему слову или готовы постоянно с ним дискутировать. Вот для таких читателей как раз скомпонована эта книга. Именно скомпонована! Части этого сборника не имеют абсолютно никакой общей темы (за исключением того, что все пришло из-под пера одного конкретного человека).

Здесь есть часовые-двухчасовые выступления на различных конференциях («Группа-63, сорок лет спустя», «Этика в медицинских исследованиях и европейская культурная идентичность», конференции, посвященные Пьеро Кампорези, островам, астрономии, конгресс Итальянской семиотической ассоциации). Две речи были произнесены в рамках фестиваля «Миланезиана» (Миланского международного фестиваля литературы, музыки, кино, науки, искусства, философии и театров). Основное эссе «Сотвори себе врага» было прочитано на одной из встреч, посвященных классикам, организованной в Болонском университете Ивано Диониджи. Только три эссе были именно написаны и предназначались для опубликования в журналах и газетах (вышли в «Альманахе библиофила», «Либерасьон» и «Эспрессо»).

Первое и главное ощущение от прочитанного: Умберто Эко может дискутировать по абсолютно любой теме! От революции "Викиликса" и инфузии души до прокисшего молока и мощей всех всевозможных святых. Короче, только задайте тему для разговора, и дон Умберто сможет развить ее до многочасового выступления. Конечно, больше всего понравились литературные эссе. Мы узнаем особенности поэтики Виктора Гюго, чем Вудхауз благороднее Дюма, какие писатели используют приемы "топоса мнимого незнакомца" в своем повествовании, почему некоторыми критиками Пруст и Джойс воспринимаются как фигуры первого ряда, как естественное порождение переживаемого исторического момента, в чем же заключается насущная проблема современной итальянской литературы. Достаточно шутливым показалось эссе "Остров поговорок" о "счастливой республике", до сих пор использующей пословицы и поговорки в современной жизни:

В Республике, столь явственно основанной на несправедливости, положение женщин не могло не быть трагическим. Ведь народная мудрость никогда к ним не благоволила и даже побаивалась, уверяя, что баба, огонь и море – лучше с ними не спорить, бабу от кума запирай на три двери, потому что им нельзя верить, женским слезам и конскому поту доверяй как поцелую Искариота, росточком не вышла, да хоть заправляй дышло, ревнив да рогат – все равно виноват, с бабой сперва сладко, да потом гадко, коли бабе охота – не спасут и ворота, сучка не захочет, кобель не вскочит, и вообще – черт ли сладит с бабой гневной.

А закончить об этом сборнике я бы хотел такими словами философа: "Опыт – лучший наставник, и никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь". Все же полезно было постепенно в течении месяца порассуждать с автором о совершенно различных темах современной жизни и литературы.

Так получилось, что этот небольшой сборник стал моим главным разочарованием месяца. Почему главным, хотя у него четыре звезды, а перед этим полно книг на две и даже на одну? Потому что то все было легкое чтиво, а Эко - это такая интеллектуальная подпитка, своего рода умственный катализатор, чтобы заставить читателя думать. В своей документалистике Эко всегда выбирает и темы непростые, и доводы, да еще и нарочно поясняет в предисловии: а нечего стремиться к этой псевдопростоте, а то совсем разучитесь мыслить. И в этом качестве литературно-мыслительного наставника Эко в очередной раз выступил прекрасно. Но! И с этой кучки маленьких приставучих "но" начинаются все трудности. Перед разговором об отдельных эссе нужно отметить, что первое издание этого сборника вышло в 1997 году. Для меня это тоже сыграло свою роль.

