Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Библиотекарь

Библиотекарь
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
312 уже добавили
Оценка читателей
3.13

Михаил Елизаров – прозаик, музыкант, автор романов «Pasternak» и «Мультики» (шорт-лист премии «Нацбест»), сборников рассказов «Ногти», «Мы вышли покурить на 17 лет…» и других.

«Библиотекарь» – роман, удостоенный премии «Русский Букер» и породивший скандалы и дискуссии в обществе; роман о священных текстах – но без «книжной пыли» Борхеса и Эко: книги здесь используются по прямому архетипическому назначению – оправленные в металл, они сокрушают слабенькие черепные коробки, ломают судьбы, зовут на костер и вторгаются в ткань мироздания.

…скучнейшие производственные романы всеми забытого советского писателя Громова спустя годы после его смерти обнаруживают в себе магические свойства: каждый способен наделить читателя сверхъестественными способностями. Важен не только текст, но и типографская краска и бумага; за раритетами охотятся несколько сект библиофилов, за право читать Книгу приходится сражаться с топором в руке…

Лучшие рецензии
SubjectiveOpinion...
SubjectiveOpinion...
Оценка:
66
"- Что, Алёшка, разочарован? – спросила вдруг Горн. – Ожидал большего?"

Да не то слово, Полина Васильевна!

«И вновь продолжается бой, И сердцу тревожно в груди. А Букер российский – такое г..но, Что Господи нас огради!» Это как лейтмотив прочтения звучит все чаще в моих ушах, когда на глаза попадаются творения лауреатов этой отечественной премии.

Буду откровенным, так сложнее.

Похвалить Елизарова, пожалуй, стоит. И сделать это сразу, чтобы к этому больше не возвращаться. Хвалю за идею. За задумку. Книги малоизвестного советского писателя Громова, оказывается, обладают удивительными магическими способностями: то корректируют память о прошлом, то придают богатырскую силу и здоровье, то наполняют животной яростью и т.д. Вокруг каждой обнаруженной книги формируются группировки-библиотеки, которые пытаются увеличиться за счет аннексии и уничтожения соперников.Об этом мы узнаем в первые 10 минут и на этом стоит остановиться. Дальше читать не надо, потому что это только для мазохистов или гурманов, любителей примитивной тухлятинки.

«Библиотекарь» - это балалайка в руках обезьяны, это немыслимая деградация. Безобразный сюжет в духе утрированного осороченного Лукьяненко, «кастрированные» персонажи, похожие один на другого, на персонажей нтвэшных сериалов и дешевого фэнтези, отсутствие у автора чувства вкуса и языка.

Никакой объявленной критиками провокационности или эпатажности здесь нет, как и сакрального осмысления «величия и фундаментальности советского прошлого». Елизаров бродит вокруг да около, пытаясь родить какую-то неординарную, глубоко личную мысль о Советском Союзе, о гармоничности замысла и катастрофе его реализации, фрактально размножая бездарную трепотню. Одна за одной идут кровавые описания побоищ и разборок между библиотеками, главный герой – Иван-дурак – со временем преображается из трусливого неудачника в воина, отстаивающего что-то только ему понятное (вернее – «и ему не понятное»), и вызывает рвотные рефлексы своей невыразительностью и избитостью во всех смыслах этого слова.Еще ты странице к 100 уже знаешь, чем все закончится, и чувствуешь себя литературным коллаборационистом. Добровольно и умышленно сотрудничаешь с елизаровским текстом, в его интересах и в ущерб своему мозгу…

Какие ж «мыслищи» транслирует нам автор? Понятна «завуалированная» им аналогия себя (писателя, творца) и библиотекаря (хранителя Родины, Нестора-Муромца), пошлая и абсолютно безвкусно демонстрируемая. Мысль совершенно не новая, к тому же извращенная и искалеченная Елизаровым. Но да Бог с ней, больше этого меня ввергла в ступор (не подумайте, я вовсе не ханжа!) изображение омерзительно жадных до жизни старух, упивающихся насилием, властью и нездоровым мазохизмом. Частенько члены одной из самых мощных группировок-библиотек, состоящей исключительно из женщин бальзаковского возраста и старше, играют в подвид «русской рулетки», отказываясь на время от чтения Книги Силы, при этом одряхлевая и теряя разум, ставя себя под угрозу естественной смерти. За бабулями ведется наблюдение, их поведение подробно описывается – а потом окрепшие под действием волшебной книги старухи на пиру читают протоколы, похихикивая над тем, что с каждой из них творилось. Что это? Женоненавистнические коленца? Антиутопия матриархата? Аллегория на власть имущих? Изнанка Алены Ивановны, внявшей идеям Раскольникова? Или жонглирование непристойностями и мерзотой?.. Однако елизаровские какашки не идут ни в какое сравнение с сорокинскими, извините.

Назвать этот роман сатирой у меня не получается, потому ли что юмор Елизарова мне неприятен, или потому что его там нет.

