«Нетерпение сердца» читать онлайн книгу📙 автора Стефана Цвейга на MyBook.ru
image
image

Отсканируйте код для установки мобильного приложения MyBook

Стандарт

4.66 
(374 оценки)

Нетерпение сердца

399 печатных страниц

2013 год

16+

По подписке
229 руб.

Доступ к классике и бестселлерам от 1 месяца

Оцените книгу
О книге

Стефан Цвейг – один из популярнейших австрийских писателей. Его книги захватывают читателя с первых строк, щедро одаривая радостью узнавания и сопереживания до самых последних страниц. Это книги из числа тех, о которых принято говорить, что их «проглатывают».

В настоящем издании вниманию читателей предлагается роман Цвейга «Нетерпение сердца» – история трогательной и трагической любви молодого офицера и девушки, прикованной к инвалидному креслу…

читайте онлайн полную версию книги «Нетерпение сердца» автора Стефан Цвейг на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Нетерпение сердца» где угодно даже без интернета. 

Подробная информация

Переводчик: 

Н. Бунин

Дата написания: 

1 января 1939

Год издания: 

2013

ISBN (EAN): 

9785389116900

Объем: 

719987

Правообладатель
1 582 книги

Поделиться

Sandriya

Оценил книгу

Насколько же талантливым должен быть автор, чтобы его герои раздражали, а кое-кто даже несусветно бесил, но произведение захватывало своим языком, манерой повествования и стилем написания! К таким писателям однозначно и бескомпромиссно относится Стефан Цвейг. Этот еврей как и немец Ремарк, шотландец Кронин не устает поражать талантом, который выражается в невероятном умении передать переживания персонажей, будто заглядываешь в их тайные уголки души, где хранятся чувства, которые даже они сами не в состоянии были бы описать словами. Умение внедриться в сокровенные и потаенные закрома души - не просто мастерство, это какое-то неземное искусство, коим обладают только немногие избранные. Какое счастье, что им удалось выразить эту виртуозность на бумаге в строчках, чтобы она не пропала, не дай Бог, а стала достоянием читателей!

Я очень люблю новеллы Стефана Цвейга и не была еще знакома до чтения "Нетерпения сердца" с его более объемными произведениями. Поэтому я не ожидала, что эта история может мне поначалу показаться скучноватой с раздражающими героями и не захватывающими событиями. Однако где-то до половины, даже 75% именно такие ощущения я и испытывала - во мне не отзывались ни капризность несчастной парализованной девчонки Эдит, ни влечение к ее семье лейтенанта Гофмиллера - она возмущается, что когда ей оказывают помощь, что когда "смеют" не бросаться; он постоянно приходит в гости к семейству, берет подарочки, но не испытывает никакого притяжения к кому-либо из них. Не люблю потеряшек и не знающих, чего хотят, людей - раздражает их неустойчивость позиции, точнее даже их отсутствие. И большая часть произведения описывает именно такое состояние героев, что успело меня разочаровать - я действительно перестала ждать, что произойдет нечто интересное или душераздирающее по эмоциям после единственного, еще в начале книги описанного, казуса со стороны Антона - будучи гостем семейства Кекешфальвы, молодой лейтенантик умудрился предложить станцевать несчастной дочери господина, у которой "отнялись ноги". После этого события она оскорбилась, он извинялся, она простила, он ходил-ходил в гости, они общуались-общались. Вот, в общем-то, и все. Но ближе к концу книги неожиданно раскрылась истина, и именно после нее "Нетерпение сердца" увлекло меня настолько, что в итоге у меня просто не поднялась рука поставить меньше самого большого балла, несмотря на то, что вы видите в названии рецензии, т.е. несмотря на мое отношение к Антону Гофмиллеру.