Итак, первое эссе, "Когда на сцену приходит Другой" - ответ на письмо кардинала Мартини. Оно затрагивает вопросы связи религии и морали. Только ли религия способна привить нам мораль? Есть ли у человека, воспитанного вне религии и не принимающего его ритуалы, четкие моральные ценности, принципы? Тема на самом деле необъятная, обе стороны уже поломали немало копий, а споры все не утихают. В этом смысле эссе Эко показалось мне самым интересным в книге; интересно было прочитать его собственную точку зрения на вопрос. (Кстати, в предисловии он уточняет, что это одно письмо из нескольких. Интересно было бы найти всю переписку с кардиналом и прочитать, чтобы, так сказать, ознакомиться с контекстом.)

Второе эссе "Осмысляя войну", собственно, и стало причиной моего разочарования. Но тут как раз и стоит учесть, что это эссе было написано во время войны в Персидском заливе, то есть больше двадцати лет назад. В нем Эко поднимает тему невозможности и гибельности войн и объясняет, почему эти самые войны необходимо прекратить. В такой ситуации оно выглядит в некотором смысле написанным в пустоту, потому что и без него подобных призывов к пацифизму немало. В качестве доводов он приводит один из самых сильных рычагов давления: экономику. Это тоже общеизвестный факт, что во время войны в первую очередь страдает экономика. Войны сильней всего бьют по ресурсам: неважно, сырье ли это, боеприпасы, транспорт или люди. Но хочется спросить у автора, как же быть с новыми видами войны, например, войной информационной? В последние годы такая война становится очень популярной, в том числе и потому, что требует меньше ресурсов. В этом контексте эссе кажется несколько устаревшим.

"Вечный фашизм" - пожалуй, самое простое эссе сборника (как пишет Эко в предисловии, это потому, что оно читалось перед американскими студентами). В нем все разжевано и объяснено чуть ли не досконально: автор указывает на разницу между фашизмом и нацизмом, а также приводит признаки этакого "кристализированного" фашизма: который проявляется в мыслях, высказываниях и действиях, даже если не имеет названия и не носит военной формы. Эссе любопытно именно перечислением этих признаков, но в целом, не имеет ничего такого, до чего нельзя было бы додуматься самому.

Эссе "О прессе" я ждала с нетерпением, потому что в данный момент эта тема очень меня волнует. Эко анализирует прессу итальянскую, но то, о чем он говорит, свойственно газетам во всем мире. Пытаясь угнаться за неуклонно возрастающим потоком информации, газеты начинают забивать полосы всем, чем угодно, - рекламой, броскими интервью, отсылками к телевидению, - несмотря на то, что резко падает качество печати. В итоге к событиям в мире очень тяжело выработать отношение, а иногда они и вовсе оказываются не освещены.

"Миграции, терпимость и нестерпимое" - тоже, пожалуй, тема крайне интересная. Тем более, что в нашем веке она одна из злободневных. Она преследовала меня в институте и продолжает преследовать на работе. Эко рассматривает ее сразу с двух направлений: во-первых, он излагает точку зрения европейских государств, во-вторых, показывает, как на почве нетерпимости цветут пышным цветом те же традиционализм и национализм.

И последнее, что, в общем-то, и расстроило меня больше всего: перевод. Я даже специально открыла и посмотрела, тот же ли это переводчик, что у прекрасного "Имени розы". Оказалось, тот же. Как, интересно, можно так замечательно перевести роман и так паршиво - крохотный сборник? Чувствуется, что переводчик (точнее, переводчица) пытался отразить оригинальность авторского стиля, но вместо этого получилось немало мест, где взгляд просто спотыкался. Что такое, например, софтвар? Вроде у меня программистская семья, но въехала я в это не сразу. Почему нельзя было это слово перевести или хотя бы оставить в английском написании - загадка. И таких претензий за две сотни страниц накопилось порядочно. Грустно. Потому что чтение, в общем-то, важное и нужное.

Наловчились же у нас издавать брошюры в книжном формате... Пять небольших статей - согласно авторскому пояснению, вообще тексты докладов - изданы в карманном формате, на толстой бумаге и крупным шрифтом вразбивку (по два с половиной абзаца на страницу!), и все равно при всех ухищрениях объему не набралось и на 200 страниц. Ладно, всегда приятно и интересно почитать Эко. ))

Я бы сказала, книжка носит полемический характер... )) Лично мне наиболее интересными показались размышления на тему войны, СМИ и фашизма.