Часто среди читателей бытует расхожее мнение, что произведение тогда удалось хорошо, когда вызывает бурю эмоций, когда имеет особый общественный резонанс. Но аварии, скандальные выходки звезд шоу-бизнеса или прибитая к площади мошонка тоже подвергаются громкому и многоголосому обсуждению, не имея под собой отношения к искусству.

И две ремарочки напоследок:
1. с мифом о великом СССР мы скоро доностальгируемся. Например, сегодня я услышал, что при Дворце Пионеров возможно возрождение пионерской организации во имя патриотизма и любви к Родине;
2. надо предложить Елизарову сделать ремикс «Библиотекаря» – «Алкоголик», где увеличивать силу или ярость, изменять память или развивать терпение, придавать властность голосу и доводить до крайней радости будут не волшебные книжки, а различные виды спиртного и наркотиков – портвейн, самогонка, спирт, коньячок из канистры, канабис, марочка. И все это в поисках смысла. Но это уже получится очень реалистичный роман.

Читать полностью
Empty
Empty
Оценка:
55

"Книга -- источник Знаний" (прописная истина)

    И что о ней писать? Можно начать с того, что автор, давая словам Книга, Библиотека, Читальня, Читатель, Библиотекарь новые, мистические значения, прозрачно намекает на первичный, подзабытый смысл этих слов. С того, что существует литература "не для всех", и книга, которая для массы читателей будет макулатурой, для некоторых адептов станет открытием жизни, прикоснувшись к которому однажды, ты уже не сможешь без него жить. Можно. Но...

    Меня кто-то из ливлибовцев упрекнул в "анатомировании текста". Что ж, приступим =)

    Over 50% текста занимает резня, расчленёнка и прочее мясо, качеству и колличеству которого позавидовали бы Масодов с Сорокиным. Не щадя живота своего (и прочих органов), герои машут топорами, кистенями, вилами и хоккейными клюшками, ломают конечности и крошат черепушки врагов. Эмоций при этом автор почти не проявляет, с завидной педантичностью отмечая лишь количество убитых, раненных и контуженных
    По глазам резанула и та дотошность, которую проявляет Елизаров, описывая амуницию и вооружение героев. К примеру, читая описание войск широнинской читальни, никак не мог отделаться от ощущения, что выбираю себе персонажа в какой-то постапокалиптической игрушке: телосложение такое-то, броня -- такая-то, шлем -- такой-то, вооружен так-то... Следующий... Не хватает только таблички в левом верхнем углу: Сила-40, ловкость-35, выносливость-50... То, что боты бойцы-противники одеты и вооружены одинаково ещё больше усиливает это ощущение...
    Ненатуральность происходящего усиливается ещё и тем, что протагонисты находятся явно "под крылышком" автора -- там, где коварный и численно преобладающий враг теряет 99.9% личного состава, широнинцы отделываются несмертельными травмами и максимум двумя трупами...

    15% книги -- слёзы и сопли ностальгические воспоминания автора о Той Стране, Которую Мы Потеряли. Только подумайте..

Владислав Третьяк, Олег Блохин, Ирина Роднина пишется с большой буквы, Артек, Тархун, Байкал, фруктово-ягодное мороженое по 7 копеек, пломбир в шоколаде и на палочке – 28, кружка кваса 6 копеек, молоко в треугольных пакетах, кефир в стеклянной бутылке с зеленой крышечкой, жевачка бывает апельсиновой и мятной, чехословацкие ластики тоже можно есть, в киоске Союзпечати продаются переводные картинки, тонкие как масляная пленка, лучшая брызгалка делается из бутылки от синьки, дымовушка из скорлупы шарика пинг-понга, самострел с деревянной бельевой прищепкой, ключи от квартиры носят на шнурке, варежки на резинках, плетеная ручка, чертик из капельницы, настольный футбол, отряд, наш девиз: ни шагу назад, ни шагу на месте, только вперед и только все вместе, помните через века, через года, о тех, кто уже не придет никогда, пионеры-герои Володя Дубинин, Марат Казей, Леня Голиков, Валя Котик, Зина Портнова, Олег Попов, Лелек и Болек, Кубик Рубика, переливные календарики, планетарий, фильмы по диапроектору, журналы «Веселые картинки», «Мурзилка», «Юный Техник» с фокусами на обложке, велосипеды «Орленок», «Салют» и «Десна», в будни «Приключения Электроника» и «Гостья из будущего», по пятницам «В гостях у сказки», в субботу «Абвгдейка», в воскресенье «Будильник»

    Добавим к этому плэй лист -- "музыка Пахмутовой, стихи Добронравова" и получим коктейль, вызывающий скрежет зубовный у любого национал-патриота.