Конечно, своей истеричностью, непредсказуемостью реакций и привычкой получать все, все без границ. что бы ни пожелала, Эдит может раздражать, это было и со мной по началу, но на самом деле, даже вне ее болезни, девушка вызывает сочувствие и жалость - несчастная влюбилась без памяти, увидев в объекте своего чувства смысл жизни, то, ради чего стоило не только жить, а и выздороветь. Всю силу воли в кулак, плевать на нереальность - есть смысл и она встанет, она пойдет! Конечно, не зря мы выбрали именно эту книгу для чтения в клубе по теме созависимости - чувство Эдит к Антону - это не любовь, это неосознаваемое желание стать целостной благодарю чему/кому-то извне, поскольку внутренние ресурсы найти не получилось, не научили. На именно такое формирование личности бедной девочки повлияло дае не столько ее болезнь, сколько воспитание - без матери, но с отцом, выполняющим все, лишь бы у девочки не было ни единого повода взгрустнуть - как, скажите, в таких тепличных условиях, может созреть устойчивая, имеющая стержень, цельная личность? У нее не было ни единой возможности научиться выстаивать перед сложностями, не относящимися к физическому недугу, научиться принимать отказ адекватно, не причисляя его автоматически в категорию оскорбления себя, в конце концов полюбить себя такой, какая есть - она вообще себя не смогла узнать, принять, какая же здесь любовь к себе, а тем более стремление найти человека, который полюбит ее. Ведь не просто так ей подвернулся именно Антон - она притянула к себе того, кто тоже любить не умел.

Итак, Антон.. Этот бесящий тупица лейтенант Гофмиллер - дабы не опускаться до оскорблений, приведу несколько цитат, наиболее красочно описывающих то, то из себя представляет этот никчемный, потерянный герой (хотя этому тоже, конечно, есть объяснение - он с детства ощущал себя ничтожным и никому не нужным, антипатии, тем не менее, к герою меньше не становится), который постоянно метался между "о, ужас, она посмела меня полюбить! как жить?! как она могла подумать о таком извращении!!! что делать?! револьвер!!!" и "о, теперь я чувствую сострадание! несчастное парализованное существо, может, подать ей знак из сострадания?.. ах, я так сострадаю ее отцу и ей, ах...":

- Но как же я мог догадаться о таком... таком сумасшедшем вздоре!.. Как могло ей прийти в голову?..

Два письма за два часа! От злости и гнева у меня перехватывает дыхание. Теперь так и пойдет изо дня в день, из ночи в ночь, письмо за письмом, одно за другим. Ответишь ей - она снова напишет, не ответишь - потребует ответа. Теперь она каждый день станет от меня чего-нибудь требовать, каждый день! Она будет присылать ко мне слуг и звонить мне, будет выслеживать каждый мой шаг, будет допытываться, когда я выхожу и когда возвращаюсь, с кем я встречаюсь, чем занимаюсь, что говорю.

- Что вас пугает вовсе не факт сам по себе, а его последствия... я хочу сказать, что вас приводит в ужас не столько влюбленность бедного ребенка,
сколько то, что другие узнают и посмеются над этим... По моему мнению, ваша безграничная растерянность есть не что иное, как боязнь - простите меня - показаться смешным в глазах других, в глазах ваших товарищей.
У меня было ощущение, точно он вонзил мне в сердце тонкую острую иглу. То, о чем он говорил, я давно чувствовал подсознательно, но не осмеливался думать об этом. С самого первого дня я опасался, что странная дружба с парализованной девушкой может стать предметом насмешек моих товарищей, предметом их беззлобного, по беспощадного солдатского зубоскальства: я слишком хорошо знал, как издевались они над каждым, кого им удавалось "поймать" с какой-нибудь "хилой" или непрезентабельной особой. Именно поэтому я инстинктивно воздвиг в своей жизни стену между моими двумя мирами
- между полком и Кекешфальвами.

...какое-то бедное, искалеченное существо сгорало от любви ко мне?

"Восемь дней", - сказал Кондор. Восемь дней - я уже окончательно настроился на этот срок, и вот теперь снова... Невозможно... просто невозможно!.. Я этого не вынесу, не вынесу... в конце концов, у каждого есть нервы... Я хочу, чтобы меня наконец оставили в покое...