Что касается войны, автор интересно размышляет, что нынешние войны отличаются от войн прошлого... или их восприятие изменилось... Вот, в частности, появилось такое явление, как "холодная война". Ага, а сейчас почему-то вместо этого термина предпочитают употреблять словосочетание "гибридная война" - в чем, собственно, разница, вопрос открытый. Ну, Эко по этому поводу выступал двадцать лет назад, тогда еще про гибридную войну не придумали.

С другой стороны - а может, это вопрос э... терминологии? Систематизации? как там... В смысле, может, если покопаться в истории, так и там найдется уже что-то подобное? Вот, скажем, если взять эпоху расцвета пиратства, что ли XVII-XVIII век, тут я не в курсе, я не историк, Англия и Испания тогда официально находились в состоянии войны? а корсаров друг на друга науськивали... Причиняя значительный ущерб по части экономики и урона в живой силе. Чем не та же холодная-гибридная война? ))

Опять же, как я давно уже думаю - может, все эти копания в лексических тонкостях и разграничениях терминов не имеют значения, и все от лукавого, как говорится, есть мир, есть война, и точка? Где гарантия, что через N- ное количество веков вообще весь этот период не назовут какой-нибудь тысячелетней войной и веками хаоса, если кто вообще к тому времени останется.

Самый спорный (на мой взгляд) материал - это статья о фашизме. Эко взялся по-быстрому, на раз-два, определить, что такое фашизм и обрисовать его признаки - ну, чтобы люди могли сориентироваться. Ну, не знаю... (( Как-то он меня не убедил... Нет, я, конечно, осознаю, что автор - мыслитель на мировом уровне, масштабы не сопоставимы, и все такое, но... Что-то мне упорно кажется, что он тут пургу несет... (( В общем, мне по-прежнему неясно, что же есть фашизм в чисто конкретных терминах и чем он отличается от всего остального. То есть, как у нас тоже по этому поводу говорят - как бы на интуитивно-эмоциональном уровне понятно, но вот научно... (( Касательно Эко, то есть, того, что он тут изложил, лично у меня не получается увязать все эти пункты между собой и также с другим, изложенным в других статьях, материалом. Да даже и внутри одного пункта материал сам по себе настолько противоречит всему на свете, что я не знаю. (((
Возьмем для примера пункт о героизме.

"Всякого и каждого воспитывают, чтобы он стал героем. В мифах герой воплощает собой редкое, экстраординарное существо; однако, в идеологии ур-фашизма героизм - это норма. Культ героизма непосредственно связан с культом смерти. Не случайно девизом фалангистов было: Viva la muerte! Нормальным людям говорят, что смерть огорчительна, но надо будет встретить ее с достоинством. Верующим людям говорят, что смерть есть страдательный метод достижения сверхъестественного блаженства. Герой же ур-фашизма алчет смерти, предуказанной ему в качестве наилучшей компенсации за героическую жизнь. Герою ур-фашизма умереть невтерпеж."

Вот это вообще что все? у меня ум за разум заходит. Если почитать материалы по второй мировой, то вот немецкие солдаты хоть и сражались вполне отчаянно, но как-то никто не отмечает, что им было "умереть невтерпеж" или что у них был культ смерти и т.д. При случае они и в плен сдавались достаточно охотно. То есть, надо понимать, по Эко, в Германии не было фашизма? (или нацизма, не будем копаться в терминах) Наши тоже сражались отчаянно и совершали подвиги, да. Видимо, по Эко, фашизм был у нас (ну, так они сейчас и пропагандируют). Но если Матросов бросался на амбразуру, или там истребитель какой шел на таран, означало ли это, что они были помешаны на культе смерти и им было невтерпеж умереть? Не думаю.