    Оставшиеся 15% -- всё остальное: коллизии и кулуарные заговоры, шпионы и засланные козачки, Павлики Морозовы и просто павлики...
    Антруаж: хоть как автор и не распинается, мол действие происходит в конкретном 2000 году, воображение рисует типичные 90-е -- разруха, брошенные деревни, замызганные подъезды, беспредельщики кавказской национальности... Герои: Верные идее, а на самом деле, наркотически читательски зависимые сильные духом широнинцы, противостоящие им Совет и беспредельщики, стремящиеся "забрать всё себе" и главный герой -- неудачник, аморфное тело, попавшее с корабля на бал и нашедшее себя в служении Родине...
    Юмор. А нету его! Волки съели...

В результате. В результате мы имеем средненькую трешню, от второсортной которую спасает только относительная свежесть задумки и неожиданная развязка. В принципе, мне понравилось: почему бы и не разнообразить читательское меню свежим бифштексом с кровью и приправами родом из Той Страны?

Читать полностью
Zatv
Zatv
Оценка:
53

Литература, как и познание мира, многоступенчата. Явно или косвенно опираясь на сюжетные линии, героев, художественные приемы предшественников, писатель мостит своим творчеством еще одну ступеньку для последующих творцов, где уже он станет предметом заимствования и подражания. В этом плане роман Михаила Елизарова «Библиотекарь» вполне следует мейнстриму. Разрушение всех мыслимых табу в «Сердцах четырех» Владимира Сорокина послужило благодатной почвой для последующих постмодернистских обработок темы. Но если Сорокин за свой роман ничего кроме хулы и публичного сожжения не удостоился, то «Библиотекарю» уже был присужден «Русский букер» за 2008 год.
Сорокин неимоверно расширил рамки тем и их восприятия. Это такой современный Рабле, для которого нет ничего святого и запретного. Будь то пожирание фекалий или запекание в печи собственной дочери. Конечно, при желании можно представить, к примеру, «Норму» зеркалом жизни в позднем СССР, но яркость образов настолько сильна и самодостаточна, что смысловая приправа становится уже излишней.
Елизаров не настолько смел, по крайней мере, в «Библиотекаре». Предварительно разрушив внутренние запреты в ранних рассказах, в своем втором романе он не выходит за рамки приличий. Это такая постмодернистская рефлексия на модернистские изыски предшественников.
Как и в «Сердцах четырех», сюжет его книги протекает вокруг погони - только не за смутными подсказками пути к Машине, а за мифическими произведениями советского писателя Дмитрия Александровича Громова. В быту имеющие названия «Дорогами труда», «Серебряный плес», «Пролетарская», при чтении с Условиями Тщания и Непрерывности они превращаются в Книги Силы, Власти, Смысла, Терпения …
***
Читая «Библиотекаря», вся время ловишь себя на раздвоении восприятия пространства романа. Тщательно выписанный, вплоть до мельчайших деталей и манеры речи, быт 80-х годов прошлого века вкупе с введением в стиле документальной прозы и мистическим посылом создают некий параллельный мир, где привычные и легко узнаваемые герои проживают какую-то иную жизнь.
Главный герой – библиотекарь и хранитель Книги Памяти шоронинской читальни Алексей Вязинцев – получает свою должность, можно сказать, по наследству: вместе с квартирой убитого дяди. Тридцатилетний мужчина, иногда по сюжету больше похожий на инфантильного четырнадцатилетнего подростка, вдруг попадает на настоящую невидимую войну, где весь смысл существования сводится к приобщению к Книге и ее защите. На войну, где человеческая жизнь не стоит и слова из романа Громова, но притом жестко соблюдается Кодекс чести, запрещающий любое огнестрельное оружие.
Последнее, к слову, вызвало определенное чувство дежа вю. Инстинкт самосохранения – самый сильный у человека, и никакой Книгой его заглушить невозможно. А учитывая, что приобщается к источникам Радости, Памяти, Силы… отнюдь не лучшая часть человечества, рано или поздно соблазн решить все проблемы разом должен был возобладать в чьей-то отчаянной голове.
***
Вслед за тучными коровами неизбежно следуют тощие, утверждал Генрих Гейне. Вслед за морализмом неизбежно следует имморализм. Разрушая прежние табу и устои, он готовит почву для ростков новых человеческих отношений. Осталось только дождаться, когда спираль истории сделает новые воззрения востребованными.
Сорокин и Елизаров, несомненно, ярчайшие имморалисты нашей литературы. Вслед за Ницше они пытаются провозгласить кончину христианско-возрожденческого мифа о человеке, который, во-первых, добр и прекрасен, а, во-вторых, способен к бесконечному развитию.
Вместо наслаждения и умиротворения от приобщения к чему-то чистому и первозданному – Радости, Терпению, Памяти, Силе…, в людях просыпается неистребимая жажда убивать себе подобных за право прикоснуться к божественному откровению. Нет никакого Равенства, Братства, Всеобщего Счастья. Есть только звериный оскал нашего далекого-далекого предка.
Кажется, где-то мы это уже проходили…

Читать полностью
Лучшая цитата
удовому подвигу. Добро торжествовало с мучительным постоянством
В мои цитаты Удалить из цитат