В тот вечер я был бог. Я сотворил мир и увидел, что в нем все хорошо и справедливо. Я сотворил человека, лоб его был чист, как утро, а в глазах радугой светилось счастье. Я покрыл столы изобилием и богатством, я взрастил плоды, даровал еду и питье. Свидетели щедрот моих громоздились передо мной, словно жертвы на алтаре, они покоились в блестящих сосудах и больших корзинах, сверкало вино, пестрели фрукты, заманчиво сладостные в нежные. Я зажег свет в покоях и свет в душе человеческой. Люстра солнцем зажгла стаканы, камчатная скатерть белела, как снег, - и я с гордостью ощущал, что люди полюбили свет, источником которого был я; и я принимал их любовь и
опьянялся ею. Они угощали меня вином - и я пил до дна, потчевали плодами и разными кушаньями - и дары их веселили мое сердце. Они дарили меня благодарностью и преклонением - и я принимал их восторги, как принимал еду и питье, как принимал все их жертвоприношения.

С грохотом падает она к моим ногам, костыли гремят по паркету. И тут я в ужасе невольно отшатываюсь, вместо того чтобы броситься к ней на помощь.

Как она ужасно рухнула, словно мешок с отрубями!.. На таких не женятся...

Я скомпрометировал страстно любящую меня девушку, больную, беспомощную, ни о чем не подозревающую; я позволил в своем присутствии оскорбить ее отца и назвать обманщиком постороннего человека, сказавшего правду. Уже завтра весь полк узнает о моем позоре, и
все будет кончено. Те, что сегодня дружески хлопали меня по плечу, завтра не подадут мне руки. Разоблаченный лжец, я больше не смогу носить мундир офицера, а путь к тем, кого я предал и оклеветал, отрезан для меня навсегда; и Балинкаи тоже не захочет иметь со мной дела. Три минуты трусости перечеркнули мою жизнь; оставался только один выход - револьвер.

Ну а вместо вывода приведу еще одну цитату, которая как нельзя лучше описывает всю чувственно-психологически-моральную составляющую "Нетерпения сердца". Какое сострадание испытывал недостойный, считающий источник любви к себе чем-то гнусным и скверным, объект этого чувства, я думаю, догадаться совсем не сложно...

…Есть два рода сострадания. Одно — малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание — истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их.

Поделиться

swdancer

Оценил книгу

Если бы существовал на свете клуб почётных невротиков, то данная цитата подошла бы как нельзя лучше в качестве девиза. Тяжело живётся людям, чья душевная организация настолько тонка, что колеблется от нежнейшего ветерка. Обычно это амплуа принадлежит девушкам, но в «Нетерпении сердца» трепещущей ланью является офицер Антон Гофмиллер, главный персонаж. Какие же ветра тревожат его сердце? Какая погода стоит в Австро-Венгерской империи начала двадцатого века?

Начинается роман одним из любимых приёмов Цвейга: «эту удивительную правдивую историю я услышал от знакомого». Повестование ведётся от первого лица, от Гофмиллера, и таким образом автор достигает интимности и остроты чувств, необходимых для истории, которую он собирается рассказать. Вообще система рассказчиков подчас становится довольно запутанной. Просто пример: Цвейг рассказывает нам, как Антон Гофмиллер беседует с доктором об одном богаче, и вот доктор говорит, что однажды богач разоткровенничался и выложил всю историю своей жизни, и как-то раз богач дремал в вагоне поезда и слушал, как на соседней лавке кто-то в красках обсуждал своего начальника... Пять рассказчиков спрятались друг в друга, как матрёшки.

Все всё знают, все обо всём судачат, сплетни разлетаются быстрее телеграмм – общество того времени предстаёт перед нами эдакой большой скамейкой у подъезда. И один из глубочайших страхов Антона Гофмиллера – это боязнь оказаться предметом неодобрения условных бабулек. Под бабульками можно понимать его товарищей-офицеров, население городка, где расквартирован его полк, всю семью и знакомых любой степени близости. Однажды Гофмиллер познакомился с богатыми Кекешфальвами: пожилой богатый коммерсант, его дочь-инвалид Эдит и племянница Илона.

Полный сострадания юноша утешает и развлекает больную, прикованную к инвалидной коляске. Семейные обеды, прогулки, вечерние посиделки за чаем – он, пунктуальный, как часы, всегда у Кекешфальвов, готовый поддержать и оживить маленькое общество. Но он пребывает в блаженном неведении, что такое внимание будит в Эдит некоторые надежды. Гофмиллер оскорбляется в лучших чувствах, когда Эдит признаётся ему в любви. Как так? Юная затворница, толком не знающая света, влюбляется в статного офицера, которого видит каждый день – ах, как же это так получилось, невозможно, почему она влюбилась в меня??