Не говоря уж о том, что изложенный пассаж является чудесным оправданием для трусости и предательства.

Или пункт, где говорится о нетерпимости к "другому". Допустим. Фашизм действительно был нетерпим к "другому", тут спорить не приходится. Но не загоняет ли тут автор сам себя в логическую ловушку? То есть, если кто нетерпим к фашизму, то он же к "другому" нетерпим, и, следовательно, тоже является фашистом? Не будем уж говорить о том, что вся нынешняя установившаяся мировая система яро нетерпима к коммунистическим идеям - то есть, надо понимать, фашизм победил на всей планете. Ну так Эко бы так это прямо и сказал... слушателям-то американским...

Перейдем еще к любимой автором теме про "тоталитарные режимы". Это, всенепременно, по автору, "гитлеровский и сталинский". То есть, режим Муссолини, надо понимать, не был тоталитарным... Но ладно, я не об этом. Значит, тоталитарный - это, видимо, надо понимать так, что власть (у кого уж она там) охватывает полностью все сферы от частного до общественного, и все их подчиняет и контролирует. Вот вы мне скажите - нынешний либерально-демократический режим (установившийся практически во всем мире) он является тоталитарным? По мне так определенно. И в виде доказательства я тут усматриваю собственный же авторский текст - эссе о СМИ, помещенное в этом сборнике (давненько). Здесь автор упоминает о наступлении эры интернета и о том, что некоторые выражают надежду, что интернет это будет истинно свободным и демократическим СМИ. Сам же Эко тут выражает сомнение и неуверенность, в том плане, что - мы же не знаем, не найдутся ли какие-то новые способы и методы управлять и брать под контроль такую сферу жизни. Логично! Переходим дальше, через... лет пятнадцать... к опять же выступлениям Эко, записанным в книжке "Не надейтесь избавиться от книг" (недавно мною удачно прочитанной). И там мы обнаруживаем что? Эко уже на голубом глазу и исполненный оптимизма утверждает, что бла-бла-бла в нынешних условиях невозможно что-то там... учинять непотребное, скрывать факты и т.д., потому что же в условиях интернета! все становится известным всем! Да ну!!! А где же вполне логичные и хорошо сформулированные сомнения, что "мы не знаем, не найдется ли новый метод управлять и контролировать"? Или что, за эти пятнадцать лет обстановка в СМИ, в том числе в интернете, достигла совершенства и кристальной ясности? Так нет. Это, по-моему, ясно каждому, если он только вдумчиво посмотрит... (да-да, посмотрите хоть на американцев, начисто шизанувшихся на Трампе, типа вмешательстве в выборы и прочем, процесс наблюдался в режиме реального времени) Если Эко это все благодушно утверждает, то, получается, что он 1) настолько находится под воздействием рекомендуемой точки зрения, что не способен заметить ничего помимо заданных параметров, 2) он замечает, но не желает/опасается идти поперек системы. Что в том, что в другом случае, как мне представляется, налицо все признаки воздействия тоталитарной системы. Да еще круто эволюционировавшей - теперь она уже берет под свой контроль не только частную жизнь индивидуума, но и его мышление-восприятие реальности.

Ну вот, в общем, так у меня и выходит с этой книжкой - вроде по отдельным фразам, фрагментам все звучит интересно и умно, а если пытаешься вдуматься, разобрать, сопоставить, то выходит черт знает что.

"Все решат, что война в Персидском заливе 1991 года дала удовлетворительный результат в том смысле, что он соответствует целям, ради которых война затевалась. В подобном контексте речь о невозможности и бесполезности войны рискует показаться нелогичной, так как никто не согласится считать бесполезным или невозможным действие, позволившее достичь намеченных целей."
***
"Интеллектуальная функция может привести человека к результатам эмоционально непереносимым, поскольку многие проблемы решаются только выводом, что они решения не имеют."
***
"Старинная война напоминала шахматную партию, где каждый играющий пытался не только съесть как можно больше фигур противника, но и заманить противника (спекулируя на индивидуальном восприятии противником общих правил) в мат. А в современной войне, если представлять ее через шахматы, на доске не черные и белые, а сплошь одноцветные фигуры, и игроки, воздействуя на одну и ту же сеть, едят что попадется. Самопожирание."
***
"Да, человечество десятки тысяч лет прибегало к войне для устранения неуравновешенности - что этим доказывается? Те же сотни столетий оно прибегало для устранения психологических перекосов к алкоголю и иным отравляющим веществам."
***
"СМИ - это часть войны, это ее инструмент и, следовательно, опасно использовать их как нейтральную территорию."

"Интеллектуальная функция осуществляется либо априори (относительно могущего произойти), либо апостериорн (на основании произошедшего). Очень редко речь идет о том, что как раз "сейчас" происходит."
***
"Свобода слова означает и свободу от риторики."
***
"Лингвистические привычки часто представляют собой первостепенные симптомы невыказуемых чувств."
***
"Многие утверждают, что (за исключением прогноза погоды) объективной информации не существует и существовать не может. Даже при педантичном отделении комментария от сообщения, сам по себе подбор сообщений и их расположение на полосе несут в себе имплицитное суждение."
***
"Не перелистывая газеты от корки до корки, читатель лишается новостей неожиданных или нежеланных."

Цитата:

Читатель осуществляет свою свободу,
a) решая, как активизировать тот или иной текстовой уровень,
b) выбирая, какой код применить

Впечатление:

Эта книга стала для меня очередным погружением в мир семиотики. По моему мнению, Умберто Эко — фигура масштабная, и его вклад сложно переоценить. Однако сразу отмечу: у меня с этим автором сложились двойственные отношения, и, скорее всего, его стиль мне просто не заходит. Мой взгляд на «Роль читателя» был настроен на поиск ответов о том, как именно мы, читатели, взаимодействуем с текстом, но по ощущениям, чтение превратилось в преодоление, опять же для диссертации.

Книга очень объёмная и, я читала её в два захода, потому что требовались паузы, чтобы переварить и осмыслить прочитанное. Эко погружает нас в семантику текста, но под совершенно определённым углом — со стороны читателя. Он исследует, как мы должны смотреть на текст, персонажей, задумку автора и как наше восприятие формирует итоговый смысл произведения. Это, безусловно, интересная и глубокая тема, но есть и специфика подачи.

Что касается практической пользы, то для себя я вынесла несколько произведений, которые теперь хочется перечитать уже с учётом их разбора, сделанного автором. Это, пожалуй, самый ценный результат. В остальном же, книга, безусловно, подойдёт тем, кто серьёзно интересуется семиотикой, теорией литературы и, конечно, преданным поклонникам творчества Умберто Эко. Для них это, вероятно, станет важным и увлекательным чтением.

Для меня же, как для человека, который подходит к тексту с позиции скорее психологической и практической, книга оказалась проходной.

В целом, книгу можно смело прочитать в общем потоке (когда нет другого чтения), но стоит учитывать, что это чтение для узкого круга специалистов и очень увлечённых любителей.

Читать/не читать: читать в общем потоке

Издавать этот текст отдельной книгой – идиотизм. Если перевести его в нормальный шрифт (а не тот, которым печатают Курочку Рябу в книжках-малышках) и нормальный формат страницы, получится страниц 40 максимум, которые прекрасно поместились бы в издание самого романа.

Но это издательству привет. А так – занятный сборник небольших эссе о романе, о его заглавии, о процессе написания, которые постепенно переходят в рассуждения о литературе в целом. Интересно, где-то познавательно, и помогает лучше понять, собственно, роман. Не то чтобы без этих заметок совсем никак, а они прямо открывают вам глаза, как тому Вию. Но почитать стоит, если под руку попадутся.