Гофмиллер спускается с небес на землю, как дряблый воздушный шарик. Меня ведь засмеют товарищи, если увидят с калекой? А что скажут мама и тётя? Но упоение христианским состраданием вводит нашего офицера в опасную иллюзию, что одним человеком, как большим пластырем, можно залепить трагедию другого. Гофмиллер опять надувается осознанием собственной важности. У Эдит толком нет друзей, нет никакого здоровья, она никогда не сможет заниматься любимым делом, ей не нравится отражение в зеркале – но это всё магически починит Гофмиллер своим присутствием. Отец Эдит и лечащий врач стараются совсем запудрить ему мозги. Если женщина в тебя влюбилась – не имеешь морального права не влюбиться в ответ. Если она больна – тем более.

Здесь я сворачиваюсь с описанием сюжета. Скажу лишь, что подобный груз ответственности смог бы вынести лишь очень устойчивый и любящий человек. А Гофмиллер у нас так, облако в штанах, и девушку максимум жалеет. Должен ли он быть в ответе за ту, которую приручил? С одной стороны, его недальновидность и готовность раздавать обещания поражают. С другой стороны – а чего все ждут от него? Хоть парня в бельевую верёвку скрути, всё равно не получится выжать любовь вместо хиленького сострадания. Но тема невротичной вины часто повторяется в романе. Сам богач Кекешфальва женился на женщине, которую развёл при покупке недвижимости, а доктор связан узами брака с безнадёжной пациенткой.

Что за магия любви такая? Получается, что женщины здесь – это жалкие, не приспособленные к жизни, убогие существа. От банкротства, от неизлечимой болезни, от горя и тревог их может спасти только другой человек, благородно кладущий себя на жертвенный алтарь брака. Разве не чувствовали эти женщины, что на них женились из соображений «птичку жалко»? Или, в отличие от Эдит, они смирились?

Нет, здоровые, сильные, гордые, весёлые не умеют любить – зачем им это? Они принимают любовь и поклонение как должное, высокомерно и равнодушно. Если человек отдаёт им всего себя, они не видят в этом смысла и счастья целой жизни; нет, для них это всего лишь некое добавление к их личности, что-то вроде украшения в волосах или браслета. Лишь обделённым судьбой, лишь униженным, слабым, некрасивым, отверженным можно действительно помочь любовью. Тот, кто отдаёт им свою жизнь, возмещает им всё, что у них отнято. Только они умеют по-настоящему любить и принимать любовь, только они знают, как нужно любить: со смирением и благодарностью.

В моём понимании, крепкая любовь – это союз двух самостоятельных личностей, которым есть, что дать друг другу. Это двухстороннее движение ласки, опеки, интересов, понимания. Здоровые, сильные, гордые, весёлые по-настоящему умеют принимать и отдавать любовь, потому что они не умирают от жажды в пустыне. Другой человек не является для них единственным билетом в жизнь. Это не очень романтично, но зато все остаются целы.

Даже небольшие новеллы Стефана Цвейга способны вызвать бурное обсуждение морального облика и мотивов персонажей, а уж его единственный роман, «Нетерпение сердца» – и подавно. Формула «эта книга заставляет задуматься о…» вызывает зубовный скрежет ещё со школы, но здесь она уместна. Прогноз погоды на Австро-Венгрию начала двадцатого века неблагоприятный: ожидается штормовой ветер, дождь слёз, крушение надежд и империй. Запасайтесь дождевиками.

Поделиться

Маргарита Довга

Оценил книгу

Ну, думаю, що найкращі слова про книгу вже сказані. Залишається тільки перечитувати її знов і знов, адже Цвейг писав найкращі психологічні романи у свій час.

Поделиться

Еще 4 отзыва
ь все, что в человеческих силах и даже свыше их».
14 апреля 2021

Поделиться

Есть два рода сострадания. Одно – малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание – истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сде
14 апреля 2021

Поделиться

утруждать, пусть живет по готовым рецептам.
11 апреля 2021

Поделиться

Еще 590 цитат

Автор книги

Переводчик